Бернар Миньер – Не гаси свет (страница 13)
8.01.
Кристина напряженно вслушалась в тишину квартиры – как будто боялась обнаружить чужое присутствие.
Ничего. Только Игги исходит нетерпением. Добрые круглые глазки смотрят непонимающе, острый розовый язычок облизывает черную пуговку носа. Его хозяйка встала, прошла в ванную, где на полу кучей валялись футболки, скомканные простыни, трусики и влажные полотенца, налила в стаканчик воды из-под крана и выпила залпом. Плафон на потолке все так же противно мигал, нервируя ее. Она отправилась на кухню, налила кофе в большую пиалу, открыла холодильник и вдруг поняла, что совсем не хочет есть.
Моча на коврике…
Накануне ей не хватило мужества убрать грязь, она просто вошла в квартиру и заперла замок на два оборота. Нужно взять себя в руки…
Кристина вышла на площадку. Запах стал слабее. Проще всего будет выбросить коврик и купить новый. Сегодня вечером она отправит его прямо на помойку – не нести же
Внезапно женщине в голову пришла «неаппетитная» мысль:
Кристина потеряла счет времени. Она никогда не опаздывала на работу – ни разу за семь лет! – и вот проспала вчера, проспала сегодня…
Вернувшись в квартиру, женщина заперла дверь и отправилась под душ.
После душа Штайнмайер обернулась полотенцем, села к компьютеру и открыла сайт «Желтых страниц». Три первых слесаря ответили, что смогут прийти не раньше чем через две недели. Она посмотрела на часы. 8.25…
– Сегодня вечером, в пять, устраивает? – спросил ее четвертый слесарь.
– Договорились.
Женщина продиктовала адрес и повесила трубку. Оделась она «на четвертой скорости», а краситься и вовсе не стала. Игги сидел перед дверью и весело постукивал хвостом по полу. У Кристины сжалось сердце. Накануне она тоже не успела вывести песика на прогулку, и Игги послушно сделал свои дела в лоток на газету. Вечером она просто побоялась выходить на улицу, и ее мохнатый любимец долго курсировал между комнатой и прихожей, не в силах поверить, что хозяйка может быть такой жестокой.
Она уже сутки не выгуливала собаку!
– Прости, дружок, – сказала Штайнмайер, погладив Игги по голове. – Мне правда очень жаль. Обещаю, сегодня вечером мы с тобой совершим долгую вылазку, договорились?
Питомец вопрошающе посмотрел на нее – он не понимал, за что его наказывают.
– Клянусь, мы будем бродить долго-долго… – пообещала его хозяйка.
Идея прогулки по пустынным улицам, где ее мог подкарауливать этот псих, наводила на нее ужас.
– Боже, Кристина, да что с тобой такое?!
– Прости, больше не повторится!
Она попыталась проскользнуть мимо Гийомо, но программный директор удержал ее за руку:
– Зайди в мой кабинет.
– Зачем? Мы уже опаздываем: до эфира двадцать минут!
– Плевать, мне необходимо кое-что тебе показать.
Тон начальника насторожил Кристину. Он пропустил ее вперед и закрыл дверь. На стенах кабинета висели плакаты, восхваляющие достоинства «Радио 5», в углу, на тумбочке, булькала кофеварка, а на экране компьютера в режиме он-лайн шли новости.
– Хочешь кофе? – предложил директор.
– А успеем? – засомневалась его подчиненная.
– Эспрессо или двойной?
– Черный, с одним куском сахара.
Гийомо поставил перед журналисткой чашку и сел в кресло. Скрестив пальцы, он посмотрел ей прямо в глаза.
– Я… извини за опоздание, – виновато вздохнула мадемуазель Штайнмайер.
Шеф отмахнулся и одарил ее милейшей из улыбок:
– Забудь, с кем не бывает… Сколько лет мы работаем вместе? Шесть? Или семь? По тебе всегда часы можно было проверять. Ты не гриппуешь? А то вокруг все болеют… Может, тебе нужна какая-нибудь помощь?
– Нет-нет, всё в порядке.
Мужчина удовлетворенно кивнул:
– Ну и слава богу… Тогда скажи, как идут дела?
Кристина уставилась на него, не понимала, чего он от нее добивается.
– Ну, не мне тебе объяснять, что такое радио, – начала рассказывать она. – Все более или менее нормально. А в чем, собственно, дело?
– Бекер тебя не донимает?
Ведущая не смогла сдержать улыбку:
– Бекер есть Бекер. Сам знаешь, какой у него характер. Я справляюсь. Спасибо за кофе, но мне пора…
Программный директор не дал ей договорить: он открыл ящик стола, достал две упаковки лекарств и протянул ей.
– Что это? – удивилась женщина.
– Это ты мне скажи.
Кристина прочла названия лекарств – «Ксанакс» и «Флоксифрал». Сильнейший анксиолитик и антидепрессант, который прописывают при клинической депрессии и для лечения обсессивно-компульсивных расстройств. Тяжелая химия. Журналистка еще раз взглянула на коробочки и перевела недоумевающий взгляд на Гийомо:
– Я не понимаю…
– Ты уверена, что с тобой всё в порядке? В последние дни ты сама не своя… Ничего не хочешь мне рассказать?
Штайнмайер вспомнила о вчерашнем происшествии, о звонке неизвестного мужчины. Ей действительно хотелось с кем-нибудь поделиться, но уж точно не с Гийомо – ему она не доверяла ни на грош. Жеральд. Нужно все рассказать Жеральду.
– Извини, не стоило шарить по твоим ящикам… – продолжал тем временем ее начальник. – Но мне понадобился список приглашенных, и я наткнулся на… Может, все-таки поговорим?
–
Больше всего Гийомо теперь напоминал детектива из телесериала, ведущего допрос преступника, «пошедшего в отказ»:
– Да ладно тебе, Кристина, мы же друзья… Ты можешь…
Ведущая почувствовала, что заливается краской:
– Я понятия не имею, как эти лекарства попали в мой ящик! Наверно, кто-то ошибся комнатой… Они не мои!
Программный директор тяжело вздохнул:
– Слушай, девочка, у всех бывают плохие дни.
– Да говорю же, это – не мое! ПРОКЛЯТИЕ! Ну как тебе объяснить?
Кристина почти кричала. Гийомо смотрел на нее, вздернув брови, но сказать ничего не успел – она хлопнула дверью и направилась к себе, сопровождаемая взглядами всех сотрудников.
– Где ты была?! – набросился на нее Илан. – Видела, который час?!
– Заткнись, ладно?
– Летучка через пять минут, Кристина.
На сей раз Гийомо даже не посмотрел в ее сторону и исчез в своей комнате. Мадемуазель Штайнмайер скрипнула зубами и начала просматривать почту. Соображала она плохо – мысли были заняты больным ублюдком и тем, что он сказал. А еще тем, как наркотические препараты попали в ее ящик.