Бернар Миньер – Круг (страница 18)
Мартен снова почувствовал гнев. Ему хотелось заорать: «Да неужели? Так зачем же ты отнял ее у меня? Ее… одну из многих, кого ты мог получить и получил… И почему потом бросил ее?»
Они дошли до опушки сосновой рощи, откуда в ясную погоду открывался вид на Пиренеи. Но сегодня облака и дождь окутали холмы паром и туманом. Именно сюда они приходили двадцать лет назад – ван Акер, он и… Марианна, пока Марианна не встала между ними, пока ревность, ярость и ненависть не развели, не отравили их. Кто знает, возможно, Франсис до сих пор приходит сюда, хотя вряд ли поступает так в память о добрых старых временах.
– Расскажи мне о Клер.
– Что тебя интересует?
– Ты ее знал?
– Лично или как коллегу?
– Лично.
– Нет. Пожалуй, не знал. Марсак – маленький университетский городок. Напоминает Эльсинор. Все друг друга знают, все за всеми следят, наносят исподтишка удары кинжалом, злословят… все жаждут что-нибудь узнать о соседе, накопать информацию – предпочтительно сочную и пикантную. Люди встречаются на вечеринках, ведут пустые разговоры.
– О ней ходили слухи?
– Ты правда думаешь, что я перескажу тебе все слухи и сплетни во имя нашей старинной дружбы?
– Так их было много?
Внизу, на узкой, змеившейся у подножия холма дороге, зашуршала шинами машина.
– Слухи, выдумки, сплетни… Именно это называют «соседским расследованием»? Клер была не только независимой и соблазнительной женщиной, но и имела собственное мнение о многих вещах. Иногда она вела себя на званых ужинах слишком, как бы это сказать, воинственно.
– Что еще? Ее личную жизнь обсуждали? Тебе что-нибудь известно?
Ван Акер нагнулся, поднял шишку, размахнулся и забросил ее далеко на склон.
– Красивая женщина, холостячка, умная… Ничего странного, что мужчины за ней увивались. Она не была монастырской послушницей…
– Ты спал с ней?
Франсис бросил на майора непроницаемый взгляд.
– Скажи-ка, Мегрэ, все полицейские так топорно работают? Ломятся в отрытую дверь? Неужто ты забыл, чем экзегеза[13] отличается от герменевтики?[14] Спешу тебе напомнить, что вестник олимпийцев Гермес – бог-обманщик. Собирание доказательств, поиск скрытого смысла, нисхождение к непостижимым структурам интенциональности: притчи Кафки, поэтика Целана, проблема интерпретации и субъективности у Рикёра… Раньше ты знал в этом толк.
– Ей угрожали? Она с тобой не делилась? Не рассказывала как коллеге или другу о запутанных отношениях с любовником, о разрыве или навязчивом поклоннике?
– Нет, она со мной не делилась. Мы не были настолько близки.
– Она не упоминала о странных звонках или электронных письмах?
– Нет.
– Никаких подозрительных записей о ней в лицее или вокруг него?
– Насколько мне известно, нет.
– Каким учеником был Юго?
Тень улыбки пробежала по лицу ван Акера.
– Семнадцать лет, дополнительный курс, первый в классе. Понимаешь, о чем я? А еще – красавчик, все или почти все девушки влюблены в него. Юго – такой парень, каким хотят быть все парни в его возрасте.
Он замолчал и поднял глаза на Серваса.
– Тебе бы следовало повидаться с Марианной…
Мир вокруг них качнулся, а может, просто ветер гулял в соснах.
– Собираюсь это сделать в рамках расследования, – холодно отрезал Сервас.
– Я не о том.
Они вслушивались в стрекот дождя по хвое, смотрели вдаль на холмы, окрашенные всей палитрой серого цвета.
– Ты всегда был очень далек от атараксии[15], Мартен. Твое обостренное чувство справедливости, твой гнев, твой проклятый идеализм… Встреться с ней. Но не береди старые раны.
Помолчав, он спросил:
– Ты ведь все еще ненавидишь меня, да?
Сервас не знал, что ответить. Ненавидит ли он своего бывшего лучшего друга? Возможно ли ненавидеть человека столько лет? О да, очень даже возможно. Он так крепко сжал кулаки в карманах, что ногти почти впились в ладони. Повернулся и пошел прочь, давя ногами шишки. Франсис ван Акер не шелохнулся.
Марго направлялась к нему через толпу заполонивших коридор лицеистов. Она выглядела усталой. Сервас понял это по ссутуленным плечам и по тому, как она держала книги, прижимая стопку к груди. И все-таки девушка улыбнулась отцу в знак приветствия.
– Итак, дело ведешь ты?
Мартен закрыл папку с делом Юго – там были только бесполезные сведения: какими видами спорта занимался, какие книги брал в библиотеке, – попытался улыбнуться в ответ и обнял дочь. Мимо них, толкаясь и перекликаясь, шли соученики Марго. «Дети, они всего лишь дети, – подумал майор. – Дети с другой планеты под названием Молодость, такой же далекой и загадочной, как Марс». Он не любил думать об этой планете тоскливыми одинокими вечерами, потому что она напоминала ему, какое это проклятие – зрелый возраст.
– Ты и меня будешь допрашивать?
– Не сейчас. Конечно, если тебе не в чем признаться.
Сервас покосился на дочь и понял, что Марго расслабилась. Девушка взглянула на часы.
– У меня мало времени, через пять минут начинается семинар по истории. Ты возвращаешься или пробудешь здесь весь день?
– Пока не знаю. Если останусь до вечера, может, поужинаем вместе?
Она скорчила гримаску.
– Давай. Но по-быстрому – мне нужно написать сочинение к понедельнику, так что придется попотеть.
– Да, я слышал. Утром ты неплохо выступила.
– О чем ты?
– На занятиях у ван Акера…
– Но как…
– Я стоял под окном.
Она опустила глаза.
– Он… что-нибудь говорил обо мне?
– Франсис? О да! Был щедр на похвалы. Вообще-то, это редкий случай, учитывая его характер. Он сказал – цитирую: «Яблоко от яблони недалеко падает».
Мартен заметил, что Марго покраснела от удовольствия, и подумал, что был таким же в ее возрасте – отчаянно нуждался в признании и одобрении. Как и он, Марго прятала ранимость за бунтарством и показной независимостью.
– Я побежала, – сказала она. – Доброй охоты, Шерлок!
– Подожди! Ты знаешь Юго?
Дочь Серваса обернулась, и он понял, что она насторожилась.
– Знаю, а что?
Он сделал неопределенный жест рукой.
– Да так… Он тоже говорил о тебе.
Марго подошла ближе.
– Думаешь, Юго виновен, папа?