Беркут – Визит на чай (страница 34)

— Нормально всё, — уточнять не будем. Нечего всех смущать.

— Это ведь был дементр, да?

Ладно бы Драко, наслушавшийся рассказов Сириуса (О, кстати, вот и объяснения моей быстрой реакции!), но вот от Майкла такой проницательности не ожидал:

— Ага. Он самый.

— Что он тут делал?

— Скорее всего, тетушку нашу искал, Драко.

— В поезде?

— Угу, — да, что, там, «в самом статусном», заснули что ли? О, ну наконец-то кто-то догадался проверить бригаду. — Давайте в купе вернёмся, нечего в проходе стоять. Раз поехали, значит всё в порядке и сейчас старшие обход устроят…

— Прям вовремя, — пробурчал подошедший Ингбли.

— По-моему, к ним тоже гости заявились, не бурчи. Лучше пройдись по вагону, посмотри, что да как, и спроси, может успокоительного кому… Если что, есть…

— Добрый ты, оказывается, Поттер… Ладно, сделаю.

— Спасибо, — ага, добрый, как же! Нимба только и не хватает. Совсем ты меня недооцениваешь, Дункан.

Опаньки! Меня всё же накрывает: спать захотелось, по-настоящему, просто до шума в ушах. Давно такого не было. Бррр… Мерзкое ощущение. Болезненное… В смысле больничное.

— Гарри, а как ты так быстро понял, что всё из-за дементора? — вот же, сразу в лоб. Какие же хорьки любопытные и бесцеремонные создания. Хорошо, что отмазка вовремя на ум пришла.

— Рассказов Крёстного наслушался. Тут сильно похоже было.

— Мордред! А ведь правда точь-в-точь: магия пропала, холод, и грустно стало, — мальчишка и в правду расстроился, что сам не догадался, даже губу закусил. Ох, Драко, Драко! Блин! Теперь даже стыдно немного.

— А почему у тебя всё работало?

— На меня ментальная магия слабо действует, Терри, вот и работало, — хоть тут осторожничать и выкручиваться не надо. — Магию заблокировать в принципе нельзя, она часть нас самих. А вот внушить волшебнику, что у него даже «люмос» не зажигается, да так внушить, чтоб неправильно палочкой махали, это можно… Кстати, на тех, кто невербалкой владеет фокус тоже не действует. Так ведь, Дункан?

— Всё-то ты знаешь, Поттер! Аж завидно, честное слово, — появившийся в дверях загонщик ухмыльнулся. — Соображаешь быстро, и слух как у совы. По голосу ведь узнал! Откуда ты только такой взялся?!

— Откуда надо, оттуда и взялся. Лучше скажи, как там?

— Да нормально всё. Раненых нет, обделавшихся тоже, что удивительно, к слову.

— Так никто не видел же ничего…, — и хорошо, что никто из купе не вышел, кстати, паники было бы на порядок больше.

— А там и видеть не надо. Я сам чуть ни «того», не из любопытства вылез… короче. И нечего лыбиться, Малфой! Лучше спасибо герою скажи, если б не он… Никто патронусом в вагоне не владеет.

— Так огнём отбились бы…

— Ага, в узком помещении, да при панике… Поттер, не прибедняйся! Незачем. В обход со старшими пойдёшь?

— Нет уж! Хватит с меня приключений.

— И то верно. Ладно, отдыхай. Пойду-ка к ним на встречу. Долго они что-то… Похоже, и тут правда твоя: не только нас посетили гости.

— Стой! Держи пару склянок. Пригодится.

— Давай! Поттер, откуда столько-то?

Ну, да, дюжина, ежели только то, что по карманам. Пояс показывать не буду. И так общественность шокирована донельзя. Тем более на поясе не только успокоительное. Вот уж точно, я тот ещё перестраховщик.

— Оттуда. Иди уже!

Ингбли неопределённо хмыкнул, но, хвала Мерлину, ушёл в сторону первых вагонов.

Не отбились без раненых бы, значит? Что ж, выходит не зря поехал. Правильно сделал. Не забыть бы в Больничное снова зайти, Помфри образец оставить, чтоб знала, что пили. На всякий случай. Партия-то и вправду новая.

Глава 20

Вот не предполагал даже, что «медные трубы» и в правду самое тяжёлое испытание. Две недели форменного помешательства в виде хлопаний по плечу — будь я не таким крепким, ключицу бы в первый же день сломали. Особенно Флинт своими ручищами. Предложений «дружить», иногда сопровождаемые такими томными взглядами, что и дураку понятно, куда при желании эти отношения могут зайти в будущем. Правда, иногда это для того, чтобы просто подразнить и тогда, проще всего — можно отшутиться, но не всегда. Порою приходится разыгрывать из себя непонимающего очень толстые намёки дурачка. Мол, ни фига я вас, леди, не понимаю и всех ваших ужимок не замечаю. Ладно бы только старшие девчонки, им уже по возрасту и, они-то, как раз, к слову, больше прикалываются, но та же Данбар куда? Кнопка же совсем. Ещё и надулась отчего-то. Раздача же автографов вообще утомила больше, чем все годы тренировок с Алексом вместе взятые. Рука реально чуть не отвалилась. И ведь началось это не сразу после происшествия в поезде.

Трое суток обитатели замка — все без исключения, а не только дети — были в состоянии некоего оцепенения, словно боксёр, пропустивший хороший такой правый хук. Пострадавших, коих оказалось аж десять человек, продержали в больничном крыле полтора дня. Всех, кроме одного. Рональд Уизли, у которого кроме стресса обнаружили непонятно откуда взявшееся магическое истощение, вышел оттуда лишь через неделю. Причём в сознания он не приходил трое суток.

Затем апатия сменилась взрывом эмоций, рассказами «очевидцев», чьи вагоны подверглись осаде, обсуждениями статьи об инциденте в «Пророке», и, конечно же, чествования героев, которое длиться до сих пор. Мне досталась львиная доля, скорее всего, и как самому младшему, и как мальчику-который-выжил. Мерлин, когда же это закончится-то?! Надоело бегать и прятаться по замку. Хотя это иногда интересно. Вот на зеркальце можно наткнуться. На то самое, с потаёнными желаниями. Волшебное оно-то волшебное — на расстоянии даже чувствуется — вот только вижу в нём лишь своё отражение, самое обычное, без всяких дополнений. Интересно, это от того, что я чувствую себя счастливым или же всё из-за ментального блока? Желания пусть и неосознанные — это ведь тоже, по сути, мысли, даже если человек от них открещивается.

Любили же в старину зеркала, украшали: в позолоченную раму (вряд ли это чистое золото, иначе она была бы неподъёмной и физический, и, что важнее, финансово), вставлено пять крупных камней разного цвета. А вот они, похоже, настоящие, не поздние вставки. Изумруд вообще чистейший.

— Вижу, ты тоже познакомился с «Зеркалом желаний», — ну вот, даже тут не побыть в одиночестве. Непруха сегодня, хоть тресни. — Ты ведь знаешь о нём, Гарри?

— Добрый вечер, профессор Дамблдор! Да, читал его описание в «Истории Хогвартса», — как и несколько версий судьбы мастера, создавшего артефакт. Одна кровавее другой. Впрочем, автор же остался неизвестным, так что, вполне возможно, эти истории вымысел, который он сам же мог и придумать, как продолжение своей шутки. Если это так, то юмор у него не очень. Если же хоть часть тех рассказов правда, то шалость ему явна не удалась. Люди не любят, когда кто-то копается у них в голове.

— Не сомневался даже, — старик подошёл вплотную. — Ты весьма начитанный юноша. Ну и как оно тебе?

— Красиво и опасно, сэр.

— Опасно… Это да, но только для тех, кто теряется в плену своих тайных желаний…

— Оно опасно даже для тех, кто видит только своё отражение, профессор.

Блин! Ну куда я лезу-то?! Язык мой — враг мой. Сколько раз было, и всё равно на граблях танцую. Вон у старика в глазах нехорошая искорка промелькнула:

— Вот как! Почему же?

А ведь ему, по-моему, и в правду интересно. Забавно. Ладно. Сказанного не воротишь. Идём до конца:

— Даже если видишь лишь себя, можно тоже запросто потеряться. Потеряться в постоянном желании убедиться, что счастлив…

— Гм… Интересная мысль, — директор огладил бороду и прищурился, смотря на своё отражение. — Её нужно обдумать…

А мне нужно научиться, в конце концов, держать язык за зубами иногда. Ещё бы поскорее уйти отсюда. Желательно, не прощаясь, по-английски. И всё же интересно, что он там видит, поедая монпансье из крохотной железной бонбоньерки? Жаль, что в чужие желания не заглянешь.

— Что ж, возможно, ты и прав… Нужно убрать его подальше… Ты ступай на ужин, Гарри, иначе опоздаешь!

— Да, профессор, — дважды меня просить не нужно.

Не нравиться мне такая компания. Не пойму почему, но что-то здесь не так. И не потому, что старик слишком легко, по сути, согласился с мальчишкой, хотя и это тоже странно, как ни крути. Что-то ещё коробит. Вот только что?

Как там? Раз ступенька, два ступенька — будет лесенка, раз словечко, два словечко — будет песенка… Вот не складывается у меня в голове песенка, то есть паззл. Что-то тревожит, да и снова появилось чувство, что именно от этих тревог отмахиваться нельзя. Категорически.

Вернемся к лесенкам. Обожаю, лестницы Хогвартса, просто без ума от них. Блин! Никогда не знаешь, куда по ним попадешь. Ну и где я сейчас? Ну замечательно! Мне только «Запретного коридора» не хватает для полного счастья! Спасибо, удружи…

— Я же говорил, Северус, мой мальчик, не нужно сюда бежать после каждого срабатывания. Пушок на крепкой цепи и даже маленькие дети успеют убежать…

— Угу… вы это моей ноге скажите, директор… Я все же настаиваю, чтобы на дверях было что-то получше, что не вскрывалось бы обычной «алохоморой»!

— Хагриду будет тяжело…

— Зато остальным спокойнее!

— Ох, уговорил! Что-нибудь придумаем…

— И цепь укоротить!

— Хорошо-хорошо, не волнуйся только! Держись за меня, мой мальчик! Пойдём, Поппи осмотрит твою ногу…