Бентли Литтл – Рассказы (страница 18)
На следующее утро я прибыл в офис Гиббонза. Казалось, он не удивился, увидев меня, и вел себя так, будто вчера не произошло ничего необычного. Он просто пожал мою руку, поприветствовал и провел вниз по лестнице в комнату.
Ничего не изменилось.
Я снова хотел спросить о моих должностных обязанностях, но в этом не было смысла. У меня не было желания оставаться здесь дольше, чем требовалось. Он вручил мне скипетр, я взобрался на платформу и сел на трон.
Тук-тук … тук-тук …
Гиббонз вышел, не сказав ни слова, и я остался один наедине с людьми. Стол, об который они ударяли камни, казался новее, чем был вчера, а единственная лампочка светила тусклее. Но, возможно, мне просто показалось.
Мне было страшно, но я заставил себя отложить скипетр и сойти с платформы. Мое сердце колотилось, пот стекал по лицу. Я медленно приблизился к первому человеку и на какое-то мгновенье остановился, уставившись на его блестящие мышцы. Он был достаточно крупным и мог бы выбить из меня все дерьмо, но об этом я не беспокоился. Такой исход меня не пугал.
Камень в его руке в едином ритме ударялся об стол.
Я подошел на шаг ближе. Мужчина не пытался остановить меня, когда я протянул руку к мешку. Он не вздрогнул, не пошевелился, не подал никаких признаков, что заметил меня, его неутомимые руки продолжали бить камень об стол.
Я снял мешок.
На больших мускулистых плечах располагалась маленькая голова, размером со сморщенное яблоко. На лице застыло выражение ужаса. Маленький рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Вдруг глаза закрылись, голова упала на левое плечо. Рука, которая непрерывно била камнем об стол, замедлилась и затем остановилась, камень выпал из разжавшихся пальцев.
Остальные люди стали стучать быстрее, как будто собираясь наверстать упущенное, но они даже не взглянули на меня, и тем более не оторвались от своего ритуала. Мешки не двигались; тела оставались на месте, лишь только руки работали как поршни.
Я дотронулся до тела мужчины, с которого снял мешок. Я убил его? Был ли он мертв? Потная кожа была теплой и упругой на ощупь. Я наклонился ближе к его маленькой голове.
Хотя она была сморщенной и помятой, черты лица были смутно знакомы, как будто я знал этого человека, но не мог вспомнить. Я долгое время смотрел на него.
И тут я понял.
Франклин Рузвельт. Лицо под мешком было похоже на лицо Франклина Рузвельта.
Я быстро сдернул мешок с головы сидящего рядом мужчины. Сморщенный облик Альберта Энштейна. Он жадно хватал воздух губами, выпучив глаза, и затем умер.
Стук ускорялся с каждым снятым мной мешком.
Уинстон Черчилль.
Уильям Клод Филдс.
Все они были известными людьми, многие — могущественными мировыми лидерами. Наконец, остался всего один человек, сидящий во главе стола. Он яростно, с нечеловеческой скоростью выбивал ритм, стук единственного камня об стол напоминал автоматную очередь. Я подошел к мужчине, готовый снять мешок, но что-то остановило меня. Никогда раньше я не испытывал такого страха, не испытывал и потом. Я посмотрел на мешок и подумал, что вижу очертания рельефной головы, слегка касающейся грубого бумажного материала.
Спереди из-под мешка выглядывала одинокая ветвь папоротника.
Я выскочил из комнаты, не обернувшись. Я понимал, что потом захочу узнать, что скрывалось под мешком, но так же понимал, что не смогу спокойно спать.
О некоторых вещах лучше не знать.
Я поднялся по лестнице, прошел холл и вышел из здания.
Я больше никогда туда не возвращался. Я даже никогда больше не ездил по этой улице, а спустя несколько месяцев вообще переехал в другой город.
В последующие годы я часто думал о том, что все это значило, если это действительно имело какое-то значение. Если бы я прочитал о подобном в романе, повести или другом произведении, я мог бы проанализировать символы и найти метафоры, мог бы изучить все детали той комнаты и произошедшие события, и придать им какое-то значение. Но все случилось не в книге, и я не мог найти какой-то высший смысл в том, что я испытал.
И всё-же…
И всё-же мне интересно: что же произошло. Это были роботы или генетически модифицированные создания? Компания каким-то образом клонировала или воскрешала знаменитых людей? Готовили ли тех людей для каких-то целей? Для какой-то публичной кампании или для покорения мира? Я не знал ответов тогда, не знаю и сейчас, но ни одно из этих объяснений не кажется мне адекватным. Я не могу избавиться от чувства, что этот… ритуал… был в какой-то мере неотъемлемой частью компании, такой же необходимой для ее функционирования, как менеджмент или персонал. Я не думаю, что они были людьми, но я так же не думаю, что они были созданы человеком. Я бы не хотел говорить, что они являются чем-то сверхъестественным, но это описание соответствует как нельзя лучше.
Я все еще размышляю о времени, проведенном на этой странной работе и вижу ту комнату в кошмарах, как наяву. Я слышу ритмичный стук, стук, стук. Иногда он вторгается в мою жизнь, исходя из глубин, становясь громче и перекрывая текущий момент, и я гадаю: может это всё мне приснилось и я схожу с ума? А может, что гораздо страшнее, я все еще нахожусь в этой комнате и никогда из нее не выходил. Может я просто уснул, и все, что произошло после, мне приснилось; или стук загипнотизировал меня и я никогда не смогу выйти из комнаты.
Тук-тук… тук-тук… тук-тук…
Ⓒ The Pounding Room by Bentley Little, 1990
Ⓒ Анастасия Алибандова, перевод
Мой отец знал Дугласа Макартура
***
Не было никакого рая.
Не было никакого ада.
Он не знал этого до своей смерти - очевидно, никто не знал, - но теперь он в курсе. Было только это место, эта комната, если ее можно так назвать. И хотя он не видел стен - был потолок, был пол. Насколько он мог видеть, во всех направлениях, между двумя этими поверхностями, находились мертвые - сидящие, стоящие, лежащие, - тесно прижавшиеся друг к другу.
Все они были обнажены, включая его самого. Что было вполне логично. В конце концов, когда человек умирает, его одежда вместе с ним нет. В штанах нет души. Не может быть души и в рубашке.
Справа от него Уитни Хьюстон[34] пинала Ричарда Никсона[35] в лицо, в то время как опальный экс-президент пытался выцарапать глаза неизвестной женщине, лежащей рядом с ним на полу. Они занимались этим с тех пор, как он прибыл, хотя он понятия не имел, сколько времени прошло, поскольку здесь не было часов, а рассеянный свет, который каким-то образом освещал комнату, никогда не менялся по интенсивности. Казалось, прошел, по крайней мере, день с тех пор, как он внезапно появился в этом месте, но это было просто ощущение, ни на чем существенном не основанное. После его прибытия он тупо стоял на месте, слишком оцепеневший, чтобы пошевелиться, и слишком испуганный, чтобы узнать, сможет ли он это сделать. Какое-то время он пытался отсчитывать минуты, просто чтобы чем-то себя занять, но подсчет был таким же скучным, как и бездействие, и через час он это бросил.
Поэтому он понятия не имел, как долго был здесь.
Но он был одним из вновь прибывших. В этом он был уверен.
Остальные были здесь уже довольно давно. Самые старые были изношены и больше не имели каких-либо индивидуальных особенностей или узнаваемых черт. Они выглядели как манекены и обладали теми же безликими стандартными признаками, что и манекены в магазине одежды. Казалось, у этих старых мертвецов вообще отсутствовало сознание. Подобно растениям в своей пассивности, они казались сделанными из гипса или глины, и не реагировали или не могли реагировать на то, что происходило вокруг них.
В отличие от тех, кто умер в течение недавнего времени.
Эти мертвецы казались либо тупыми, либо злыми. Часто одновременно. Уитни Хьюстон, например, была в бешенстве, в ярости, в то время как Ричард Никсон был достаточно зол, чтобы напасть на женщину рядом с ним, но слишком глуп, чтобы понять, что Уитни бьет его по лицу.
Сам он не испытывал никаких эмоций и, насколько мог судить, был единственным, кто, казалось, знал, где он и что с ним случилось. Могли быть и другие, но не в его ближайшем окружении. Все его крики, все его попытки общаться были встречены молчанием и безразличием, чем враждебностью, что, возможно, было лучше в ближайшей перспективе, - по крайней мере, Уитни Хьюстон не нападала на него, - но в дальнейшем было бесполезно.
Ему нужно выбраться отсюда. Сейчас. Пока он не застрял. Пока он не забыл, что хочет уйти. Прошло уже слишком много времени. Он должен был сразу же уйти, попытаться найти выход, но почему-то не сделал этого; он просто стоял и смотрел, сам не зная почему.
Он все еще просто стоял там. Потребуется огромное усилие, чтобы заставить себя покинуть это место. Может быть, это место было тем, где он и должен быть, может быть, это было его предназначение в загробной жизни, но это делало еще более необходимым, чтобы уйти, прежде чем он закрепится здесь навсегда.
Подняв ногу и шагнув в сторону, он внезапно почувствовал слабость, как будто у него иссякла энергия. Ему потребовались все его силы, чтобы продолжать идти. Он сделал это, заставил себя целенаправленно двигаться вперед, проходя сквозь неподвижную толпу.