Бен Макинтайр – Агент Соня. Любовница, мать, шпионка, боец (страница 63)
11 марта высоко над столицей Германии лейтенант-радист ВВС США Калхун Энкрум готовил свою “Элинор” к ее первой беседе с “Джоан”. Перед тем как забраться в тесную кабинку бомбардировщика “Москито PR XVI”, Энкрум получил не вызывающий газообразования паёк из стейка, тоста, ломтиков помидоров и грейпфрута. На высоте 25 000 футов порывы ветра чреваты для экипажа мучительными спазмами. В “Орудии” было предусмотрено все до мельчайших деталей, включая пищеварение экипажа. Подрывные заряды были пристегнуты к оборудованию. Если самолету придется делать вынужденную посадку в Германии, вся техника будет уничтожена. “Джоан – Элинор” не должна была попасть в руки врага. В 21:00 Энкрум включил приемопередатчик.
– Это ты, Хайнц?
Голос Пауля Линднера взмывал ввысь на шесть миль с пшеничного поля в предместье Берлина.
– Это ты, Вик?
– Хайнц, ты меня слышишь?
– Не слышу тебя, Вик.
Содержание беседы не дотягивало до исторической значимости самого момента, но звучавший сквозь помехи разговор по высокочастотной рации был технологическим триумфом: западные союзники впервые могли общаться напрямую с внедренными в нацистскую Германию разведчиками. В последующие шесть недель, регулярно, в соответствии с данными зашифрованных сообщений в эфире Би-би-си, агенты операции “Молот” описывали все, что видели и узнали, раздобыв значительную часть сведений из подпольных профсоюзных организаций сопротивления: об обороне Берлина, дорожной и железнодорожной сети, передвижениях войск и местоположении все еще действовавших заводов боеприпасов, в том числе крупного танкового завода, – готовый список лакомых мишеней для бомбежек. 29 марта разведчики доложили, что огромная электростанция Клингенберг до сих пор не выведена из строя. В ходе ночной рекогносцировки пригородной железнодорожной станции они насчитали двадцать шесть товарных и восемнадцать пассажирских поездов – легкую добычу для союзных бомбардировщиков.
Билл Кейси ликовал в лондонской штаб-квартире УСС. Команда “Молот” совершила “огромный прорыв… коснувшийся в том числе данных о важных воздушных мишенях на все еще функционирующей электростанции, поддерживающей производство на ключевых заводах, а также подробностей о функциях берлинской транспортной сети и ключевых точках, где союзные бомбардировщики могут вывести ее из строя”. Советские войска стремительно наступали, шпионы изо всех сил старались предоставить любые сведения, которые могли помочь ослабить оборону Берлина в преддверии последней атаки. Линднер явился на назначенное Урсулой место, рассчитывая увидеть там обещанного агента ГРУ, отправленного вперед приближающихся советских войск, но никто не появился.
Миша приехал домой на пасхальные каникулы. После настойчивых просьб сына Урсула – немецкая еврейка и атеистка – согласилась приготовить детям традиционный пасхальный обед или какое-то его подобие в условиях военного нормирования продуктов: зарез бараньей шеи, выцыганенный у мясника, картофель и капуста из собственного огорода, разбитого в садике позади дома Ласки. Оставив стряпню под неусыпным Мишиным присмотром, Урсула пешком добралась до Саммертауна и, как и каждое воскресенье, набрала номер Эриха Хеншке. По его интонации она сразу поняла, чтó произошло, еще не услышав даже долгожданного условленного пароля. Шпионы операции “Молот” были на месте и вышли на связь. А это означало, что система “Джоан – Элинор” должна была вскоре попасть в руки советских военных. Шпионы Урсулы были в безопасности – в той мере, в какой о ней уместно было бы говорить в условиях осажденного города.
Пасхальный обед стал самым радостным событием того года в Придорожном коттедже. Миша съел шесть горячих крестовых булочек.
В то же пасхальное воскресенье 1 апреля 1945 года Линднер и Ру добрались до отдаленного уголка на северо-западе Берлина, чтобы забрать запланированную выброску продуктов и других припасов. Вокруг города немецкие войска бросили все оставшиеся силы на оборону: разношерстные остатки отрядов вермахта и войск СС, а вдобавок подростки из гитлерюгенда и старики копали траншеи. Неожиданно шпионы оказались посреди колонны танков дивизии “Герман Геринг”, громыхавшей в северном направлении на финальную битву. Въедливый и подозрительный молодой лейтенант догнал их на мотоцикле и потребовал документы. Линднер предъявил фальшивые бумаги на имя Эвальда Энгельке и Антона Веселы, объяснив, что они возвращаются в город, чтобы присоединиться к его защитникам. Недоверчивый офицер потребовал, чтобы они показали содержимое вещмешков. Приемопередатчик “Джоан” был спрятан на дне мешка Ру под грязным бельем. Кропотливо, как можно медленнее он начал вынимать оттуда вещи, носок за носком, бурча что-то себе под нос по-чешски. Пауль пожал плечами, мимоходом бросив что-то об этом “тупом чехе, ни бельмеса не понимающем по-немецки”. Сунув руку в карман, Линднер незаметно снял с предохранителя револьвер. Не в силах больше терпеть эту возню, лейтенант пропустил их и тем самым спас жизнь им – и, вероятно, себе. “Я бы с радостью застрелил его”, – признался потом Пауль Линднер.
16 апреля, окружив город, советские войска приступили к финальной атаке. Силы западных союзников вышли из гонки за Берлин. Было достигнуто соглашение, что после завершения боев город будет разделен на четыре оккупационные зоны, и генерал Эйзенхауэр решил уступить СССР славу захвата гитлеровской столицы. Воздушные бомбардировки союзников прекратились, когда в город вошли советские войска и артиллерия Красной армии приступила к обстрелам, выпустив по Берлину количество взрывчатки, превышавшее общий тоннаж уже сброшенных бомб союзников.
Битва за Берлин подходила к своему апогею. 21 апреля при попытке выйти на связь при помощи системы “Джоан – Элинор” шпионов “Молота” едва не схватили наступавшие с юга советские войска, оттеснявшие оборонявшихся немцев назад, улица за улицей. На следующий день в новом сообщении на Би-би-си Линднер получил указание проникнуть на захваченную Советами территорию, в то время как Ру должен был остаться в Берлине. Тысячи берлинцев пытались бежать из города и были вынуждены отступать; Линднер не смог пробиться сквозь периметр обороны.
В тот же самый день состоялась одна из последних битв Второй мировой войны, когда немцы попытались отбить Трептов на юго-востоке от ожесточенной атаки русских. Линднер, его отец и Ру случайно оказались участниками боев, примкнув к атаке на немецкие войска с помощью брошенного оружия. Советские военные, по ошибке приняв их за непримиримых нацистов, открыли по троице огонь и только потом поняли, что это партизаны антигитлеровского сопротивления. Советские войска хлынули в Берлин, а с ними – волна изнасилований, убийств и разрушений. Миссия “Молот” завершилась, по крайней мере в ее американской форме.
В ту ночь Линднер и Ру пробрались сквозь разгромленный город в район Вартенберг по адресу, который месяцем ранее им передал Хеншке. Валли Шмидт была членом Коммунистического союза молодежи вместе с Урсулой, и все эти годы они поддерживали связь. Урсула знала, что Шмидт – преданный член партии. В феврале Валли получила сообщение от подпольного объединения рабочих с указанием быть наготове. В три часа ночи Ру (тоже знавший Шмидт в 1920-х годах) осторожно постучался в дверь ее дома. Валли приоткрыла ее, и Ру прошептал пароль: “Соня”. За домом, на темном заброшенном участке, между сливовым деревом и курятником, они осторожно закопали приемопередатчик “Джоан”.
В одном из последних сообщений УСС давало указание Линднеру и Ру установить “местонахождение Гитлера”, чтобы убить фюрера в ходе точечного бомбового удара. Однако в этом не было необходимости. 22 апреля, узнав, что его приказы о контратаке не выполнены, Гитлер испытал глубочайшее нервное потрясение. Неделю спустя, когда советские войска находились всего в 500 ярдах от бункера фюрера, он застрелился.
В тот же день, когда Гитлер перенес нервный срыв, Линднер и Ру подошли к танковому отряду РККА, вступавшему в Нойкёльн, рассказали, что они агенты советской военной разведки, и были препровождены к некоему капитану Мартову.
Впоследствии Линднер и Ру говорили, что Мартов отказался верить их рассказу и, обнаружив в их вещмешках кодовые книги УСС, угрожал им арестом и расстрелом как вражеским агентам. Когда их наконец передали американской 69-й дивизии у Лейпцига, они заявили, что провели два месяца в советском плену. Это определенно было не так. В сталинской армии только умалишенный не смог бы проверить их признание, что они являются агентами ГРУ, и самое поверхностное расследование установило бы, что Линднер и Ру говорят правду. Весьма вероятнее, что, после того как они назвали переданный Урсулой пароль, их отвезли в штаб-квартиру разведки и подробно допросили обо всех обстоятельствах их миссии, и в первую очередь о системе “Джоан – Элинор”.
Спустя считаные дни после начала советской оккупации Берлина на пороге дома Валли Шмидт в Вартенберге появился офицер Красной армии: вместе они извлекли “Джоан” из ямы, вырытой между сливовым деревом и курятником. С бюрократическим педантизмом офицер предъявил Валли квитанцию за половину революционной системы связи. Центр отправил агенту Соне в Британию зашифрованное послание о том, что передача состоялась.