Бен Макинтайр – Агент Соня. Любовница, мать, шпионка, боец (страница 48)

Аптекарь назвал шепотом кодовое слово. Урсула произнесла в ответ свое. После чего они немедленно разошлись в разные стороны. Урсула ликовала. “Я пролетела пару улиц, словно на крыльях, до условленного места, где мы могли поговорить”.

“Называйте меня Сергей”, – сказал Аптекарь спустя несколько минут, зайдя в подъезд магазина. Настоящего его имени она так и не узнала. Он передал ей “приветы и поздравления от Центра”, вручил конверт, где была “достаточная сумма, чтобы избавить ее от любых финансовых забот”, и извинился, что не мог встретиться с ней раньше, так как попал в аварию. “Центру нужны новые данные”, – сказал он. Великобритания уже не была врагом Советского Союза, но при этом еще и не стала его союзником. Москва жаждала информации. “Какие связи вы сможете установить? В военных кругах? В политических? Вы должны создать новую сеть информаторов. Когда сможете использовать передатчик?”

Она рассказала Аптекарю, что сможет привести аппаратуру в состояние полной готовности в течение суток.

Урсула снова была в игре.

Стоило ей восстановить радиосвязь с Москвой, как события, произошедшие за тысячу с лишним миль, на западных границах Советского Союза, перевернули весь ход войны и роль, которую играла в ней Урсула.

22 июня 1941 года Германия напала на Россию. Операция “Барбаросса” была самым масштабным вторжением за всю историю военного дела, когда около трех миллионов немецких солдат наступали вдоль линии фронта протяженностью в 1800 миль. Так началась война Гитлера на уничтожение, давно запланированная операция по ликвидации еврейского и славянского населения западной части Советского Союза, освобождению Lebensraum (жизненного пространства) для немцев и уничтожению большевизма. “Нужно лишь пнуть дверь – и все это гнилое строение рухнет”, – заявлял фюрер. Миллионы жертв и четыре года ожесточенных боев докажут, что он катастрофически заблуждался. Советские шпионы, в том числе Рихард Зорге в Токио и Шандор Радо в Швейцарии, предостерегали о грядущем наступлении, но Сталин отказывался им верить, будучи убежден, что, пока Германия ведет безысходную войну с Британией, Гитлер никогда не решится воевать на два фронта, напав на Россию. Свита Сталина слишком боялась его, чтобы рассказать правду.

Для Урсулы, ее семьи, мужа, бывшего мужа, бывших любовников и коллег-разведчиков начало войны на Восточном фронте перевернуло все. Великобритания и Советский Союз теперь стали союзниками, к которым через полгода примкнули США после налета Японии на Перл-Харбор. Ненавистный стольким коммунистам советско-германский пакт был в одночасье уничтожен.

Урсула испытывала одновременно потрясение и воодушевление. Немецкие войска наступали, одерживая легкие победы одну за другой и оккупируя советские территории; казалось, что Москва падет, а сам коммунизм канет в Лету. Урсула писала, что была “потрясена” сообщением о внезапной атаке. Однако она испытала облегчение при мысли, что ей больше не придется притворяться, будто она поддерживает циничный пакт Сталина с Гитлером. Москва вышла на связь ровно в тот момент, когда ее шпионская работа снова могла быть направлена на уничтожение нацизма. Теперь она стала бойцом, а не просто наблюдателем, и воевала бок о бок с британцами.

В день начала операции “Барбаросса” Уинстон Черчилль произнес одну из самых впечатляющих военных речей, переданную в прямом радиоэфире Би-би-си: он клялся сражаться с Гитлером на суше, в воздухе и на море до тех пор, “пока, с Божьей помощью, мы не избавим землю от его тени”. Великобритания встала плечом к плечу с Америкой и СССР: “Опасность, угрожающая России, – это опасность, грозящая нам и Соединенным Штатам, точно так же как дело каждого русского, сражающегося за свой очаг и дом, – это дело свободных людей и свободных народов во всех уголках земного шара”.

Прильнув к своему приемнику, Урсула, затаив дыхание, слушала выдающуюся речь Черчилля, которую она назвала “блестящей”. “Нападение Гитлера на Советский Союз произвело сильнейшее впечатление на Британию”, – писала она.

В течение нескольких дней после начала операции “Барбаросса” Москва не отвечала на сообщения. Когда ей наконец удалось установить радиосвязь, Урсула выяснила, что Центру требовались разведданные о Британии. Что на самом деле думают политики и генералы? Насколько искренни слова Черчилля? Поддержит ли Великобритания Россию? Роберт Кучински, имевший обширный круг друзей и знакомых с хорошими связями, занимал уникальное положение, чтобы ответить на эти вопросы. Многие из его знакомых экономистов-леваков и политиков-лейбористов непосредственно участвовали в решении военных задач. Урсула сочла, что настало время завербовать отца в советскую разведку. Профессор согласился сообщать ей любые сведения, которые ему удастся раздобыть, понимая, что она каким-то образом будет передавать их в Москву; о том, что его дочь работает на разведку РККА, он не знал. Роберт Кучински докладывал, что “ведущие британские политики предвидят поражение Советского Союза в течение трех месяцев”.

После расторжения советско-германского пакта Юрген Кучински немедленно изменил свою позицию: теперь он перестал называть войну хитроумным замыслом империалистов и отстаивал ее как моральную необходимость. В МИ-5 отнеслись к переменам в его настроениях с одобрением, отмечая, что коммунист-сорвиголова прекратил “распространять пораженческую пропаганду среди беженцев” и теперь “выступает за сотрудничество с союзниками и активную помощь СССР”. Юрген также передавал Урсуле все, что могло представлять интерес или пользу для Москвы. Несмотря на то, что официально Юрген не был завербован советской военной разведкой, у него теперь было собственное кодовое имя – Каро. Из радиосообщений лондонской резидентуры (разведки, работавшей в советском посольстве) в Москву, перехваченных в 1941 году и расшифрованных спустя много лет после войны, очевидно, как высоко ценил его возглавлявший военную разведку в Лондоне генерал-майор Иван Андреевич Скляров: “Я безусловно рекомендую Юргена Кучински. Он блестящий ученый, еврей, экономист глубоких марксистских убеждений. Я удостоверяю полную его надежность. Он знает не только Германию, но и Европу, и станет более ценным и надежным источником для нас, чем все, кого я знаю… Он высокий, худой, смуглый, некрасивый, совершенно гениальный и весьма политически устойчивый”. В отличие от отца, Юрген прекрасно знал, куда именно попадали разведданные, которые он передавал Урсуле.

Сонина агентура, начавшаяся с членов ее семьи, постепенно разрастется в обширную сеть информаторов, предоставлявших – сознательно или несознательно – самую разную полезную для Москвы информацию: экономическую, политическую, техническую и военную. На званых ужинах в Хэмпстеде левые британцы-интеллектуалы свободно обменивались сплетнями и секретами, не догадываясь, что через одного из Кучински все это отправляется в Москву при помощи радиопередатчика Урсулы. Одним из “полезных источников информации” был Ганс Кале, немецкий коммунист и бывший боец интербригад, который, будучи военным корреспондентом американских журналов Time и Fortune, обладал доступом к весьма полезной информации.

В донесении из лондонской резидентуры в Москву, отправленном 31 июля 1941 года и частично расшифрованном в 1960-е годы, отмечалось: “ИРИС встречался с СОНЕЙ [sic] 30 июля”. В записке указывается, что она отправляла донесения в Москву ежедневно с часовыми интервалами в ночное время, а также передавала дополнительные разведданные при помощи микрофотоснимков, которые прилагались к письмам и пересылались в тайники нейтральной Испании или Португалии, где их забирали сотрудники советской разведки. Центр платил ей 58 фунтов в месяц, задним числом рассчитавшись с ней за предыдущие месяцы с момента ее прибытия в Ливерпуль, что в Англии военного времени составляло вполне приличную сумму. Годы спустя в МИ-5 все еще ломали голову над личностью Ириса: “Вероятно, английское имя ИРИС используется как кодовое имя какой-то женщины. По-русски ИРИС означает либо цветок, либо вид конфет; данное слово представляется маловероятным вариантом для кодового имени”. Ирисом, разумеется, был Николай Аптекарь, внушительный сотрудник советской разведки, который бы посмеялся, что его приняли за женщину и назвали в честь конфеты или цветка.

Каждые две недели Урсула добиралась поездом до Лондона, чтобы встретиться с “Сергеем”: они никогда не виделись в одном и том же месте, встречи длились не дольше пятнадцати минут и происходили, как правило, под покровом темноты, которой всегда так боялась Урсула. “В этом затемненном городе с померкшими фонарями, где не светились даже окна, мне было страшно. На улице не было ни души, а любой прохожий был невидимкой. Я стояла в кромешной тьме, думая, что вот-вот кто-то схватит меня за горло. Едва заслышав тихие шаги, я переставала дышать и выдыхала с облегчением, если это был «наш человек»”.

В МИ-5 за Кучински продолжали присматривать. В записке от февраля 1941 года сообщалось, что, по данным “разнообразных источников”, Юрген Кучински поддерживает прямую связь с советской разведкой. Однако альянс между Англией и Советским Союзом сместил фокус МИ-5: когда русские оказались на их стороне, слежка за диверсантами-коммунистами беспокоила службу безопасности меньше, чем охота на нацистских агентов. Наблюдение за Кучински постепенно слабело, а потом и вовсе прекратилось. Нацистских шпионов в Британии фактически уже не было: все до единого были перехвачены благодаря дешифровщикам из Блетчли-парка и в дальнейшем казнены или перевербованы английской разведкой. Зато советских шпионов было хоть отбавляй: “Кембриджская пятерка” – Ким Филби, Энтони Блант, Дональд Маклин, Гай Берджесс и Джон Кернкросс, занимавшие важное положение в британском истеблишменте, – и одна неприметная беженка-домохозяйка в Оксфордшире, агент Соня, глаза и уши советской военной разведки в Британии.