Бернар Вербер – Смех Циклопа (страница 15)
– Вышвырни ее вон!
Лукреция вскакивает и отбегает в сторону.
– Я интересуюсь только жизнью и смертью Дариуса. У меня есть версия, которую никто еще не выдвигал.
Тадеуш Возняк останавливает своего телохранителя.
– Выкладывайте!
– Я считаю, что Дариус умер не от сердечного приступа. Это убийство!
Воцаряется тишина. Семья удивленно переглядывается.
– Не верю! – скрежещет зубами Тадеуш.
– Пожарный говорит, что, прежде чем упасть, он несколько минут громко хохотал.
Старший брат напряженно морщит лоб.
– А еще я нашла вот это, – добавляет молодая журналистка и достает синюю шкатулку с буквами BQT и надписью «Не смейте читать».
Теперь Тадеуш не может не нахмурить брови.
– Это лежало в его гримерке, под креслом.
Тадеуш берет шкатулку, внимательно ее разглядывает и отдает обратно.
– А как вам вот это?
Она показывает ему нечеткую фотографию грустного клоуна с большим красным носом и вытекающей из глаза слезой.
Он долго не выпускает снимок из рук, потом, качая головой, возвращает и его.
– Если вы спросите, кому выгодно это преступление, я могу назвать вам конкретное имя. Если есть кто-то, заинтересованный в смерти моего брата, то только этот человек.
25
«В далеком канадском лесу охотник начинает заготавливать дрова в преддверии больших холодов.
Через час он делает перерыв и задумывается: «Хватит ли мне дров, чтобы продержаться всю зиму?»
Тут появляется старый индеец, шаман-ирокез.
– Скажи, мудрец, – обращается к нему охотник, – суровая будет зима?
После долгих раздумий индеец отвечает:
– Да, бледнолицый, суровая зима.
Охотник, решив, что нужно еще дров, возобновляет работу.
Еще через час он снова задумывается, не довольно ли нарубил дров, и снова спрашивает шамана-ирокеза:
– Ты давно здесь живешь, скажи, зима и вправду будет суровой?
И снова индеец отвечает, глядя на него:
– Да, очень суровая зима.
Испуганный охотник снова начинает махать топором.
Индеец опять появляется через час, опять слышит вопрос и опять предупреждает:
– Суровая-суровая зима.
Охотник прерывает работу и спрашивает мудрого индейца:
– Как же вам удается предсказывать погоду?
– У нас есть старая поговорка, – отвечает шаман. – Чем больше дров заготовит бледнолицый, тем суровее будет зима».
26
По извилистым улочкам гуляет ледяной ветер.
На обратном пути Лукреция Немрод останавливается у зоомагазина и покупает золотую рыбку, вернее, сиамского императорского карпа. В дополнение к карпу приобретается аквариум, гравий, баночка дафний, флуоресцентная лампа, насос, набор пластмассовых водорослей, домиков и разных предметов.
Дома она вываливает свои покупки на стол, рядом с компьютером.
Засыпает дно аквариума цветным гравием, монтирует насос, раскладывает по дну пластмассовые украшения, наливает воду, включает лампу, запускает насос. Вверх поднимается столбик пузырей.
Лукреция запускает карпа в его новое жилище.
Молодая журналистка наблюдает за рыбкой, подносит палец к круглому люку.
– Давай, Левиафан! Знаю, я почерпну у тебя вдохновение!
Она сыплет в воду щедрую горсть дафний.
– Не бойся разжиреть! Если ты сильно вымахаешь, я переселю тебя в более просторный аквариум. Кто знает, может, я еще познакомлю тебя с рыбками из аквариума Исидора. Они, конечно, мастера выпендриваться, но на самом деле симпатичные ребята. У акулы, конечно, невроз, но тебе так только спокойнее.
Карп выпускает несколько пузырьков, гадая, что за чудовище маячит за прозрачной стенкой.
Потом, с достоинством махнув волнистым оранжевым хвостом, он исследует свою новую квартиру, отдает должное рифу, пускающему пузыри миниатюрному пиратскому кораблику и водорослям, смекает, что угодил в стеклянную тюрьму, и прячется за рифом, чтобы там, в покое, осмыслить все предшествовавшие пятьдесят дней своей жизни.
– Рыбка станет рыбиной, – говорит Лукреция. – Пусть мы меньше некоторых, это еще не значит, что у нас не получится надавать им по физиономии, ты согласен, Левиафан?
Она строит гримасы, и рыбка говорит себе: «Пока опасность так близко, я будут прятаться за камнем. Уберется – тогда, так и быть, помассирую себе брюшко пузырьками».
Рыбка ждет. «Только без паники. Здесь меня все пугает, но есть же у этой ситуации какой-то смысл? Где моя мать? Мои братья? Мои друзья? Куда подевалась Природа? Я – свободная рыба, а не неодушевленная цифра! Глядите-ка, еда! Наилучший способ побороть стресс – насытиться. Фу, сушеные трупики!»
Лукреция Немрод довольно наблюдает, как карп поедает замороженных дафний.
– Уверена, малыш Левиафан, мы с тобой натворим больших дел!
Она решает принять душ и заодно вымыть голову.
Она долго стоит под горячим душем.
Выйдя из ванной с мокрыми волосами, она подумывает, не посетить ли салон – для нее это лучшая психотерапия. Она всегда считала, что среди людей, способных слушать про чужие беды, первые места распределяются так:
1) парикмахеры-стилисты,
2) гадалки,
3) психоаналитики.
Предпочтение без всяких оговорок отдается стилистам: они не только вас слушают, но при этом еще и массируют вам скальп.
Увы, ее финансы находятся в плачевном состоянии, и она вынуждена признать, что стилисты – самая дорогая для нее профессия «слушателей». Тем более что ее мастер с недавних пор величает себя «ландшафтным дизайнером по уходу за волосами», и это сразу серьезно увеличило его тариф за консультацию.
– Ничего не поделаешь, – бормочет она.