Бернадетт Пэрис – За закрытой дверью (страница 2)

Диана всех подгоняет: суфле дожидаться не будет. Гости, поспешно осушив бокалы, направляются к обеденному столу. Эстер останавливается взглянуть на «Светлячков». Джек присоединяется; он не торопит ее, и я облегченно выдыхаю: суфле еще не готово. Это хорошо – из-за задержки я бы расплакалась, слушая, как он подробно описывает техники, использованные в картине.

Минут через пять все наконец усаживаются за стол. Суфле готово. Диана изумляется такой точности; Джек, улыбаясь мне с противоположного конца стола, во всеуслышание заявляет, что я очень умна.

В такие вечера я убеждаюсь, что не влюбиться в Джека было невозможно. Интересный, умный, обаятельный; всегда точно знает, что и как сказать. Пока мы едим суфле, он ведет беседу так, чтобы Эстер и Руфусу – новичкам в нашей компании – тоже было не скучно. Непринужденно интересуется у Дианы с Адамом, где лучше покупать продукты и заниматься спортом. Они говорят о любимых развлечениях, перечисляют имена садовников и нянь, советуют рыбный магазин. Эстер вежливо слушает, но я вижу, что на самом деле ее интересую я – и она при первой возможности вернется к разговору о нашем позднем браке. Ей хочется найти хоть какой-то изъян – доказательство того, что все не так идеально, как кажется. Бесплодные надежды!

Эстер ждет, пока Джек разрежет «Биф Веллингтон».[1] На гарнир у нас картофель по-французски, морковь в медовой глазури и маленькие стручки сахарного горошка – я обдала их кипятком как раз перед тем, как вытащить из духовки мясо. Диана изумляется: как же все блюда приготовились одновременно? Сама она всегда делает что-то простенькое вроде карри – можно приготовить заранее, а потом просто разогреть. Ха! На ее месте я бы тоже готовила что-нибудь незамысловатое! Утомительные расчеты и бессонные ночи – вот моя плата за совершенство. Но другого выхода у меня нет: угощение должно быть безупречным.

– А где вы с Джеком познакомились? – интересуется Эстер.

– В Риджентс-парке. Одним прекрасным воскресным днем, – отвечаю я.

– Расскажи ей, как все было! – требует раскрасневшаяся от шампанского Диана.

Не знаю, как быть: я ведь уже рассказывала. Но Джеку нравится слушать, так что повторить эту историю – в моих интересах… Меня выручает Эстер, решившая, наверно, что я просто скромничаю.

– Да, расскажи, пожалуйста! – просит она.

– Хорошо. Надеюсь не сильно утомить тех, кто уже слышал, – начинаю я с извиняющейся улыбкой. – Мы с Милли (это моя сестра) гуляли в Риджентс-парке. Мы вообще часто ходим туда по воскресеньям. В тот раз там был небольшой концерт. Милли обожает музыку, и концерт ей так понравился, что она вскочила со стула, подбежала к сцене и стала танцевать. Вытянула перед собой руки, словно положив их на плечи партнеру. Она как раз тогда ходила на уроки вальса. – Я улыбаюсь, представляя эту картину; боже, я все бы отдала, чтобы моя жизнь снова стала такой легкой и беззаботной! – Люди были снисходительны: хорошо, когда кто-то счастлив. Но некоторые явно чувствовали себя не в своей тарелке, и я понимала, что нужно что-то сделать – позвать Милли, попросить ее вернуться на место. Но какая-то часть меня сопротивлялась, потому что…

– А сколько ей лет? – перебивает Эстер.

– Семнадцать, – отвечаю я и, помедлив (не хочу возвращаться к реальности!), добавляю: – Вот-вот будет восемнадцать.

Эстер удивленно поднимает бровь:

– Похоже, она любит привлекать внимание?

– Нет, она не любит… она просто…

– Ну как же! По-моему, люди на таких концертах обычно не вскакивают с мест и не принимаются танцевать! – Эстер торжествующе оглядывает гостей, но никто не смотрит ей в глаза. Бедная Эстер.

– Дело в том, что у Милли синдром Дауна, – объясняет Джек, прерывая неловкую паузу. – Поэтому она часто бывает столь очаровательно непосредственной.

Эстер явно смущена. Похоже, о Милли ей рассказать не успели.

– Так вот, пока я решала, что делать, – продолжаю я, спеша устранить неловкость, – этот безупречный джентльмен поднимается с места, подходит к танцующей Милли, кланяется и предлагает ей руку. Милли в восторге; они вальсируют, публика аплодирует, и еще несколько пар принимаются танцевать. Это было прекрасно! Конечно, я сразу влюбилась в Джека.

– Грейс тогда еще не знала, что за неделю до этого я видел их с Милли в парке и тоже сразу влюбился. Меня поразило, как она внимательна к сестре, восхитила ее самоотверженность. Я впервые видел такую преданность и решил обязательно познакомиться.

– А Джек тогда еще не знал, – подхватываю я, – что неделю назад я тоже видела его в парке. Но мне и в голову не пришло, что я могу его заинтересовать.

Забавно смотреть, как все согласно кивают. Конечно, я выгляжу неплохо – но даже по сравнению со мной Джек просто кинозвезда. И люди считают, что мне крупно повезло, раз он взял меня в жены. Но я имела в виду другое.

– У Грейс нет других сестер и братьев, и когда-нибудь ей одной придется опекать Милли. Она думала, что меня это напугает, – поясняет Джек.

– Как пугало всех, – уточняю я.

Джек мотает головой:

– Как раз наоборот! Когда я увидел, что Грейс на все готова ради Милли, сразу понял: вот женщина, которую я искал столько лет! С моей работой вечно разочаровываешься в людях.

– Судя по газетам, тебя снова можно поздравить? – Руфус, кивая Джеку, поднимает бокал.

– Да, отлично потрудился! – подхватывает Адам, который работает с Джеком в одной конторе. Он тоже адвокат. – Еще один приговор в твоей копилке!

– Ну, история довольно типичная, – скромничает Джек. – Правда, клиентка склонна к членовредительству, так что непросто было доказать, что она не сама себя била.

– Но дела о нанесении телесных повреждений вообще не такие уж сложные. Или я не прав? – спрашивает Руфус, пока Диана рассказывает Эстер (если вдруг та еще не знает), что Джек защищает женщин, пострадавших от домашнего насилия. – Я вовсе не хочу умалять твои заслуги, Джек, но ведь обычно остаются следы на теле, находятся свидетели…

– У Джека талант – он умеет расположить к себе клиенток, и они все ему рассказывают, – объясняет Диана. А она, кажется, неравнодушна к Джеку. – Женщинам часто не к кому обратиться. Они боятся, что им не поверят.

– А еще он всегда старается выбить максимальный срок, – добавляет Адам.

– Мужчин, виновных в домашнем насилии, можно лишь презирать, – жестко произносит Джек. – Они получают по заслугам.

– Выпьем за это! – Руфус снова поднимает бокал.

– Джек еще ни одного дела не проиграл. Правда, Джек? – спрашивает Диана.

– Не проиграл и не собираюсь.

– Беспроигрышный послужной список? Вот это да… – задумчиво тянет Руфус. Он явно потрясен.

Эстер смотрит на меня через стол.

– Твоя сестра Милли намного младше тебя? – замечает она, возвращаясь к прерванному разговору.

– Да, на семнадцать лет. Когда она появилась, маме было уже сорок шесть. Мама даже не сразу поняла, что беременна. Она была в шоке и никак не могла в это поверить.

– Милли живет с родителями?

– Нет, в одной замечательной школе-пансионе в Северном Лондоне. Правда, летом ее придется оттуда забрать, потому что в апреле ей исполнится восемнадцать. Очень жаль. Ей там ужасно нравится.

– И где она будет жить? У родителей?

– Нет… – Так, сейчас я ее шокирую. Делаю паузу, оттягивая момент. – Родители живут в Новой Зеландии.

– В Новой Зеландии?! – Кажется, она не поверила своим ушам.

– Да, уехали туда год назад, сразу после нашей свадьбы.

– Понятно… – тянет Эстер, хотя, конечно, ничего ей не понятно.

– Милли переедет к нам, – вступает Джек, глядя на меня с улыбкой. – Я знал, что Грейс выйдет за меня только при таком условии. И я более чем счастлив выполнить уговор.

– Это очень благородно с твоей стороны, – говорит Эстер.

– Вовсе нет. Мне приятно думать, что Милли будет жить в этом доме. Наша жизнь заиграет новыми красками – правда, милая?

Поднимаю бокал вина и делаю глоток, чтобы не отвечать.

– Похоже, вы с Милли нашли общий язык? – интересуется Эстер.

– Ну, лично мне Милли очень нравится. Надеюсь, это взаимно. Надо сказать, когда мы с Грейс поженились, Милли долго дулась на меня.

– Почему?

– Она, похоже, не понимала, что после свадьбы все станет немного по-другому, – объясняю я. – Сначала она была без ума от Джека. Но потом, когда мы вернулись из свадебного путешествия и оказалось, что теперь он все время со мной, начала ревновать. Правда, сейчас уже все в порядке: Джек снова ее завоевал.

– Мне повезло: вместо меня ее гнев обратился на Джорджа Клуни! – смеется Джек.

– На Джорджа Клуни?!

– Ага, – киваю я. Хорошо, что он об этом вспомнил. – Я всегда питала к нему слабость…

– А кто не питал?.. – усмехается Диана.

– Милли меня к нему ревновала и, когда друзья подарили мне на Рождество календарь с его фотографиями, написала на обложке: «Я не люблю Джорджа Клуни»! Вернее, не «Джорджа Клуни», а «Джожа Куни», потому что плохо выговаривает некоторые звуки, а пишет ровно так, как говорит. Это было очень забавно.

Все смеются.

– И теперь она при каждом удобном случае сообщает, что любит меня, но не любит его, – улыбается Джек. – Похоже на какое-то заклинание: «Джек, я тебя люблю. Но я не люблю Джорджа Клуни». Должен признать, очень лестно быть упомянутым в такой компании… – прибавляет он, скромно потупившись.

– А знаешь, ты даже похож на него немного, – говорит Эстер, разглядывая Джека.