Берн Эрик – Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных. Главная книга по транзактному анализу (страница 20)

Сидя на горшке, ребенок понимает, что мать с нетерпением ждет, когда он все сделает, и, если у него получится, она будет в восторге. Малыш также знает, что мать раздражается, когда он делает это не вовремя или не в том месте. Таким образом, ребенок впервые получает действенный способ управлять не только поступками людей – очень важных для него людей – но и их чувствами. Он может досадить им, произведя данные ценности в неурочное время или отказавшись произвести их, когда от него этого ждут, и он может угодить им, произведя требуемое в надлежащее время.

Попробуйте поставить себя на место ребенка, учитывая, что ему известно и чего он не знает, и вы поймете, насколько он чувствует себя могущественным. Это все равно, как если бы он имел целые пригоршни золота, когда мать нуждается в деньгах. Ему самому нравится вид желтоватого металла, и малыш видит, что мама тоже довольна его появлением. На данной стадии ребенок напоминает озорного мальчишку, заполучившего власть над всеми семейными финансами. Он может разбрасывать деньги или удерживать их при себе, огорчая близких, а может выдавать деньги по требованию, доставляя родным удовольствие.

Младенец словно восседает на троне и дает волю своему настроению: он либо разыгрывает благодушного монарха, выдавая матери, что она просит, либо наказывает ее за реальную или воображаемую ошибку, отказывая в требуемом или выдавая его не в том месте.

Сначала ситуация складывается в его пользу: он вызывает восхищение, когда производит то, что от него хотят, и его обычно не наказывают за отказ. Но когда ребенок становится старше, он теряет данное преимущество.

Привыкнув к одобрению, когда он все делает правильно, и к безнаказанности, когда не делает, ребенок обнаруживает, что его великодушие и усилия, увы, теперь уже считаются чем-то само собой разумеющимся, а любое уклонение вызывает все возрастающее осуждение (такова судьба всех великодушных монархов). Теперь он ничего не выигрывает, когда правильно делает, но проигрывает, когда не делает.

Он пока не подозревает, насколько часто подобное будет повторяться в его жизни. Но уже в нежном возрасте он впервые сталкивается с неблагодарностью.

Сначала ребенок повинуется, так как рядом с ним его мать, любовь которой он желает сохранить. А дальше происходит одна из самых удивительных вещей в природе. Он ведет себя так, как хотела бы, по его мнению, мать, даже если матери возле него нет![15]

Иными словами, он начинает действовать в соответствии с ее авторитетным образом. Чтобы контролировать поведение, действительность ему больше не нужна. Вначале этот образ является сознательным, но с течением времени он все глубже уходит в подсознание, так что навыки кишечника приобретают автоматический характер.

Образ матери, ожидающей стула, который постепенно внедряется в бессознательное младенца и который в течение всей оставшейся жизни воздействует так же, как если бы мать находилась рядом, является одним из первых элементов, составляющих Суперэго.

Материнский образ сопровождается собственным образом человека в виде хорошего мальчика, ведущего себя так, чтобы удовлетворить мать и собственное стремление к развитию или физис. Он является одним из первых элементов, составляющих его Идеал Эго – эталонную личность, которой он хотел бы быть.

Таким образом, выработка навыков кишечника зависит от развития нервной системы и Суперэго, в том числе Идеала Эго. Срывы в основном происходят в тех случаях, когда возникает раздражение и когда напряжение мортидо усиливается достаточно, чтобы преодолеть сдерживающие силы Суперэго. Обычно подобное связано с реальной или воображаемой обидой или с потерей любви.

Мортидо удовлетворяется либо активным, либо пассивным путем. Младенец становится упрямцем, активно задерживает свои «дары» и целыми днями отказывается приводить в действие кишечник, пока не будет устранена фрустрация или возвращена любовь. Или перестает управлять кишечником, пассивно допуская «происшествия». Они доставляют ему добавочное удовлетворение, когда он начинает понимать, что значит «грязное». Ребенок замечает, что унижает и наказывает мать, которой приходится за ним убирать.

Эти две формы возмездия и удовлетворения мортидо часто сохраняются и в зрелом возрасте у людей, развитие личности которых отчасти застревает на кишечной стадии поведения, или, как ее называют, на «анальной стадии». Конечно, Идеал Эго не позволяет им действовать настолько же грубо и прямолинейно, как в младенчестве, но в их поведении проявляются те же характерные особенности. Такие люди демонстрируют злобу или удрученность одним из двух способов: либо все портят, в буквальном или переносном смысле слова – это весьма легкий способ поведения, не требующий особой оригинальности, выдержки и решимости – либо упрямятся, задерживая все дела и пытаясь контролировать ситуацию мелочными придирками, скорее изматывающими, чем угрожающими. Они будто говорят: «Все будет происходить в таком порядке, какой я посчитаю нужным, даже если в конечном счете выиграете вы». Впрочем, если они проявляют больше решимости, то выигрыш остается за ними.

Если «анальное мортидо» не получит в детстве достаточного удовлетворения, оно может проявиться не только при особых обстоятельствах, но и стать основной движущей силой личности. Тогда формируются два типа «анальной» личности, которые встречаются как в чистом виде, так и в сочетании друг с другом. «Пассивный», или беспорядочный тип с характерными для него неопрятностью и выраженной нерешительностью часто страдает поносом или колитом. «Активный», или упорядоченный тип проявляет упрямство и язвительность, чрезмерную, но безотносительную придирчивость к деталям и часто страдает запором.

Сравнив анальный способ удовлетворения мортидо с более ранним «оральным» способом, мы увидим, насколько отличаются данные стадии развития. Пассивная форма оральной обиды проявляется в отказе от еды и в болезни, пассивная форма анальной обиды – во всякого рода порче. Активная форма орального возмущения выражается жестокими укусами, активная форма анальной злобы – упрямством и медлительностью, а иногда и своеобразным видом жестокости.

До сих пор не вполне ясно, почему некоторые люди так сильно привязаны к той или иной ранней фазе развития, демонстрируя во взрослом состоянии те же, но слегка замаскированные способы реагирования – анальный или оральный. Хотя сбои в развитии, о которых идет речь, обычно связаны с вынесенными из детства неудовлетворенными напряжениями, видимо, не последнюю роль играет и конституция индивида. Это заметнее всего у определенного вида анальной личности с типично эктоморфным телосложением. Возможно, имеет значение факт, что эктоморфы часто страдают несварением желудка и кишечника. Висцеротоники, по данным некоторых авторов, часто принадлежат к оральному типу.

Старый мистер Кроун, с которым мы уже знакомы как с одной из жертв Наны, представлял из себя почти чистый анальный тип. Он являлся выраженным эктоморфом – высоким, тощим и долговязым с длинными неуклюжими ногами и вытянутым лицом. У него была костлявая шея, торчащие уши, опущенные уголки рта и резкие движения. Его фигура выглядела жесткой, а кожа была тонкой и серой. Он никогда не имел друзей, потому что сильнее всего интересовался своим кишечником и своим бюджетом.

Мистер Кроун не нуждался в деньгах, но был скуп и проживал в маленькой комнатке на Рейлроуд-авеню, фактически питаясь хлебом и водой. Ежедневно он принимал одну и ту же пищу в одно и то же время в том же углу и каждый раз складывал тарелки в одно и то же место. По утрам он возился с чем-нибудь в ванной, днем подсчитывал вчерашние расходы, а вечером проверял счета за прошлые годы и просматривал собрание журналов.

Мистеру Кроуну было около семидесяти. Вот уже тридцать лет он дважды в неделю навещал доктора Нейджела, чтобы пожаловаться на свой кишечник. Всю жизнь он страдал запором, и у него в шкафу имелась целая полка со слабительными. Прежде чем у него поселилась Нана, единственным развлечением в его жизни была покупка лекарств, которую он делал каждые несколько дней. Всякий раз, посещая врача, он описывал работу своего кишечника во всех подробностях, иногда с гордостью, а иногда с сожалением в зависимости от силы и степени оригинальности, которые в ней усматривал. Что касается врача, тот, по его мнению и согласно замечанию известного автора, пишущего на медицинские темы, доктора Гарри Бекмана, обязан был мысленно сравнивать описания пациента со стандартной деятельностью кишечника, который хранился под стеклянным колпаком в парижском архиве рядом с эталоном метра.

Кроме того, у мистера Кроуна имелось хобби: он находил в своих журналах изображения голых женщин и уродливо разрисовывал их карандашом. А еще он очень ловко щипал за ягодицы проституток. Стоимость таких забав, включая проезд на автобусе, он вносил в свои бухгалтерские книги наряду с другими расходами, так что мог в любой момент открыть свой шкаф и найти точную сумму, затраченную им на щипки в 1937 году. Когда мистер Кроун заболел, он из упрямства не разрешал доктору Нейджелу его исследовать и в итоге умер от рака прямой кишки.

Мистер Кроун демонстрирует все признаки анальной личности: упрямство, уязвленность, мелочная привязчивость к порядку, жестокость и чрезмерный интерес к своему кишечнику, который приносил ему сильнейшие наслаждения.