Бентли Литтл – Вечер баек на Новый Год (страница 44)
Затем она повернулась и продолжила вести мальчиков в мантиях по извилистому коридору. Джаррет насчитал тринадцать подростков.
Происходило что-то странное, он был в этом уверен. Что бы это ни было, это вызвало ощущение страха в его животе.
Франческа нетерпеливо дернула его за руку и повела в просторную и роскошную спальню, которую он разглядел лишь мельком, прежде чем попасть в мрачную, похожую на грот ванную комнату с каменными стенами и светильниками на полу. Там располагался душ, достаточно большой для того, чтобы в нем можно было проводить встречи книжного клуба, и ванна, которую большинство людей назвали бы крытым бассейном, но Джарретт не мог в полной мере насладиться обстановкой, потому что рядом стояла Франческа, и она казалась не робкого десятка.
- У тебя не найдется кокса? - прошептал он ей в лицо.
Джарретт не мог припомнить, когда в последний раз употреблял собственные наркотики. Люди его осыпали ими, будто новобрачную рисом.
Она подошла к самому большому медицинскому шкафчику, который он когда-либо видел, и вскоре на черной мраморной стойке между двумя похожими на ванны раковинами его ожидали две белые линии.
- Ты не будешь, Франческа?
Улыбаясь, она медленно покачала головой.
Когда кокаин очутился в носу Джарретта, Франческа стянула с него штаны, усадила на унитаз и села ему на колени. Под коротким платьем на ней ничего не оказалось, и они этим воспользовались.
Во время траха, начавшегося медленно по ее настоянию, Франческа зашептала Джарретту на ухо дрожащим голосом.
- Когда тебя примут, будет так хорошо. Ты даже не представляешь. Ни хуя не представляешь. Не только все, что ты хочешь, но и то, что ты даже не помышляешь, что тебе нужно. Вещи, о которых ты даже не подозреваешь, что они заводят тебя, или даже, что они существуют. Это как... - oна задвигалась на нем быстрее. - ...по-настоящему увидеть мир в первый раз, узнать, что именно это за мир, в котором... - oна стиснула его внутри себя. - ...ты живешь, ой, блядь, я кончаю! - подпрыгнув на нем, она взвизгнула, затем тяжело опустилась и издала тихий рычащий звук. Ее движения замедлились. Она прошептала: - Но... - затем быстро слезла с него и встала на колени. - ...ты никогда не сможешь уйти.
Франческа взяла его член в рот. Джарретт откинул голову назад и закрыл глаза, не думая о том, что она сказала. Почувствовав что-то необычное, он посмотрел вниз и обнаружил, что она трет нижней стороной его члена о свою лысую татуированную голову. Он понятия не имел, что именно его возбудило, но вштырило сильно, и он кончил прямо на ядовитого паука.
Франческа, улыбаясь, встала, взяла полотенце и вытерла голову насухо, затем бросила полотенце на пол. Опустив платье, она произнесла:
- Отель "Калифорния".
- Что?
Но она уже вышла из ванной, покинув его жизнь так же быстро, как и вошла в нее.
- Отель "Калифорния", - пробормотал он, вставая и натягивая штаны. – Что бы это могло быть, черт возьми? Сетевой отель?
Джарретт последовал вниз, где обнаружил, что в танцевальный зал входят люди в красных халатах. Он подошел к черной статуе находящейся в экстазе мастурбирующей женщины и наклонился вперед, чтобы посмотреть, как посетители заходят и шествуют по лестнице, покачивая головами, спускаясь и исчезая из поля зрения. Остальные устремились налево и направо, на балконы.
В другом конце танцевального зала, за огромным прямоугольным морем черных и белых квадратов, где раньше играла группа, теперь сцену заливал сияющий красный свет. Огромная золотая статуя Бафомета, почти идентичная картине Робби, стояла в центре задней части сцены. В передней части возвышались золотые колонны, а между ними тянулись ряды странных кроватей. Каменных кроватей; для Джарретта это не имело смысла, но он не знал, как еще их назвать. Перед ближайшим торцом каждой находился небольшой столик с чем-то, что он не мог разглядеть. Всего тринадцать кроватей и тринадцать столиков.
Это было похоже на сон, который он видел раньше, давно забытое воспоминание, однако не являлось ни тем, ни другим. Он ожидал какой-то эмоциональной реакции на разворачивающуюся перед ним сцену - страх, изумление, замешательство, чувство благоговения или абсурда,
- Просунь сюда руки, Джарретт, - сказал Робби, накинув на него сзади одну из красных мантий, затем шагнув вперед, чтобы завязать ее на шее. – Сегодня у нас будет необычная афтерпати. В честь тебя и других посвящаемых мы приступим непосредственно к церемонии. Было решено, что для одной ночи вечеринок достаточно, - oн наклонился ближе и прошептал: - Не зазнавайся, это не имеет к тебе никакого отношения. Один из посвящаемых торопится на самолет, поэтому мы сокращаем вечернее расписание.
Джарретту стало интересно, кто были другие посвящаемые.
- Я не знаю, что вы от меня хотите. Разве вы не должны сначала мне это объяснить?
- Ты к этому подготовлен больше, чем думаешь, Джарретт.
- Что это за церемония?
- Заходи и увидишь.
Когда они вошли в танцевальный зал вместе с остальными, Робби спросил:
- Франческа тебе дала нюхнуть, да?
- О, да. Действительно, да, у меня все плывет, Робби, это чертовски ненормальное дерьмо.
- Да, ты сам увидишь, будет все лучше и лучше. Это действительно растет в тебе.
- Что?
- Я сказал, это действительно растет в тебе.
Робби взял Джарретта за локоть, и они начали медленно спускаться по лестнице, которая теперь казалась намного длиннее, чем раньше.
- Вся твоя жизнь, Джарретт, несмотря на то, что ты до конца не осознавал этого, представляла собой 18-летнее посвящение. Остальные двенадцать посвящаемых не совсем похожи на тебя, и они не совсем похожи друг на друга. У каждого из вас своя история, но все вы по-своему проходили посвящение. Тринадцать посвящений, которые ведут к сегодняшней ночи в этом доме.
Бесконечно затухающее эхо слов Робби витало вокруг головы Джарретта.
- Это конец дороги, вымощенной желтым кирпичом.
К клубящимся словам добавились бессвязные и тревожащие образы. Дороти со своими друзьями, скачущие по дороге, вымощенной желтым кирпичом, распевают:
С каждым шагом вниз Джарретт чувствовал себя все меньше и меньше, моложе, все более беспомощным.
- Это обратная сторона зеркала.
Алиса падала, ее светлые волосы развевались кверху, а голубое платье и белый фартук трепетали, проваливаясь все дальше и дальше в кроличью нору.
Меньше и моложе... меньше и моложе...
- Как тебя и учили. Тренировали. Направляли.
- Моя мать...
- Да, тебя направляла твоя мать. И другие, такие как Сай.
- Сай.
Джарретт подумал о своем низеньком, толстом, уродливом, милом агенте, но представил его намного выше и больше, чем он был... или себя намного меньше.
- Кое-что из этого являлось для тебя трудным, Джарретт, даже пугающим и болезненным, я знаю это.
- Но все это, каким бы неприятным это ни казалось, я знаю...
Призрачные воспоминания об иглах для подкожных инъекций и жалящих электродах плыли в его кружащейся голове.
- ...было необходимо, чтобы расщепить тебя на несколько частей.
- Частей...
- Сегодня вечером эти части в некотором смысле воссоединятся, и ты впервые полностью осознаешь себя, Джарретт.
- Я... одержим, что ли?
- О, нет, нет, ничего подобного. Это не магия, ничего сверхъестественного. Это посвящение - проверенный и верный метод, практиковавшийся столетиями в определенных оккультных кругах. Но он был значительно усовершенствован в начале 20-го века, в тридцатые и сороковые годы, а затем его довели до идеала примерно через двадцать или тридцать лет. Конечно же, сейчас все, что я говорю, не имеет для тебя никакого смысла, не так ли?
Его слова кружились и кружились.
- Нет, не имеет.
Внизу лестницы Робби повернулся и положил руки на плечи Джарретта.
- Ты чувствуешь себя непринужденно? Комфортно?
- Да.
- Не тревожно? После кокса...
- Нет, нет, это не такое уж дерьмо, да?
Джарретт слышал, как невнятно звучат его слова, но был беспомощен, чтобы что-то с этим поделать, в то время, как их протяжное эхо крутилось вокруг его головы, точно ленты парящей в воздухе тянучки.
- Нет, конечно. Все будет в порядке, Джарретт. Карл?