Бен Уинтерс – Андроид Каренина (страница 61)

Он не знал того чувства перемены, которое она испытывала после того, как ей дома иногда хотелось какого-нибудь любимого блюда или конфет, и ни того, ни другого нельзя было иметь, а теперь она могла заказать, что хотела, прокатившись на тандемном велосипеде вместе с Татьяной до магазина, купить там груды конфет, издержать сколько хотела денег и заказать какое хотела пирожное.

Эта мелочная озабоченность Кити, столь противоположная идеалу Левина возвышенного счастья первого времени, было одно из разочарований; и эта милая озабоченность, которой смысла он не понимал, но не мог не любить, было одно из новых очарований.

Другое разочарование и очарование были ссоры. Левин никогда не мог себе представить, чтобы между им и женою могли быть другие отношения, кроме нежных, уважительных, любовных, и вдруг с первых же дней они поссорились, так что она сказала ему, что он не любит ее, любит себя одного, заплакала и замахала руками.

Первая ссора произошла, когда Левин вместе с Сократом поехал к новому дому в деревне, услыхав от соседа-помещика, что на границе его владений был замечен еще один гигантский загадочный кощей-червяк. Приехав разузнать, в чем дело, Левин не нашел самого червяка, но зато остановился поразмыслить над тем, что чудовище оставило после себя: это была огромная лужа охристо-желтой слизи и рядом с ней скелет человека, аккуратно избавленный от плоти. Вместе с Сократом они целый час увлеченно восстанавливали картину произошедшего, с особой тщательностью измеряли длину оставшихся следов при помощи триангулятора Сократа, который он традиционно извлек из своей бороды. Наконец они пришли к выводу, что этот механический монстр был на треть больше особи, от которой им пришлось отстреливаться I/Световой Пушкой/4 Гриши. Сократ провел собственный анализ данных, единственным выводом Левина было то, что этот кощей СНУ (на самом ли деле СНУ?) продолжал расти — но почему и как?!

Раскрасневшись от удовольствия, которое ему обычно доставляло любого рода расследование и открытие, Левин отправился домой. В пути одна радость сменилась другой, и вскоре мысли его полностью были посвящены Кити, ее любви, их общему счастью. Он ехал домой, только думая о ней, о ее любви, о своем счастье, и чем ближе подъезжал, тем больше разгоралась в нем нежность к ней. Он вбежал в комнату с тем же чувством и еще сильнейшим, чем то, с каким он приехал к Щербацким делать предложение. И вдруг его встретило мрачное, никогда не виданное им в ней выражение. Он хотел поцеловать ее, она оттолкнула его.

— Что ты?

— Тебе весело… — начала она, желая быть спокойно-ядовитою.

Но только что она открыла рот, как слова упреков бессмысленной ревности, всего, что мучило ее в эти полчаса, которые она неподвижно провела, сидя на окне, вырвались у ней. Тут только в первый раз он ясно понял то, чего он не понимал, когда после венца повел ее из церкви. Он понял, что она не только близка ему, но что он теперь не знает, где кончается она и начинается он. Он понял это по тому мучительному чувству раздвоения, которое он испытывал в эту минуту. Он оскорбился в первую минуту.

— Веселился! — воскликнул он. — Я в буквальном смысле слова вынужден был копаться в желтой слизи и рассматривать изуродованные человеческие останки!

— Это правда, госпожа, — поддержал Левина Сократ и в качестве доказательства протянул вперед полную руку слизи, которая тяжелыми каплями падала сквозь пальцы. Кити и Татьяна с отвращением отшатнулись от столь неприятной улики.

Левин почувствовал, что он не может быть оскорблен ею, что она была он сам. Он испытывал в первую минуту чувство подобное тому, какое испытывает человек, когда, получив вдруг сильный удар сзади, с досадой и желанием мести оборачивается, чтобы найти виновного, и убеждается, что это он сам нечаянно ударил себя, что сердиться не на кого и надо перенести и утишить боль.

Прежде чем он успел решить для себя, как это сделать, в дверь позвонили. Через секунду в комнату вошел II/Лакей/С43, а следом за ним двое хорошо одетых молодых людей; прибывшие оба были блондины, на щеках у них играл здоровый румянец, а над верхней губой красовались одинаково постриженные усики: к Левиным пожаловали Солдатики.

— Добрый день, — начал один из них. Говорил он с чрезвычайной почтительностью к хозяину имения и его молодой жене.

В это время второй гость стоял молча, скрестив руки на груди; шляпа его слегка съехала набок, но он не обращал внимания и только все время улыбался. Его глаза пристально смотрели на Сократа и Татьяну.

— Мы представляем Министерство робототехники и государственного управления, — продолжил второй. Он говорил без запинки, но излишне торопливо, словно бы произносил заученный текст. — Мы пришли забрать ваших роботов-компаньонов в соответствии с общенациональным указом об обязательной корректировке. Вам была предоставлена отсрочка в связи с бракосочетанием. И мы присоединяемся к поздравлениям, которые передает вам Министерство.

Первый гость коротко произнес, указывая на роботов:

— Этих забирать?

Татьяна боком сделала шаг к Кити, и Солдатики, скрестив руки, встали прямо, словно танцоры, готовые исполнить менуэт.

— Ну, нет! — объявила вдруг Кити, широко распахнув глаза. — Они не могут уйти!

Левин набрал воздуха в легкие, намереваясь отругать Кити за это детское неповиновение представителям власти. Однако взглянув на жену, стоявшую под руку с Татьяной, он смягчился, увидав выражение страдания на ее лице. И даже больше — когда он посмотрел в мигающие глаза своего нервно дергавшегося робота, он почувствовал, что Кити была абсолютно права в своем неповиновении. Но как они это сделают?

— Господа, я прошу прощения за горячность и несдержанность моей жены — она еще очень молода и неопытна. Конечно же, мы должны подчиниться и отдать наших роботов вам для произведения необходимых корректировок. Но не могли бы вы сперва, с вашими возможностями, оказать помощь здешнему помещику?

Торопясь, он начал говорить, обращаясь, главным образом, к первому Солдатику, который показался Левину более дружелюбным, чем его товарищ. Он рассказал о том, что они увидели у нового дома: о следах борьбы, о полностью обглоданном скелете, о луже желто-охристой слизи. Он рассказал также о собственном сражении с гигантским червяком за пределами Ергушова.

— Не могли бы вы, раз уж государственные дела привели вас в этот край, поехать туда и посмотреть? Угроза, исходящая от этих ужасных смертоносных монстров, как вы можете себе представить, сильно тревожит меня и мою семью.

Но Солдатик, к которому обращался Левин, почесал голову и прищурился; казалось, его совершенно не заинтересовала история Левина.

— Действительно, это самая страшная сказка, какую я когда-либо слышал, — сказал он мягко, — но она, увы, не имеет никакого отношения к нашему делу.

Левин уголком глаза взглянул на Сократа — тот мягко коснулся талии Татьяны — это был такой трогательный и такой человеческий жест.

— Нам были даны четкие инструкции.

Левин про себя обругал однозадачных Солдатиков, как вдруг один из них, стоявший до этого молча со скрещенными на груди руками и будто бы совсем не интересовавшийся разговором, выпростал руку и поднял вверх раскрытую ладонь.

— Этот червеобразный робот, — сказал он, — издавал ли он звуки, похожие на тиканье, что-то вроде «тика-тика»?

Левин согласно кивнул, после чего Солдатик вздохнул и стал шепотом объяснять что-то своему товарищу. Затем они развернулись на каблуках и направились к двери. Первый Солдатик приветливо посмотрел через плечо на Левина и сказал небрежно:

— Мы вернемся в скором времени и закончим начатое здесь дело. У нас нет никакого желания отнимать у вас роботов силой.

— Нет, — подтвердил второй Солдатик, закрывая за собой тяжелую дверь, — пока нет.

Кити расплакалась и бросилась к Татьяне, чтобы упасть на ее металлическую грудь.

— Если ее заберут, я не вынесу этого!

— Я тоже, моя дорогая, — ответил Левин, хмуро смотревший в окно на удалявшихся Солдатиков, — я тоже.

— И что они собираются с ними делать? Я имею в виду, что они на самом деле собираются делать?

— Я не знаю, Кити.

— Госпожа? — тревожно спросила Татьяна, когда Левин и Кити обнялись.

— Господин? — повторил Сократ.

— Да, да, дорогие мои, — поспешно ответил Левин, — вы правы. Мы должны оставить Покровское. И как можно скорее.

Глава 9

Тотчас же в доме Левиных началась кипучая деятельность среди людей и роботов, занятых приготовлением к быстрому и тайному отъезду в безопасное место. Что взять с собой? Сколько багажа? А главное, куда бежать?

— Я вместе с андроидами поеду к брату Николаю, — сказал Левин, — в своем последнем сообщении он рассказал, что его собственного робота-компаньона так и не изъяли для корректировки. Будем надеяться, что глушь, в которой стоит этот маленький городок, станет надежной защитой от Солдатиков Министерства — слишком много усилий придется затратить, чтобы изъять несколько роботов.

Лицо Кити вдруг переменилось.

— Когда же ты поедешь? — сказала она.

— Тотчас же! Навестить больного брата — уважительная причина для путешествия, и я уложу отключенных роботов вместе с багажом.

— И я с тобой, можно? — сказала она.

— Кити! Ну, что это? — с упреком сказал он.