Бенедикт Джека – Участь (страница 27)

– Для меня большая честь быть представленным вам, Лона. – Он выпрямился. – Алекс, если тебе удобно, мне бы хотелось кое-что обсудить с тобой наедине. Баррайяр, надеюсь, ты проводишь даму.

Человек, стоявший рядом с Лайлом, кивнул. Похоже, он был официальным представителем Совета или кем-то в этом роде.

– Прошу прощения, – сказал я Лоне. – Я скоро вернусь.

– Не беспокойся, – ответила Лона и добавила, обращаясь к Лайлу: – Было приятно с вами познакомиться.

Лайл снова поклонился, после чего развернулся и двинулся прочь. Я последовал за ним, успев услышать, как у меня за спиной Баррайяр знакомится с Лоной.

– Я скоро вернусь? – недоверчиво пробормотал Лайл и скривился. – Похоже, жизнь тебя ничему не научила. Ты разбрасываешься пустыми обещаниями и никогда не можешь их сдержать.

– Лайл, на твоем месте я бы не слишком наглел, – парировал я.

Кое-кто уже таращился на нас с нескрываемым любопытством. Лайл был известной персоной в магических кругах, я же являлся «темной лошадкой» и потому вызывал всеобщий интерес.

– Я согласился только выслушать вас – и точка.

– Неужто ты мечтаешь, что заключишь более выгодный контракт?

Я лениво усмехнулся.

– Лайл, ты будешь обескуражен, когда поймешь, сколько магов успели проявить интерес к вашей реликвии.

Лайл пристально посмотрел на меня и хмыкнул.

Повсюду сновали официанты в белых костюмах и черных масках, скрывающих их лица. Гости без устали дегустировали напитки и закуски, хищно выхватывая их с подносов, – официанты выбивались из сил, чтобы всем угодить.

Миновав толпу, сгрудившуюся возле бара, мы поднялись по лесенке, которая заканчивалась дверью черного выхода.

Преодолев два крутых лестничных пролета, развернутых на сто восемьдесят градусов по отношению друг к другу, мы очутились в узком коридорчике, отделанном просто, без намека на роскошь. Окна по левую сторону выходили к главному залу, но музыка и шум голосов были здесь еле слышны.

Коридор упирался в дверь приемной. Мы вошли внутрь, и я оторопел.

В помещении находились два изваяния, сделанные из золота с вкраплениями серебра. Они достигали в высоту семи футов и казались диковинными близнецами. Их ноги были трехсуставными, верхние же конечности (по две пары на каждое создание) цепко сжимали острые церемониальные алебарды и какие-то конусообразные предметы. Головы стражей были обращены в нашу сторону: фасетчатые золотые глаза безмолвно буравили непрошеных гостей.

Я сообразил, что в приемной несут стражу магические големы-богомолы. Их присутствие означало, что где-то поблизости околачивается член Совета.

Занятно!..

– Лайл Трахелис, – назвал себя Лайл и указал на меня: – Он со мной. – Подойдя к двери, Лайл оглянулся. – Алекс, поторопись! Мы не можем торчать тут вечно.

Големы-богомолы не шелохнулись и продолжали смотреть на нас своими непроницаемыми глазищами. Лайл небрежно притормозил перед ними. Я сообразил, что он просто рисуется, однако невольно напрягся. Я долго жил во враждебной обстановке и привык к опасностям, но сейчас ощущал себя совершенно беззащитным. Хоть я и сознавал, что стражи меня не тронут, от одной только мысли, что придется пройти между их сверкающими клинками, у меня по спине побежали мурашки.

Собравшись с духом, я шагнул вперед. Богомол, стоящий справа от меня, слегка повернул голову и проводил меня долгим взглядом. От голема пахло сладковатым маслом и полированным драгоценным металлом. Я мог только дивиться мастерству его создателя – богомола словно отлили из цельного куска золота, напоследок плеснув в плавильную форму немного серебра. Будущее голема было предопределено: прямая линия вместо многочисленных разветвлений. Гитки не обладают собственной волей: они запрограммированы беспрекословно повиноваться членам Совета. По слухам, их нельзя уничтожить. Мне никогда не приходилось проверять на практике эти слухи.

Лайл толкнул другую дверь, и мы вошли внутрь.

Переступив через порог, я принялся озираться по сторонам. Я оказался в комнате, беспорядочно заставленной стульями. Помещение было просторным и с высоким потолком, но самой главной его деталью являлось огромное панорамное окно, из которого открывался вид на главный зал. Я посмотрел вниз и едва не присвистнул от изумления. Отсюда можно было рассмотреть и длиннющую барную стойку, и танцпол, и даже струнный квартет. Зрелище завораживало.

Конечно же, помещение было специально создано для слежки – я вспомнил, что именно этот участок казался из зала глухой стеной. Оконное стекло было непроницаемым лишь с одной стороны. Гости не видели нас, зато мы могли беспрепятственно наблюдать за всеми присутствующими.

В комнате было пятеро магов, но мое внимание сразу же привлек мужчина лет пятидесяти, с редеющими седыми волосами и выцветшими глазами. Мне уже приходилось видеть его портрет, но лично я с ним никогда не встречался, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить его имя.

Это был Ваал Левистус, член Совета. При нашем появлении он оживился.

– Мистер Верус, благодарю вас, что вы нашли возможность нанести нам визит, – произнес он и махнул рукой остальным. – Ступайте, нам надо побеседовать наедине.

Те молча повиновались. Когда они гуськом покидали комнату, кое-кто с интересом косился на меня.

Лайл задержался в дверях.

– Что-нибудь еще, господин?

– Нет, спасибо, Лайл.

Метнув на меня взгляд, Лайл закрыл за собой дверь. Раздался тихий щелчок, и воцарилась гнетущая тишина: комната была звуконепроницаемая. Мне стало неуютно: те, кто снаружи, ничего не увидят и не услышат.

С некоторых пор я постоянно сканировал будущее, изучая варианты, ожидавшие нас с Лоной, и не видел никаких признаков непосредственной опасности.

Но сейчас за дверью будущее рассыпалось, разделилось на сотни ветвей, и я не знал почему.

Дар предвидения помогает точно предсказать лишь некоторые события. Тут есть элемент чистой случайности, который может показаться чьей-то шуткой. К примеру, нельзя предсказать, как выпадут игральные кости, поскольку повлиять на их движение могут тысячи самых разных факторов, и к тому времени как прорицатель выберет правильный вариант, кости уже давно остановятся. В любой по-настоящему сложной системе существует множество неопределенностей. Любая структура подчиняется определенным законам, но предвидеть их с высокой степенью вероятности попросту невозможно. Кроме того, не стоит игнорировать и самого индивидуума. Человеческая воля – это та точка, где ломается магия предвидения. Пока вы раздумываете над тем, какой сделать выбор, прорицание, образно говоря, топчется на месте.

В таких случаях тоже можно увидеть потенциальные варианты развития событий, однако они будут смахивать на изменчивые и зыбкие клубы тумана.

Заглянув в будущее Левистуса, я получил столько ответов, что у меня заболела голова. Стоило мне только выбрать что-то одно, как во всех направлениях начинали ветвиться десятки вариантов: они переплетались друг с другом и порождали все новые и новые узоры грядущего.

Одни выглядели вполне безмятежными, другие – нет.

Я понял, что надо быть крайне острожным.

Левистус кивнул на стул справа от себя.

– Садитесь.

– А как насчет нее?

– Кого? – произнес Левистус.

Я кашлянул.

– Вы попросили всех удалиться, – я показал пустое пространство футах в шести позади того места, где сидел член Совета. – Как насчет нее? – повторил я.

Левистус пристально смотрел на меня. Лицо его оставалось абсолютно непроницаемым, и у меня по спине побежали мурашки.

– Тринадцатая, – наконец сказал он. – Ладно. Визуальный режим.

Воздух в том месте, куда я смотрел, задрожал и обрел форму. Я увидел полупрозрачную женскую фигуру, контуры которой постепенно обрели более четкие границы. Я сообразил, что это воздушная первозданная – но в то же время и не она. В истинных элементалях есть нечто необузданное и чуждое. А эта выглядела как настоящая женщина, однако ее плоть состояла из воздуха. Она была стройной, длинноногой и… обнаженной. Ее волосы ниспадали до самых плеч. Ее чувственная внешность действовала на меня гипнотически, и я поймал себя на том, что мое тело откликается на ее чарующую красоту. Правда, морок закончился, когда я увидел ее глаза: они были тусклыми и невыразительными. Женщина равнодушно взирала на меня и сохраняла абсолютную неподвижность.

– Умно! – произнес Левистус. – Как вы ее обнаружили?

На самом деле я ее не обнаружил.

– Профессиональная тайна.

Левистус пожал плечами.

– Тринадцатая, сядь в углу.

Первозданная бесшумно повиновалась. Отметив, что она стояла как раз за тем стулом, который Левистус предложил мне, я похолодел. Тринадцатая внушала мне суеверный ужас. Еще минуту назад она была полностью невидимой, как для моих глаз, так и для магического зрения. О ее присутствии я узнал только благодаря некоторым общим деталям в различных вариантах будущего – которые, кстати, не сулили мне ничего хорошего или обнадеживающего.

Я сел с противоположной стороны от Левистуса, выбрав другой стул. И сразу же начал лихорадочно вспоминать все, что мне было известно об этом типе. Хоть Левистус еще не достиг самого высшего уровня власти, о нем часто говорили как о весьма могущественном члене Совета, что автоматически помещало его в разряд влиятельных персон в нашей политической элите. Похоже, мой бывший друг Лайл совершил поразительный карьерный скачок! Считалось, что Левистус подобно большинству членов Совета использует магию разума, но это могли быть досужие слухи. Его слабости и цели оставались для меня загадкой… помимо прочего, я никогда не слышал о том, чтобы он обращался за помощью к впавшим в немилость прорицателям.