Берилий Кайзер – 6. Чёрная дыра Фримана (страница 2)

Его пальцы, все еще дрожа, инстинктивно потянулись к карману халата за пачкой сигарет, которую он бросил курить пять лет назад по настоянию Сары. Пустота. Так же, как и пустота в голове, где секунду назад бушевал ураган панических мыслей. Теперь там был только белый шум и одно-единственное, выжженное кислотой впечатление: идеально черная сфера на экране. Дыра. Окно в ничто.

Сбой в питании. Глюк. Помехи.

Разум, дрессированный годами на поиск рациональных объяснений, отчаянно цеплялся за спасительные соломинки, но они ломались одна за другой, не выдерживая случившегося. Этот холод, исходивший от монитора. Эта тишина, что была тише тишины. Это было не снаружи. Это было внутри.

– Нет, – прошептал он себе под нос, и голос его прозвучал хрипло и неуверенно. – Нет, этого не было. Не могло быть.

Он заставил себя сделать шаг к терминалу. Ноги были ватными, непослушными. Он щелкнул мышью. Экран отозвался мгновенно. Он открыл лог-файлы эксперимента, его пальцы замерли над клавиатурой.

Воспоминание нахлынуло внезапно, ярко и болезненно, как вспышка света.

Они сидели на склоне холма, уставшего от летнего зноя. Трава кололась в спину, а где-то вдалеке кричали чайки. Сара, закинув голову, смотрела на проплывающие облака.

– Знаешь, чего я боюсь больше всего? – ее голос был задумчивым, ленивым.

– Что гранты наконец-то кончатся, и нам придется работать в кафе? – пошутил он.

– Нет. Я боюсь слепых пятен. – Она повернулась к нему, и в ее глазах он увидел необычную для нее серьезность. – В картографии, в истории, в науке. Вот есть на карте белое пятно, и ты думаешь: «Там драконы». А потом его заполняют, и оказывается, там просто еще один кусок суши. Скучно. А я хочу верить, что где-то есть настоящие драконы. Настоящие «слепые пятна» в реальности, куда можно провалиться. Страшно, но… красиво.

Он тогда рассмеялся и поцеловал ее в макушку.

– Ты читаешь слишком много фантастики. Драконов не существует. А реальность – она цельная. Изученная. В ней нет слепых пятен.

Она улыбнулась своей тайной улыбкой, которую он так любил.

– А вот и нет, профессор. Они есть. Просто мы еще не нашли свою дыру.

Генри сглотнул комок в горле. Горечь воспоминания была острее, чем горечь пролитого кофе. Он снова посмотрел на экран. На ровную, предсказуемую зеленую линию, которая вела себя так, будто ничего не знала о кошмаре, случившемся минуту назад.

Он открыл файл с сырыми данными. Терминал задумался на секунду, курсор мигал неторопливо. Потом выплюнул ошибку.

FILE CORRUPTED. DATA ARRAY 0x7F4B8D UNREADABLE.

Сердце Генри екнуло. Поврежденный файл. Это уже было что-то. Это было доказательство. Он открыл следующий. Та же ошибка. И следующий. Все данные, записанные во время… во время Этого… были уничтожены. Стерты. Или переписаны чем-то иным.

Он рванулся к главному серверному шкафу, с треском открыл дверцу. Индикаторы горели ровным зеленым светом. Все системы работали в штатном режиме. Никаких скачков напряжения, перегрева, сбоев. Ничего, что могло бы объяснить произошедшее.

Отчаяние начало подступать, холодными волнами. Он остался один на один с призраком. С аномалией, которая не оставила улик.

И тогда его взгляд упал на резервный накопитель – старый, медленный, аналоговый регистратор, который по старинке записывал все показания на магнитную ленту. Его хотели списать еще в прошлом квартале. Но он все еще был здесь. Молчаливый свидетель.

С замиранием сердца Генри нажал кнопку перемотки назад. Лента зажужжала, противно скрипя. Он поймал момент по системному времени и запустил воспроизведение.

На маленьком монохромном экранчике регистратора поползли строки данных. Все было нормально. Стабильно. Скучно. Он видел момент, когда он разлил кофе – легкий скачок по одному из датчиков. Потом… потом пошло нечто.

Показания не просто изменились. Они взорвались. Значения с всех датчиков одновременно устремились в бесконечность, зашкалили, а затем… обнулились. На несколько секунд экран стал чистым. Абсолютно чистым. А потом данные вернулись. Как ни в чем не бывало.

Но это было не самое страшное. Самое страшное было в углу экрана. Показания гравитационного датчика. В течение тех двух секунд «тишины» он зафиксировал необъяснимый, кратковременный всплеск. Микроскопический. Ни один прибор в мире не должен был быть способен уловить такое. Кроме этого, старого, капризного, который все считали неисправным.

Генри отшатнулся от регистратора, как от раскаленного железа. Ледяная дрожь пробежала по его спине. Это было невозможно. Этого не могло быть. Законы физики, те самые, что он преподавал студентам, на которых строилась его карьера, его миропонимание, рассыпались в прах.

Он должен был рассказать кому-то. Немедленно.

Он схватил телефон, его пальцы дрожали так, что он дважды ошибся в номере Алекса.

– Алло? Генри? – голос аспиранта был густым от сна. – Что случилось? Ты в порядке?

– Алекс… – голос Генри предательски сорвался на фальцет. Он сглотнул и попытался взять себя в руки. – Алекс, тебе нужно сюда приехать. Сейчас же.

– Сейчас? Генри, полночь на дворе. Ты сам говорил…

– Я знаю, что говорил! – его голос сорвался, в нем прозвучала неприкрытая истерика. – Здесь что-то произошло. Нечто… необъяснимое.

– Опять скачок напряжения? Или кофе на сервер пролил? – Алекс засмеялся, но смех был напряженным.

– Нет, черт возьми, нет! – Генри почти кричал в трубку, чувствуя, как теряет контроль. – Это нечто другое! Данные… они… я не могу… тут был всплеск гравитации! Микроскопический, но…

Он услышал, как Алекс вздохнул на том конце провода. Вздох усталого человека, который вынужден иметь дело с чудаком.

– Генри, послушай. Этот старый датчик Браги… он уже который год глючит. Помнишь, в прошлом месяце он показывал, что Луна упала на Землю? Ты сам сказал его игнорировать. Иди домой. Выпей чаю. Отдохни. Ты себя загнал.

Слова Алекса подействовали на него как ушат ледяной воды. Он действительно сам сказал его игнорировать. Он действительно выглядел как загнанный, помешанный на работе параноик.

– Но… экран… он погас… и было черное… – он бормотал уже почти бессвязно, понимая, как безумно это звучит со стороны.

– Генри. Серьезно. Иди домой. – В голосе Алекса сквозь усталость пробилась тревога. Но не за данные. За него. За состояние его рассудка. – Поговорим утром. Окей?

Генри молча опустил трубку. Звонок коротких гудков прозвучал похоронным маршем по его credibility. По его репутации. По его здравомыслию.

Он был абсолютно один.

Он медленно прошелся по лаборатории, поглаживая корпуса приборов, как испуганный ребенок гладит собаку, ища утешения. Его мир, выстроенный на незыблемых законах, дал трещину. И из трещины этой веяло таким леденящим душу холодом, от которого стыла кровь.

Он подошел к главному экспериментальному стенду. К колбе, где сталкивались частицы. Все выглядело нормально. Слишком нормально. Он включил камеру высокоскоростной съемки, которая вела запись цикла. Может быть, там что-то есть?

Он отмотал запись назад. На экране его собственное усталое лицо, он пьет кофе, роняет кружку, судорожно вытирает стол. Потом он садится, смотрит в монитор. Потом… потом изображение на записи засвечивается. На несколько кадров – абсолютно белый шум. А когда картинка возвращается, он уже стоит, широко раскрыв глаза, и смотрит на экран.

Ничего. Никаких аномалий. Только его собственная, нелепая паника.

Отчаяние достигло пика. Он готов был уже все бросить, послушаться Алекса, уйти.

И тут его взгляд упал на самую обычную вещь. На свою собственную кружку. Ту самую, «Не волнуйся, это квантовое».

Она стояла точно на том же месте, где он ее оставил. Но…

Он подошел ближе, наклонился. Его дыхание перехватило.

Кружка была цела. Но сквозь ее дно, сквозь керамику, был ясно виден рисунок стола. Пятно кофе. Линии древесины.

Он потянулся дрожащей рукой и поднял ее. Кружка была твердой, холодной. Но она была… прозрачной. Не полностью. Словно на 10, может быть, 15 процентов. Словно ее молекулярная структура была на мгновение разобрана и собрана обратно, но с ошибкой. Это было едва уловимо. Но это было. Неоспоримо. Физически.

Он повертел ее в руках, и его взгляд упал на надпись: «Не волнуйся, это квантовое». Ирония ситуации была столь чудовищной, что он чуть не захохотал истерически.

Он не сошел с ума. Аномалия была реальной. Она не просто исказила данные. Она изменила саму материю. На квантовом уровне.

Внезапно свет снова мигнул. Один раз. Предупреждающе.

Генри замер, вцепившись в прозрачную кружку, как в священный грааль.

И тут на его личный мобильный телефон, лежавший в кармане, пришло сообщение. Обычный звук смс.

С холодным предчувствием он достал его. Незнакомый номер. Сообщение состояло из одной фразы, набранной без знаков препинания:

прекрати смотреть туда

Он медленно поднял голову и уставился на темный экран монитора. В его черной глубине, как зародыш в утробе, пульсировало воспоминание о той самой, идеально черной сфере.

Он был не один. За ним наблюдали. И предупредили.

И в этот миг, в тишине лаборатории, послышался новый звук. Тихий, едва уловимый, похожий на шелест нейлоновой куртки. Он доносился откуда-то из-за серверных стоек.

Кто-то был в лаборатории. Кто-то, кто пришел не за тем, чтобы говорить.

Глава 3: Первые сомнения