Бен Мезрич – Кожа (страница 18)
Закончив свой монолог, инспектор развернулся на каблуках и зашагал по коридору. Его помощники, словно пара телохранителей, пристроились чуть позади. В конце коридора на несколько мгновений появились санитары, везущие закрытые носилки, затем вся процессия исчезла за двойными дверями. Малдер хотел броситься следом, но Скалли удержала его.
— Все равно ты их не переубедишь. К тому же инспектор прав — наше расследование, с официальной точки зрения, закончено. Преступник, так сказать, задержан.
Малдер брезгливо скривил губы.
— Они сообщат нам подробности! Каково, а? Это
— У нас нет выбора, Малдер.
— То есть, придется заткнуться и отвалить? Скалли помолчала. Такой вариант ей не нравится. Но пытаться мешать вирусологам было бы глyпo.
— По крайней мере у нас есть некоторые данные, — сказала она, потрясая распечатками. — Такой энцефалограммы я в жизни не видела. Посмотри вот на эти полипы вокруг гипоталамуса!
Малдер, прищурившись, посмотрел на изображение, но ничего особенного не увидел. Хорошо, если Скалли знает, о чем говорит.
— Возможно, эти полипы связаны с избытком допамина. Если так, то налицо дисфункция гипоталамуса, и психические припадки вполне объяснимы.
— Допамин? Это какой-то нейротрансмиттер, если не ошибаюсь. Вещество, которое переносит информацию от мозга к периферийным нервам.
— Совершенно верно. Пока нет результатов вскрытия, надо бросить эти снимки по закрытым медицинским сайтам. Может, кто-то встречался с чем-то подобным.
Малдер мрачно посмотрел на двойные двери, за которыми исчезли носилки с телом.
— Скалли, сколько раз мы сталкивались в работе с инфекциологами?
— Раз шесть, по-моему. А что?
— У меня складывается впечатление, что кто-то очень хочет помешать нам выяснить все обстоятельства этого дела.
Опять он за свое! Скалли собрала в кулак всю свою волю, чтобы не возвести глаза к небу и не завыть.
— Малдер, если ты забыл, напоминаю — это я вызвала инфекциологов. И диагноз «энцефалитная летаргия» тоже предположила я.
— И продолжаешь на нем настаивать?
— Теперь я уже ни на чем не настаиваю. Поэтому и хочу посоветоваться с коллегами через Интернет.
Десять минут спустя Скалли и Малдер сидели перед компьютером в углу маленького административного офиса, расположенного как раз над патологоанатомическим отделением. Офис они взяли в аренду — проще говоря, временно выселили отсюда менеджера по кадрам, показав ему уголки своих рабочих удостоверений. В помещении не было ничего лишнего: несколько стульев, стол и Ай-би-эмовская рабочая станция, словом, окно в киберпространство.
Компьютер, гудя и потрескивая, привел в действие модем, и через минуту на мониторе появилось окно доступа в федеральную базу медицинских данных, расположенную в Вашингтоне. В глазах Скалли отплясывали азартный танец голубые блики дисплея; быстро орудуя мышью, она пробиралась сквозь поисковый лабиринт, пока на экране не высветилось нужное меню. Тогда Малдер зарядил распечатки энцефалограммы в сканер. Через несколько минут электроника переберет миллионы файлов и найдет аналогичное изображение. При условии, что таковое вообще существует.
— Я включила в условия поиска любые типы исследования, — сказала Скалли. — Даже рентгеновские снимки. Система Медлайн напрямую связана со всеми клиниками страны и большинством крупных больниц мира. Если где-нибудь когда-нибудь видели что-то…
Она осеклась — система открыла файл.
— Есть один! — воскликнул Малдер. — И какой: Центральная клиника Нью-Йорка, 1984 год!
Скалли, затаив дыхание, перешла к следующему параграфу и едва не вскрикнула от изумления. Картина на ее распечатке в точности соответствовала данным церебрального сканирования двух заключенных тюрьмы Райкерз Айленд, сделанного незадолго перед смертью. Согласно информации банка данных, заключенные добровольно участвовали в экспериментальной программе, проводившейся биотехнологической компанией «Фиброул Интернэшнл»!
— Та самая фирма, которая выпускает красную пудру. Вернее, «пыль».
Голос Малдера звучал абсолютно бесстрастно, но такое спокойствие не могло обмануть Дану Скалли. Нужно было что-то ответить, но ее язык словно прилип к гортани. Два снимка, сделанные десять лет назад, казались некачественными копиями сегодняшней распечатки — тот же увеличенный гипоталамус в полукольце полипов. Скалли не сразу заметила ссылку в нижней части экрана. Щелкнула мышь — и на мониторе появились страницы какого-то официального документа.
— Предварительное заключение прокуратуры, — прочла заголовок Скалли. — Против руководителя эксперимента было возбуждено уголовное дело. А им был не кто иной, как глава и основатель «Фиброул» Эмайл Палладин. Правда, следствие быстро закончилось. Опыты проводились с полного согласия заключенных. В обмен им обещали скостить сроки. Что ж, обещание выполнили — оба протянули недолго. О причине смерти ничего толком не сказано. «Несчастный случай» — хороша формулировочка!
— Ты сюда посмотри, — Малдер указал на один из последних пунктов, описывающий суть эксперимента. — Принципиально новый метод
Скалли потерла пальцами виски. Невероятно! Мозг Стэнтона был поражен такими же полипами, но ведь над ним никто не производил никаких экспериментов!
— Я же тебе говорил: красный порошок — связующее звено! — торжествовал Малдер. — А еще точнее, эта темная организация «Фиброул Интернэшнл». Мы должны добраться до… как там его… Эмайла Палладина.
— Прошло десять лет, — пыталась урезонить его Скалли. — И главное — над Стэнтоном не ставили опытов.
— Непосредственно над ним не ставили. И над Джоном Доу — очень может быть. А поскольку Стэнтону пересадили его кожу, он тоже мог оказаться случайной, косвенной жертвой эксперимента.
Скалли покачала головой. С точки зрения современной медицины, заражение смертельно опасной церебральной инфекцией через клочок кожи — полнейший абсурд.
Но в одном она была согласна с Малдером, нужно как следует проверить деятельность «Фиброул Интернэшнл», особенно ту ее сторону, которая связана с новыми методами трансплантологии. Одним словом, надо выходить на Эмайла Палладина. Пожалуй, сейчас только он способен объяснить, каким образом пересадка кожи может повлечь за собой разрушение мозга и откуда взялась энцефалитная летаргия, сразившая двух неосторожных студентов.
12
Цилиндрическая электронная дверь завершила свой оборот, и агенты вступили под своды главного корпуса компании «Фиброул Интернэшнл». На мгновение они застыли, не решаясь двинуться дальше, — картина была поразительной: огромный холл, стилизованный под диораму, изображающую уголок пустыни. Стены, неотличимые от диких величественных скал, упирались в высокий потолок — ночное небо в россыпях звезд, каждая из которых на самом деле была маленькой, но довольно мощной люминесцентной лампой. Пол, выстланный специально подобранным мрамором, довольно достоверно имитировал песчаную площадку. На дальнем краю площадки стоял массивный стол из черного оргстекла, за которым восседали трое мужчин в одинаковых темно-синих костюмах.
Внутренний интерьер исследовательского комплекса разительно отличался от весьма аскетично оформленного фасада. Вряд ли тот кто проезжал мимо, обращал внимание на трехэтажные, ничем не примечательные серые коробки. Зеленые холмы в окрестностях Нью-Йорк-Сити буквально утыканы такими строениями. Но неброская архитектура скрывала немыслимое, кричащее богатство внутреннего убранства. Последнее гораздо больше соответствовало данным о компании, которые заранее запросила Скалли. «Фиброул» поднялся на волне биотехнологического бума конца восьмидесятых и из скромной фирмы превратился в одного из лидеров разработки и производства материалов для противоожоговой трансплантации. «Пыль» была их последним изобретением, а кроме того, «Фиброул» принадлежали патенты на триста видов разнообразной продукции. Компания содержала шесть крупных клиник на северо-востоке Штатов, имела офисы в Лос-Анджелесе, Сиэтле, Лондоне, Париже, Риме и даже Токио.
Вдоволь налюбовавшись роскошным потолком, Малдер обратил внимание на стенд, протянувшийся вдоль всей правой стены. Под стеклом красовались какие-то странные металлические и пластиковые приспособления; только заметив инструмент, напоминающий скальпель, Малдер сообразил, что это экспозиция, посвященная истории трансплантологии. Стенд стоил того, чтобы рассмотреть его повнимательнее. Вот крохотные иглы и скальпели, чуть подальше — специальный микроскоп. Следующий экспонат Малдер узнал — точно такой же лазерный скальпель использовал Бернстайн для удаления татуировки. А вот и «пыль»! Три аккуратных горки на блестящем металлическом подносе. Надпись гласила: «Антибактериальный компаунд 1279 — эффективное средство против постоперационного сепсиса при массированной трансплантации». Малдер тронул Скалли за рукав, намереваясь получить разъяснения, но незапланированную экскурсию прервал один из джентльменов, сидящих за черным столом.
— Агенты Малдер и Скалли, если не ошибаюсь! — воскликнул он, вскакивая с места. — Надеюсь, вы быстро нашли дорогу?
Малдер кивнул, с интересом разглядывая представителя компании. Совсем еще юный — непослушные светлые волосы, лицо со следами угрей. Пиджак сидел на нем как на вешалке.