Бенедикт Джека – Бегство (страница 39)
И я ни разу не видел, чтобы Рэйчел или Пепел пользовались оружием. Подобно большинству из нас, они практически во всем полагаются исключительно на магию. Если бы они захотели моей смерти, они бы или прислали конструкцию, или выполнили грязную работу сами, прибегнув к магическим навыкам.
Впрочем, спешить с выводами еще рановато. Логично предположить, что за нападениями стояли одни и те же люди.
Рэйчел и Пепел хотели меня убить…
…верно?
И я опять вспомнил выражение лица Пепла, когда он увидел меня в квартире Меридит, его изумленный взгляд. Странно как-то…
Ведь если Пепел действительно намеревался спалить меня дотла, почему он остановился в самый последний момент?
А Пепел всегда был стремительным! Почему же он не нанес решительный удар? Почему отпустил меня на свободу?
Неужто Пепел не собирался меня убивать?
А что, если Пепел и понятия не имел о том, что я находился в квартире Меридит? Кстати, именно
Пепел действует заодно с Рэйчел. Наверняка Пепел охотился на Меридит, поэтому он и поджег ее квартиру. И он явно не ожидал, что наткнется на меня! Значит, он даже не подозревал о моей причастности.
Но снайпер-то как раз стрелял в меня! И он пытался убить меня
У меня захолонуло сердце. Похоже, киллера подослали не Рэйчел с Пеплом – как, вероятно, и подрывника. Меня заказал кто-то другой. Из чего следовало, что противник затаился поблизости.
И с высокой долей вероятности он до сих пор желает моей смерти.
Но кто он?
Я в отчаянии тряхнул головой. Глупость какая-то. Мне хотелось обвинить во всем Белфаса. У него есть и связи, и возможности, как и у Гаррика (между прочим, Гаррика я еще не списывал со счетов: я подозревал, что именно он стрелял в меня в Хэмпстед-Хит).
Однако я работал на Белфаса, и лишь благодаря мне он одержал столь важную победу. Зачем ему убивать меня
А если мой враг – Левистус, почему он выбрал для удара парк Хэмпстед-Хит?
Я упускал из виду что-то существенное.
В конце концов, я позвонил Меридит, но попал на голосовую почту.
Тогда я решил звякнуть Лоне. Слава богу, мне повезло.
Правда, сперва голос Лоны заглушил жуткий вой ветра.
– Лона, это Алекс! Ты можешь говорить? – проорал я.
– Алекс? – прокричала Лона.
– Где ты находишься?
Послышался хруст гравия и мужской голос. Наверняка рядом с Лоной околачивается Мартин, с досадой подумал я.
Шум на заднем плане несколько поутих.
– Алекс, привет! – воскликнула Лона. – Извини, плохо слышно!
– Где ты находишься? – повторил я.
– В Хэмпстед-Хит.
– Почему? – недоуменно заморгал я.
– М-м-м… я собиралась повидаться с Арахной.
Лона что-то скрывала от меня.
– Мартин с тобой?
Последовало молчание. Лгать Лона не умеет. Я закрыл глаза.
– Лона, это плохая затея!
– Мы просто собирались поболтать с Арахной. Может, ей что-то известно про артефакт.
Я мысленно застонал.
– Арахна предупредила меня, что на какое-то время исчезнет!
– Но ведь это произойдет только через несколько дней, да? Если я ее попрошу…
Я вздохнул. Лона – одна из немногих, кого Арахна готова принимать в своем «салоне».
Но как же мне не нравилось, что возле Лоны крутится Мартин!
– Ты не заметила ничего необычного?
Мой вопрос потонул в каком-то шорохе. Мартин опять подал голос.
– Подожди минутку, – обратилась к нему Лона. – Алекс, извини, что ты сказал?
– Не бери в голову! – заявил я. – Приходи в магазин при первой возможности, ладно? Мне нужно с тобой увидеться. Надо побеседовать с глазу на глаз.
– Хорошо, – согласилась Лона. – Но мы с Мартином… очень заняты! Давай я тебе позже перезвоню?
Меня уже тошнило при упоминании имени Мартина.
– Конечно.
Мартин принялся что-то лопотать, но я опять ничего не разобрал.
В ухе раздались гудки: Лона уже отключилась.
Я мрачно уставился на экран мобильника и спрятал телефон в карман.
Спустившись вниз, я закрыл магазин и отправился гулять. Быть может, физические упражнения помогут мне мыслить здраво.
Лондон бурлил вечерней суетой. Я пересек канал и направился по Кентиш-Таун-роуд, наблюдая за сплошным потоком машин. Автомобили извергали выхлопные газы, но мне было все равно.
Через какое-то время я поймал себя на том, что ноги несут меня в Хэмпстед-Хит. Когда меня что-то беспокоит, я отправляюсь обсудить причину своей тревоги с Арахной. Но сейчас Арахна затаилась в подземном лабиринте или занята с Лоной, а у меня не было ни малейшего желания встречаться с Мартином. Развернувшись, я направился в южную часть парка, а не в тот глухой уголок, где находилась пещера Арахны.
Наконец я добрел до Парламентского холма. Взобравшись на его вершину, я сел на скамейку, обращенную на юг. Вид отсюда открывался живописный, и листва деревьев не мешала мне любоваться Лондоном. Небо вспарывали остроконечные стрелы небоскребов Ливерпуль-стрит, а по правую руку виднелся некрасивый угловатый корпус Королевской больницы. Вдалеке слева возвышались башни «Канареечного причала», на таком большом расстоянии они казались приземистыми и коренастыми.
В домах зажигались огни.
«Увидев», что у меня вот-вот заверещит телефон, я заблаговременно достал его из кармана. Я испытал некоторое разочарование, увидев на экране имя Зонда, однако ответил после второго звонка.
– Привет, Зонд!
– Привет. – В голосе Зонда прозвучала тревога. – Хорошо, что ты на связи, Алекс!
– Я разыскал кое-какие книги.
– Что?
– Те, которые ты просил: про «обезьянью лапу»!
– О чем?.. Ах да… Конечно.
– Ладно, Зонд. Похоже, у тебя какие-то проблемы. Выкладывай, не тяни.
Хотя Хэмпстед-Хит погружался в темноту, на холме еще оставались люди. Мимо меня пробежал спаниель, уткнувшись мордой в землю и виляя обрубком хвоста.