Бернар Вербер – Время химер (страница 8)
Так родился проект «Метаморфоза» с подзаголовком: «Попытка изобретения трех новых человеческих гибридов в дополнение к нынешнему человеку на случай угрозы его исчезновения».
По мере удаления ее ракеты от Земли у Алисы появляется и усиливается желание послушать музыку. В кабине есть проигрыватель, ее шлем снабжен наушниками. Она успела скачать свои любимые композиции и составить собственный плейлист. Сейчас она находит симфоническую поэму Поля Дюка[10] «Ученик чародея»[11].
Алиса смотрит в иллюминатор на свою родную планету. Потом переводит взгляд на часы. Полет продлится еще двадцать три часа. За это время при должной скорости полета она достигнет орбиты МКС на высоте 410 километров от поверхности Земли.
Она перебирает в памяти свои достижения последних лет.
Благодаря поддержке Уэллса она сумела тайно получить трех обезьян-гибридов.
И вот теперь она превратилась в изгнанницу.
Изгнана с родной планеты!
В кабине опять раздается звонок, опять мигает желтый свет.
Стыковочная капсула с оглушительным ревом отделяется от последней ступени ракеты и начинает орбитальный полет.
Шум и вибрация разом прекращаются. Воцаряется полная тишина.
Датчик гравитации – плюшевая фигурка с лицом Исаака Ньютона – больше не висит на своей ниточке, а плывет по кабине.
Ей вспоминается отцовская шутка: «В 1687 году Исаак Ньютон открыл тяготение. Раньше люди были легковесными…»
Она смотрит в иллюминатор на Землю.
Музыка из «Ученика чародея», все более выразительная и ритмичная, действует на Алису убаюкивающе. Она засыпает. Ей снится, что она плывет среди звезд в компании Эжена, Марии-Антуанетты и Жозефины.
Внезапные вспышки света, долгий пронзительный звонок.
Алиса Каммерер резко пробуждается. Нет, это не сон: она и вправду в космосе. На самой границе между атмосферой и пустотой. Хотя эта граница нематериальна, Алиса воспринимает ее как темно-синюю полосу.
Она смотрит в иллюминатор на сияющую точку вдали, приобретающую по мере приближения форму буквы Н.
Алиса смотрит на часы.
Извиваясь в тесной капсуле, Алиса натягивает скафандр и готовится к стыковке. Это самый ответственный момент, она знает, что при ошибке маневрирования ее сможет спасти только скафандр.
Бух!
Сильный толчок. Соприкосновение с МКС произошло.
Металлический лязг. Стыковка прочно фиксируется.
После стабилизации давления в ее капсуле ученая снимает скафандр, натягивает спортивные штаны и кофту с логотипом Европейского космического агентства[12] и замирает у люка. Дверь открывается.
За ней Алису ждут пятеро астронавтов, работающих на орбитальной станции. Все они по очереди заключают ее в объятия. После теплой встречи все шестеро замирают перед объективом фотоаппарата с автоспуском.
Первое, что поражает здесь Алису, – запах: смесь аромата грязных носков и горелой пластмассы. Второе – жара: она не ожидала, что в космическом пространстве ее встретят такие тропики.
Не успевает она снять кофту, как загорается экран. На связь выходит директор ЕКА и начинает коллективный брифинг с космическим агентством.
– У нас новая постоялица, – докладывает один из астронавтов.
– Я в полном порядке, – сообщает Алиса, одергивая на себе кофту.
– Добро пожаловать на станцию, – отвечает директор ЕКА.
Астронавты станции быстро отчитываются, и экран гаснет. Все дружно приступают к переноске доставленного груза: научной аппаратуры, коробок с едой, фляг с питьевой водой. Пятеро раскладывают все это добро, тем временем шестая, японка, заносит в капсулу свои вещи. Она уступает место Алисе и покидает станцию.
После церемонии прощания японка скрывается в переходном шлюзе, чтобы лететь обратно на Землю.
Когда стихает суматоха, молодая зеленоглазая астронавтка произносит короткую речь:
– Приветствую всех и благодарю за теплую встречу. Меня зовут Алиса Каммерер, мне тридцать лет, я биолог-генетик, специалист по генным мутациям. Министерство науки Франции направило меня на орбиту для завершения этапа моего проекта под названием «Адаптация организма к экстремальным условиям среды».
Четверо астронавтов МКС представляются Алисе. Первым к ней подлетает лысый мужчина спортивного телосложения с голливудской улыбкой и с надписью NASA на футболке.
– Скотт Брэдли. – Он протягивает ей руку. – Американец, биолог. Изучаю изменения ульев и паутины в условиях невесомости.
Следующий – круглощекий толстяк.
– Я Кевин Хёрт, добро пожаловать! Я тоже американец и тоже биолог, изучаю тихоходок. Они могут выживать в вакууме, при экстремальных температурах и при разной солнечной, ультрафиолетовой и космической радиации. Их можно извлечь из космической станции в забортный вакуум, не причиняя ни малейшего вреда.
Высокий накачанный блондин с широкой улыбкой на лице машет Алисе рукой.
– Пьер Кювье, француз, пилот истребительной авиации, сейчас – командир станции.
– Симон Штиглиц, – подхватывает мужчина среднего роста, последний, кто еще не представился. Я тоже француз, но не военный, а биолог, специалист по воздействию всевозможного облучения на растения и животных.
Алиса замечает, что у него серые глаза и очень молодое лицо, хотя волосы совершенно седые.
– Вот мы и познакомились, – заключает командир станции Кювье. – Теперь приглашаю вас в наш «небесный замок».
Новенькая следует за остальными по белому тоннелю. С его стен свисают толстые витые жгуты проводов. Пьер обращает внимание Алисы на кольца в полу, за них можно цепляться ногами при движении. В условиях невесомости меняется восприятие пространства: нет ни верха, ни низа, все плавает.
Ученой пока что нравится это подвешенное состояние, если не вспоминать, что полторы минуты невесомости при парашютном прыжке – это совсем не то, что постоянная невесомость.
Пьер объясняет:
– Раз нет ни верха, ни низа, мы решили, что то, что обращено к Земле, – это низ; соответственно, то, что обращено в космос, – это верх. Что касается понятий «вперед-назад», то это как на море: мы наклоняемся туда, куда летит МКС. Соответственно, у нас есть «левый борт» и «правый борт».
Алиса обращает внимание на увешанные аппаратурой блоки и на разложенные по специальным карманам инструменты.
– Здесь на первом месте аккуратность и чистота. Ни крупинки пыли, никаких крошек, никаких капель.
Пьер тычет пальцем в иллюминатор.
– Вон там «хребет» станции. Он состоит из пяти первоначальных модулей, соединенных друг с другом и образующих как бы трубу в полсотни метров длиной. Модули, прибывавшие позднее, пристыковывались слева и справа от этого «хребта». Видишь, это выглядит как ствол и ветви.
Пьер жестом показывает Алисе, что нельзя касаться на лету колеблющейся электропроводки.
– А здесь любимое всеми место на МКС: наблюдательный купол с семью иллюминаторами. Он всегда обращен к Земле и обеспечивает круговую панораму. Отсюда лучше всего видна поверхность планеты, а еще солнечные батареи и астронавты, работающие снаружи. Не говоря уже о великолепных закатах! Ты наверняка знаешь, что ход времени здесь не такой, как дома. Солнце встает и садится каждые полтора часа.
– Как понять, вечер сейчас или утро? – спрашивает Алиса.
– Мы выставили на своих часах единое земное время.
Кювье исполняет изящный разворот.
– Ты можешь разместить свои приборы в европейском научном модуле «Алиса». Летим туда!
Оставив позади несколько метров тоннеля, ученая попадает в помещение, полное приборов и компьютеров.