Бернадетт Пэрис – Дилемма (страница 28)

– Видно, я уже смирился, – продолжает он. – Когда она мне сказала, я пошел в душ и начал придумывать имена. Я решил: если будут девчонки, стоит продолжить цветочную тему. Скажем, Мелисса и Георгина. Неплохо сочетается с Лили, как по-твоему?

– Георгина? Мелисса еще ладно, но почему вдруг Георгина?

– А я больше никаких цветов не знаю. Ну, есть еще Хризантема и Гвоздика, но Кирин они вряд ли придутся по вкусу, – добавляет он с ухмылкой.

– Мне почему-то кажется, что Георгина ей тоже не очень понравится. Чем тебе не угодила Роза?

Он оборачивается ко мне с неподдельным восхищением на лице:

– Адам, да ты гений! Роза!

– Может, это еще и не девочки, – напоминаю я ему.

– Ну уж нет, черт побери, пусть будут девочки, – рычит он. И разражается хохотом.

– Что это ты? – спрашиваю я.

– Пять лет назад мы с тобой трепались о мотиках и о том, кто выиграл в последнем Гран-при. А теперь вот сидим здесь и толкуем о младенцах, о цветочных именах для девочек.

Я выдавливаю из себя улыбку:

– Ты первый начал.

Он пихает меня локтем в бок:

– Народ-то прибывает.

– Еще увидимся, – говорю я, поднимаясь на ноги. – Ступай напейся, заслужил.

– Адам! – Я оборачиваюсь и встречаю улыбку Джесс. – Где наша именинница?

Я бережно обнимаю ее, не давая ей потерять равновесие.

– На лужайке, – отвечаю я. – А где Клео?

– Здесь! – кричит та.

Я заглядываю за спину облаченного в смокинг и галстук-бабочку Роба, который ее от меня загораживает. Он рассеянно крутит прядь волос, не двигаясь с места, и мне, чтобы обнять Клео, приходится неуклюже тянуться к ней через его голову.

– С ума сойти, – говорит Клео. Ее голубые глаза обшаривают сад, вбирая в себя все вокруг. – Эти огни на деревьях… прелесть какая!

– Как ты? – спрашиваю я. И мне становится еще хуже, потому что в голове у меня крутится одна мысль: вот еще один человек, который будет просто раздавлен горем, если с Марни что-то случится.

– Супер. Особенно вдали от Чарли, который сейчас ведет себя как мальчишка.

– Я ему задницу надеру, если он обидит мою девочку, – грозится Роб.

Джесс возводит глаза к небу:

– Твоя девочка вполне способна сама о себе позаботиться. Правда, детка?

– Абсолютно, – отвечает Клео.

Я протягиваю им вазу для фруктов, уже почти до краев наполненную мобильниками:

– Телефоны сюда. За выпивкой – в ту сторону.

Я указываю им на садовые ступеньки, и они, к счастью, уходят. Роб поднимается по ступенькам первым, предоставив Клео помогать Джесс.

Тут меня обнимает дружеская рука.

– Ну как ты?

– Папа. Все нормально. Привет, мам. Ух ты, шикарно выглядишь.

Она всматривается в мое лицо:

– Как твоя мигрень?

– Отлично. Ну… не так чтобы, – спохватываюсь я. Я уже начинаю путаться, страдаю ли я еще от мигрени. Не помню, что я кому говорил. Хотя это и не совсем вранье, потому что голова у меня уже раскалывается.

– Поэтому ты и забыл побриться?

Я провожу ладонью по подбородку. Ну да, действительно забыл.

– Напитки там, на лужайке, – сообщаю я своим родителям.

– Ты что, пытаешься нас спровадить? – шутливо интересуется отец.

– Только пока остальные не подтянутся. Я тут дежурю. Хотите повидаться с Нельсоном? У него есть кое-какие новости, я уверен, он с радостью с вами поделится.

– Звучит интригующе. Ну, потом еще пересечемся, Адам.

Приходят все новые и новые гости. Я немного болтаю с каждым, забираю мобильный – ваза того и гляди переполнится, – отправляю вверх по садовым ступеням, на лужайку. Уже и не помню, кто пришел, а кто еще нет. Выуживаю из кармана собственный телефон. Ничего не пришло – с тех пор, как я получил это послание от Иззи. На меня накатывает уже хорошо знакомая волна паники. «Где ты, Марни? – безмолвно вопрошаю я. – Не пора тебе выйти со мной на связь?»

Который там час? Восемь. Предполагается, что праздник продлится до двух ночи, потом музыку придется вырубить.

Не знаю, как я выдержу.

Ливия

ДЖОШ СТОИТ НА СТУЛЕ, его загорелые ноги торчат из-под обрезанных джинсов, надетых под свободную белую рубашку навыпуск. Я смотрю, как он размахивает руками, пытаясь привлечь внимание гостей, занятых болтовней друг с другом. Макс подходит к нему и стучит вилкой по своей бутылке пива, пока разговоры не стихают до еле слышного бормотания.

– Эй! – кричит он, и его приветствуют радостными криками.

Я стою со своими коллегами, улыбаясь Джошу, а краем глаза вижу его. Он стоит перед шатром в смокинге с красным галстуком-бабочкой. У меня внутри все сжимается. Он выглядит таким уверенным, таким самодовольным. В какой-то миг я даже не понимаю, хватит ли у меня сил оставаться с ним в одном и том же месте. С тех пор как я узнала про них с Марни, я ухитрялась полностью его избегать, устраивая так, чтобы наши дружеские встречи всегда проходили без него. Один раз я притворилась больной, и Адаму пришлось отменить званый ужин, куда был приглашен и Роб. Впрочем, мне и притворяться не пришлось, меня замутило при одной мысли о том, что придется сесть за один стол с Робом. Но я, черт возьми, вовсе не намерена отменять из-за него праздник, о котором мечтала столько лет. Я твердила себе: надо просто избегать его, а это будет нетрудно, тут же еще девяносто девять человек. Но теперь он здесь, и реальность очень отличается от того, что я себе представляла заранее.

В душе поднимается ненависть, настолько сильная, что на несколько секунд мне приходится отвернуться. Щеки горят пламенем. Я пытаюсь как-то совладать с дыханием.

– Итак, на сегодняшний вечер, – продолжает Джош громогласно, – мы припасли для всех вас музыкальные приключения! Я буду ставить одну из песен, которую выбрал кто-то из вас, а вы должны угадать, чей это выбор.

Слышатся новые радостные восклицания и смех. Я пытаюсь сосредоточиться на этом всеобщем веселье, чтобы отвлечься от неотвязных мыслей о Робе.

– Всем понятно? – кричит Джош.

– Да! – раздается множество голосов.

– Так пусть же вечеринка начнется!

Из динамиков льются звуки «Празднования», и, пока никто меня не задерживает, я отхожу от шатра, делаю несколько десятков шагов и останавливаюсь у верхних садовых ступенек, как можно дальше от Роба. Макс порхает где-то рядом, снимает происходящее на видео, фотографирует, и я рада, что он настоял на роли фотографа, потому что иначе никто бы этого не снял. Адам конфисковал у всех телефоны, хотя это так на него не похоже, что я чуть не рассмеялась, решив поначалу, что он шутит. Заранее мы с ним не обсуждали такую возможность, вероятно, это было спонтанное решение. Может, он беспокоился, что гости половину времени будут проверять, какие сообщения им пришли, хотя мне не верится, что наши друзья так повели бы себя на моем празднике.

Я делаю несколько глубоких вдохов. Эти мгновения одиночества посреди толпы успокоили меня, и я улыбаюсь, глядя, как смеются мои друзья – им уже весело, они уже хорошо проводят время. Я одергиваю платье, выравниваю подол, расправляю складки, собравшиеся на талии. Стоило мне купить это платье, как меня одолели сомнения, подходит ли оно для такого события, я даже боялась, как бы из-за его цвета кто-нибудь не подумал, что я пытаюсь заново пережить собственную свадьбу. Но пока я слышала только комплименты, и никто не говорит, что в этом платье я похожа на невесту.

Правда, один такой момент сегодня все-таки был, уже после того, как я уложила волосы и накрасилась. Глядя на себя в зеркало, я вдруг вспомнила о розах, которые прислала мне Марни, и побежала за ними. Принесла их наверх вместе с вазой, полотенцем обсушила стебли, положила цветы на стол и надела платье. Прежде чем снова взглянуть на себя в зеркало, я взяла со стола букет и держала его перед собой, как невеста, идущая к алтарю. Когда я увидела свое отражение, на глазах у меня выступили слезы.

Жаль, некому было меня сфотографировать, чтобы я потом тайком любовалась этой фотографией. Она напоминала бы мне о том, что могло бы быть. Но дома были только Адам и Джош, а я бы страшно смутилась, застукай они меня за этой игрой в невесту. Я долго смотрела на себя в зеркало, стараясь запечатлеть этот образ у себя в памяти, – мне хотелось запомнить, как я могла бы выглядеть в день своей свадьбы. Потом я поднесла розы к лицу и вдохнула их мощный, головокружительный аромат.

– Спасибо тебе, Марни, – пробормотала я. – Спасибо, что мне довелось это увидеть.

Будь она сейчас здесь и не случись того, что случилось, мы бы вместе насладились этим моментом, мы бы радостно суетились, дурачились и хихикали. Может быть, потом, когда все разойдутся, я все-таки попрошу Адама сфотографировать меня с этими розами, чтобы отправить Марни снимок. А если удастся сохранить розы, можно дождаться, когда она вернется домой в конце месяца, облачиться в то же платье и воссоздать для нее эту сцену. Но я не уверена, что тогда у меня будет настроение наряжаться.

Что-то странное было в нашем с Адамом недолгом пребывании на террасе в ожидании гостей. То был своего рода разрыв во времени, когда не происходит ничего, когда нечего делать. Момент, когда мы с Адамом не знали, о чем говорить, как будто у нас не осталось слов. Момент, когда мир словно бы перестал вращаться и мы зависли во времени, ожидая, когда движение восстановится.

Я замечаю, что мне машет Кирин, и подхожу к ней, придерживая подол платья.

– Я ему сказала, – говорит она с улыбкой. Она берет стакан сока с подноса, который проносят рядом с нами, и я следую ее примеру. Спиртное я тоже буду, но позже, когда соберутся все гости. – Сказала Нельсону, что я беременна.