Бентли Литтл – Коллекция (страница 16)

— Он настоящее чудовище, — сказала Ида.

— Может ей стоит просто развестись с ним, — предложил Брендон.

— Нет, она этого не сделает, — покачала головой Ширли.

— И все зашло слишком далеко, — сказала Элейн.

Ида кивнула.

— Либби знает, что нужно сделать. Знает, с некоторых пор, но просто не хочет признаться в этом самой себе.

— Помните кровь у нее на кухне, в тот раз, когда мы пришли? — Барбара оглядела подруг. — Как она стекала у нее по ногам, а мы притворялись, что ничего не видим. Либби продолжала вытирать кровавые следы, но каждый раз, когда она подходила к раковине, чтобы выжать тряпку, их становилось еще больше.

— Мы помним, — тихо сказала Элейн.

Ида закрыла глаза, кивнула, затем снова открыла.

— Как я уже говорила, с некоторых пор Либби знает что делать. Она просто не знает, как это сделать. Естественно, она понимает, что не сможет сделать это сама. Прежде всего, она не знает как. И, конечно, она сразу же попадет под подозрение. Поэтому, это должен быть кто-то другой: кто-то неизвестный; кто-то никак с ней не связанный; кого нельзя будет отследить и на чье молчание можно рассчитывать. — Она улыбнулась. — Не знаю, как Либби вышла на вас, Боб, но, должна признать, я думаю, что она сделала правильный выбор.

Брендон сел, не зная, что сказать.

— Я слышала, как она говорила, что в следующий раз он вырежет это из нее. — Голос Ширли был приглушённым.

— В следующий раз он ее убьет, — сказала Барбара.

— Будет пытать, а потом убьет, — поправила Элейн.

Все закивали.

— Там, на кухне было очень много крови. — Натали закрыла глаза. — Слишком много.

— Так вот, а настоящая причина, по которой мы сегодня пришли, — сказала Ида, снова перехватив контроль, — это то, что мы не можем позволить Либби платить за это самой. Ей понадобится все деньги, что у нее есть, особенно впоследствии, и раз уж мы ее подруги… ну, мы не думаем что это справедливо. Поэтому, Боб, мы пришли заплатить за ваши услуги. — Она глянула на остальных. — Вы не могли бы ненадолго оставить нас с Бобом наедине? Увидимся в фургоне.

Остальные женщины встали, попрощались, помахали, Брендон кивал, пока они, проходя мимо него, выходили из гостиной и из дома.

— Я не хотела ничего говорить при девочках, потому что они не знают, сколько стоят услуги подобного рода, а некоторые из них и так едва сводят концы с концами. Поэтому я взяла с каждой по пятьдесят долларов и позволила им думать, что этого будет достаточно. Остальное я добавила сама.

Ида вытащила из сумочки сложенный чек. Брендон развернул его и посмотрел на сумму.

Пятьдесят тысяч долларов.

Он попытался вложить чек обратно ей в руку.

— В чем дело? Этого недостаточно? — Ида посмотрела на него. — Шестьдесят? Семьдесят пять? Сто? Скажите, сколько. — Она полезла в сумочку.

— Нет, — сказал он. — Это… этого слишком много.

— Оно того стоит. — Ида положила на его руку свою, холодную.

— Я не могу…

— Она никогда не вылечится, после того что он натворил, То есть, в прошлый раз он уложил ее в больницу. Два дня она была в реанимации. Боюсь, в следующий раз он зайдет еще дальше.

— Ида…

— Боб…

Брендон посмотрел ей в глаза и почувствовал, что она с самого начала знала, что он не тот, кем они упорно его считали. Снова посмотрел на чек.

— Я… я, кажется, потерял ее адрес, — сказал он.

— Ничего страшного. — Ида залезла в сумочку, достала сложенный клочок бумаги, на котором уже были записаны имя и адрес Либби.

Брендон прочистил горло.

— И когда она хочет, чтобы я… сделал это? Кажется, это я тоже забыл.

— Завтра ночью. После одиннадцати.

Он кивнул, нашел ручку и записал это ниже на бумажке.

Ида застегнула сумочку, и он молча проследовал за ней из гостиной. В дверях она повернулась к нему. Многозначительно посмотрела.

— Спасибо тебе, Боб.

Брендон кивнул и ответил:

— Пожалуйста.

Ида улыбнулась ему, затем повернулась и помахала подругам, направляясь по дорожке к припаркованному на улице синему минивэну.

Брендон закрыл за ней дверь.

Шмель

Это была моя первая попытка написать антологию, связанную единой сюжетной линией. Вообще, мне трудно писать рассказы, где нужно следовать особой сюжетной линии, обычно они получаются неестественными и довольно слабыми. Тем не менее, «Шмеля» я написал быстро, и вышел он совсем не плохим.

Кстати, Шмель существует на самом деле, это город-призрак, расположенный на Шоссе Черного Каньона, между Фениксом и Прескоттом. Когда я был маленьким, в домах еще была мебель, но со временем ее всю растащили, а город превратили в некое подобие туристического места. На шоссе даже есть указатель на него. Я решил восстановить его славу города-призрака и перенес его в юго-западную часть штата для нужд рассказа.

Тринидад был еще жив, когда я его нашел. Едва-едва. Хулио сказал мне, что видел пикап реднека, который ехал по пустыне на север Кейв Крика. Машина мчалась во весь опор по старой грязной дороге, ведущей в Блади Бейсин. Хулио не относился к числу самых надежных певчих птичек, но на этот раз я ему поверил и решил разобраться.

Я нашел Тринидада в дренажной канаве, он лежал ничком. Его было нетрудно заметить. Канава тянулась параллельно дороге. Красная фланелевая рубашка койота на фоне бледного песка напоминала сигнальный огонь. Я выпрыгнул из «Джипа» не заглушив мотор, и спустился вниз по стенке канавы. Реднек даже не пытался скрыть следы преступления и спрятать тело. Это навело меня на мысль, что он не собирался убивать койота, а только припугнуть, но Тринидад сильно пострадал. Его покрытое синяками лицо распухло, из носа, рта и ушей текла кровь. Судя по тому, что его руки и ноги торчали под неестественными углами, Тринидаду явно сломали много костей.

Я присел рядом с койотом. Его глаза были закрыты, он не открыл их, даже когда я назвал его по имени. Я коснулся рукой его окровавленной щеки, он застонал и попытался отстраниться.

− Ты в порядке? — спросил я.

− Шмель, − прошептал он с закрытыми глазами.

Он явно находился где-то далеко и нес бред, я проклял себя за то, что у меня не было «Си-би» рации в «Джипе». Кейв Крик находился в десяти минутах езды отсюда, а до ближайшей больницы в Скоттсдейле ехать около часа. В мемориальной больнице Феникса был вертолет, теоретически они могли бы прилететь и забрать его, но я не мог с ними связаться.

Я боялся двигать Тринидада, но оставить его так пугало даже больше. Так что я быстро взбежал по стенке канавы, открыл дверь багажника «Джипа», развернул там одеяло, и спустился обратно к телу койота. Тринидад оказался тяжелее, чем я думал, вообще в жизни люди гораздо тяжелее, чем в кино. Но адреналин придал мне сил, я смог тащить его в слегка согнутом положении. Я осторожно положил его на одеяла, у меня руки намокли от его горячей крови. Я закрыл дверь багажника.

− Не волнуйся, − сказал я. — Я тебя домой довезу.

Тринидад стонал в агонии.

− Шмель, − повторил он.

Когда мы приехали в Кейв Крик, бедняга уже умер.

Солнце взошло ровно в пять сорок пять. В шесть тридцать температура уже перевалила за девяносто. Пока я пил свой кофе, телеведущий в утренних новостях сказал, что грядет «еще один великолепный день». Но тем, у кого не было кондиционеров в машинах и тем, кому придется работать не в прохладных офисах, это звучало как еще один срок в аду.

Я допил кофе и бегло просмотрел газету, не попала ли смерть Тринидада на последнюю страницу или в некролог. Ничего. Совсем. Полный ноль. Я не удивился. Место в аризонской газете всегда было занято людьми английского происхождения. Даже латиносы, добившиеся успеха, получали лишь пару строк. А смерть такого человека, как Тринидад, известного только в иммигрантском подполье, вообще не удостаивалась внимания.

Иногда я даже стыдился своей белой кожи.

Прошлой ночью я рассказал полиции все, что знал. Они все тщательно запротоколировали, но дело против реднека будет в лучшем случае слабым, ведь свидетельства основаны только на слухах людей, пользующихся дурной славой. Я знал, расследование смерти Тринидада попадет в папку «Особое расследование Феникса», с которой копы поработают два дня, особо никуда не выезжая, и поставят на ней штамп «нераскрыто». Все было бы совсем по-другому, будь Тринидад уважаемым белым, но это не так. Жара у многих отбивала охоту работать, особенно у полицейских.

Шмель.

Я ломал голову над этим словом всю ночь. Значило ли оно что-нибудь или умирающий мозг Тринидада просто вытащил его из своих глубин, пытаясь что-то сообщить мне. Я все же был ему должен. Кроме того, люди при смерти часто бормочут, значит оно что-нибудь или нет.

Я допил кофе и закончил возню с бумагами.

После восьми утра я позвонил Хогу Сантуччи, моему другу, который работал с документами в деловой части города и назвал ему это слово. Звон поднять не удалось, но получился хотя бы выстрел во тьме. Даже если Тринидад хотел мне чего-то сказать, я понятия не имел, «Шмель» это кликуха, кодовое слово, жаргонное наименование процесса или предмета, о котором знал только он сам.

Я решил навестить Хулио, посмотреть, знает ли он значение этого слова, или сталкивался ли Тринидад с реднеком.