Бентли Литтл – Вечер баек на Новый Год (страница 17)

Почему я? - возопил Тодд, - Почему со мной всегда должна происходить подобная хрень? Когда наступит перерыв?

Жизнь Тодда напомнила ему греческую легенду о парне, которого приговорили к адским страданиям, а его наказание заключалось в том, чтобы каждый день катать валун вверх по холму только для того, чтобы наблюдать, как сила гравитации неизбежно сбрасывает его обратно в конце дня. Мужик смирился со своей ситуацией, признав, что она ничем не отличается от его повседневной жизни. Все, что мы делали, неизбежно обнулялось, но мы все равно трудились каждый день своей жизни. За каждым моментом триумфа или радости неизбежно следовали моменты поражения и отчаяния, но все же мы сражались и боролись за это эфемерное счастье. Таким образом, Тодд боролся за это счастье каждый день своего существования, и поэтому он каждый день наблюдал, как его усилия заканчивались неудачей. Тем не менее, он продолжал катить свой валун в гору. Тем не менее, он продолжал бороться за каждый вздох, пока голод или вода, наконец, не унесут его жизнь.

И каждый раз ты будешь терпеть неудачу. Каждый раз тебя будет снова засасывать сюда, в эту трубу.

Он уже провел в ней неделю без пищи и воды.

Как долго человек может продержаться без еды и питья? - думал Тодд.

Он настолько ослаб, что едва мог держать глаза открытыми, но сон теперь являлся его врагом. Если он закроет глаза сейчас, то никогда не откроет их снова. Он должен был выбраться отсюда. Тодд опять начал бороться и почувствовал, как демоны хватают его, чтобы вернуть обратно. Тем не менее, ему каким-то образом удалось высвободиться. На этот раз он даже не добрался до края резервуара, прежде чем его затащило обратно в трубу, теперь ногами вперед, так, что он мог смотреть в небо со дна бассейна, наполненного мутной водой.

Вашу мать! Вашу мать! Вы не можете держать меня здесь! - мысленно кричал Тодд, снова пытаясь вырваться из трубы.

Теперь Тодд знал, что будет происходить. Каким-то образом он просто знал. Независимо от того, сколько раз он высвободится, демоны затянут его назад, или пойдет дождь, так что он никогда не выберется. Он никогда не выберется из проклятой водосточной трубы, потому что это являлось его адским наказанием. Демоны не были галлюцинациями. Они были настоящими. И он не застрял здесь в течении последней недели. Он утонул, когда впервые упал в бассейн. Но ему было по-фигу, потому что он все равно должен победить. Тодд был полон решимости. Он найдет выход отсюда и вернет свою жизнь, будет пытать, насиловать и убивать, пока память обо всем этом не исчезнет из его головы. Независимо от того, сколько раз его затянет обратно, он продолжит бороться, пока, наконец, не выберется. Вот только сейчас Тодд все глубже погружался в трубу.

Небо исчезло, когда Тодд заскользил. Теперь он был истощен, его мускулы устали, он слишком ослаб, чтобы сопротивляться огромной засасывающей силе воды, хлеставшей вокруг его тела, образуя вакуум, втягивающий его в канализацию. Проведя больше недели в трубе, он стал достаточно стройным, чтобы его протащило через узкий акведук. Руки, казалось, появлялись со всех сторон, нащупывая его плоть, хватаясь за него и дергая, вжимая глубже в трубу. Металл царапал его кожу, пока его несло вниз. Он слышал, как демоны смеются и бормочут, празднуя свою победу.

Сейчас ты отправишься в ад, мальчик. Нет пощады тебе, жирдяй. Теперь ты знаешь, что чувствовали все те девушки, которых ты изнасиловал и убил. Теперь ты узнаешь, что значит быть в аду!

Тодд тонул. Он задыхался и с трудом набирал воздух, когда его увлекала стремительная вода. Его легкие горели от нехватки кислорода. Казалось, что труба протянулась на многие мили. Он чувствовал, как ее стенки сжимаются вокруг него, будто она дышит, и каждое сокращение проталкивало его беспомощное тело все дальше в канализацию. Демоны отпустили его, когда новая пара больших рук вцепилась в его ноги и потянула. Стенки трубы теперь казались теплее и даже более скользкими, чем раньше, будто покрытыми грязью и слизью, что усиливало мысль о том, что Тодд несется по кишечнику какого-то огромного зверя, который вот-вот вытолкнет его из прямой кишки. Казалось, что даже густые нечистоты несколько потеплели. Он мог слышать удары собственного сердца вокруг себя, только теперь оно казалось каким-то медленным и намного более громким, как если бы у трубы существовало собственное сердцебиение. Сознание Тодда начало угасать, поскольку кислородное голодание убило еще больше клеток его мозга. Чем глубже он погружался, тем меньше он мог вспомнить о том, как попал в данное затруднительное положение, или даже о том, кем или чем он являлся.

Создавалось впечатление, что его тело тоже изменилось. Чем глубже он погружался, тем все меньше и меньше становилась труба, и собственное тело Тодда, казалось, тоже уменьшалось. Превращая себя в ту форму, которой он будет обладать в загробной жизни.

Может быть, я сбрасываю свои смертные атрибуты из плоти и костей, избавляюсь от смертной оболочки, так сказать, чтобы моя душа могла попасть в ад? - думал Тодд.

Наконец, одна из ног Тодда выскочила наружу, и он почувствовал, как она болтается в пространстве. Затем вторая нога выскользнула из конца трубы, а затем вся его нижняя часть до пояса. Потом последовал торс, а затем и голова выскочила наружу последней, хватая ртом воздух и изо всех сил пытаясь дышать.

- Девочка выходит ногами вперед! Она не может дышать! Прочистите ее дыхательные пути.

Тодд ощутил пальцы во рту, бегающие взад и вперед, удаляя нечистоты, которые он засосал, пытаясь дышать. Затем почувствовал удар по спине, изрыгнул всю воду, которую вдохнул, и издал вопль. К его лицу прикрепили кислородную маску, и Тодд сделал свой первый глоток чистого кислорода с тех пор, как упал в резервуар.

Тодд не знал, где он и даже кто он. Он посмотрел на гладкую безволосую щель между ног, где раньше находился пенис, и понял, что больше не является мужчиной. Что-то в трубе изменило его. Он оглянулся на трубу, из которой выскочил, и увидел кровоточащую пасть, окруженную густыми лобковыми волосами, и две ноги, каждая размером со ствол дерева, поднятые на распорках. Он снова закричал.

Теперь ты знаешь, что чувствовали все те девушки, которых ты изнасиловал и убил. Теперь ты узнаешь, что значит быть в аду! - говорили демоны, и только сейчас Тодд по-настоящему понял, что это значит.

- Вот ваша новорожденная дочка, миссис Уилкинс. Она в полном порядке. Очень красивая. Вы еще замучаетесь отваживать парней от нее.

Теперь Тодд понимал, что на самом деле значит быть в аду.

Перевод: Gore Seth

ДЖОРДЖ КОТРОНИС

"КОЛЫБЕЛЬНАЯ ЧЕРНОГО ДРОЗДА"

И спросили его: "Как имя твое?".

И он отвечал, говоря: "Имя мне Легион, ибо нас много".

Евангелие от Марка 5:9

Я лежу в постели, один. Моя рука протянута через край кровати, запястье упирается в ночной столик. Тонкий серый коврик возле кровати весь залит кровью. Я шевелю пальцами и чувствую, как сухожилия в моей руке тянут их, словно марионетки на ниточках. Легкое покалывание и пульсация. Мой средний и последний пальцы лишены плоти до второй костяшки, видна только кость. Изувеченная и обглоданная рука подрагивает. Черный дрозд делает два маленьких прыжка и подходит ближе, встревоженный моим внезапным движением. Я перестаю двигаться, и он снова начинает клевать мою плоть. Я наблюдаю за ним некоторое время. Боли нет. Когда мне становится скучно, я отгоняю его, и он улетает через всю комнату, чтобы присоединиться к своим собратьям-убийцам. Его приятели повсюду в комнате, они сидят на мебели и лампах, шкафах и возле распахнутого окна. Кажется, они чего-то ждут.

Кровать полна мусора, кусков ткани и веток, крышек от пластиковых бутылок и бумаги. Черные дрозды превратили диван в свое гнездо. Я встаю и обнаруживаю, что из нескольких мест на моем теле сочится кровь. Они снова ели меня во сне. Моя одежда испачкана кровью и вся в дырах. Большая часть крови старая, потому что я не переодевался уже неделю. Раны запеклись и кровотечение прекратилось. На всех моих рубашках теперь дыры.

В ванной я обматываю изувеченные пальцы марлей, стараясь, чтобы они выглядели ровными, как будто под белой тканью все еще есть мясо. Я думаю об использовании антисептика, но не вижу в этом смысла. Я выбрасываю бутылочку с перекисью водорода в мусорное ведро.

Я мельком взглянул на себя в зеркало.

Вялый. Усталый. Сломанный.

Вокруг моих глаз черные круги, губы высохли и потрескались, лицо опухло и отекло. Один из черных дроздов вырвал небольшой кусок плоти прямо под моим глазом. Кровь стекает по бокам моего лица, как полоски красных слез. Я умываюсь. А потом долго стою под горячими струями душа, смывая остатки крови и грязи. Слив работает плохо, и под ногами скапливается грязно-красная лужица. Выхожу обтираюсь рваным полотенцем и надеваю чистую рубашку. Я снова чувствую себя почти человеком. Я смотрю на часы. Дьявол, опоздал!

На улице люди избегают меня. Маленькие девочки хватаются за руку отца и прячут лицо. Они плачут. Думаю, чистая одежда не помогла. Голова опущена, капюшон поднят, я стараюсь выглядеть как бандит, парень, с которым не стоит связываться, вместо монстра, которым я на самом деле являюсь. Кажется, это работает лучше. В метро черный дрозд находит дорогу ко мне. Он наблюдает с сиденья напротив меня, как будто это самая обычная вещь в мире. Никто, кажется, не замечает и не беспокоится. Уличная птица в вагоне? Обычное дело. Хотя, возможно просто всем пофиг.