Бен Кейв – Опасен для общества. Судебный психиатр о заболеваниях, которые провоцируют преступное поведение (страница 35)

– Мне сказали, что это перелом Потта[42], но я думаю, что это врачи просто смеются надо мной.

– Нет, – сказал я, – это действительно перелом Потта. Так иногда называют переломы лодыжек.

Он подозрительно посмотрел на меня.

– Почему вас обвиняют в краже со взломом? – спросил я. – Что вы украли?

Казалось, он расслабился.

– Я взял с прикроватного столика его часы. А потом спустился вниз, но боль была такой сильной, что я вызвал скорую.

– Ясно.

У всех нас есть своеобразные убеждения, которые могут выглядеть немного странными. Получается, что бред – это, собственно, наши непоколебимые убеждения, которые кажутся странными другим, но никакие доказательства, сколько бы их ни было, не заставят нас изменить свое мнение. А если его можно изменить, то это уже не бред, а просто прочно укоренившиеся убеждения, и нам всем позволено немного заблуждаться.

ДИАПАЗОН ВЕЩЕЙ, ОТНОСИТЕЛЬНО КОТОРЫХ ВЫ МОЖЕТЕ ЗАБЛУЖДАТЬСЯ, БЕСКОНЕЧНО РАЗНООБРАЗЕН.

Если один во что-то верит, то другой всегда может считать, что он заблуждается. Это может быть убеждение о любви или религии, о бедности или величии, о ревности или правильном примере, о преследовании или о чем-то еще.

Если принц Чарльз посылает вам тайные любовные послания, когда вы смотрите «Жителей Ист-Энда», значит, у вас эротоманический бред. Если вы думаете, что вы сам принц Чарльз, когда на самом деле работаете в кафе Asda, то это мания величия. Если ведущий новостей «Би-би-си» упоминает что-то о вас, освещая последний кризис, это тоже бред, если только вы случайно не премьер-министр.

Все виды бреда связывает воедино тот факт, что убеждения не меняются, как ни пытайся урезонить пациента.

БРЕДОВЫЕ МЫСЛИ ПОЧТИ НЕИЗМЕННЫ, И ЛЮДИ СКЛОННЫ ДЕЙСТВОВАТЬ В СООТВЕТСТВИИ С НИМИ.

Человек, который думает, что принц Чарльз любит его, идет в Букингемский дворец и требует аудиенции. Все идут в Букингемский дворец. Человек, который считает себя принцем Чарльзом, меняет свое имя на «Чарльз» и пытается взимать арендную плату с герцогства Корнуолл. Человек, про которого говорят на «Би-би-си», пишет гневные письма в адрес телекомпании.

«Уважаемая „Би-би-си“, я хотел бы пожаловаться на постоянные ссылки Амола Раджана на размер моих ног…»

Вы, должно быть, поняли, что мания преследования – это самый распространенный тип бреда, с которым имеют дело психиатры. Самый опасный тип – это бред ревности. Профессор Пол Маллен, судебный психиатр, великолепно описывает этот феномен. Он предлагает представить, что вы прогуливаетесь по прекрасному пляжу теплым вечером. Вдалеке наблюдаете пару, сидящую в лучшем ресторане, им подают шампанское. Подойдя ближе, вы видите, что они расслабленны, счастливы и близки друг с другом, и вспоминаете свой двухзвездочный гостиничный номер с видом на железную дорогу.

Эмоция, которую вы испытываете, – это зависть.

По мере того как вы приближаетесь к этим двум влюбленным, у вас появляется чувство, будто вы знаете эту женщину. Вы ускоряете шаг, и в конце концов вам становится безошибочно ясно, что эта женщина – ваша жена, несмотря на то, что обычно она не носит таких откровенных платьев. А потом она наклоняется вперед и нежно целует мужчину в губы.

Эмоция, которую вы испытываете в этот момент, – это ревность.

Она превосходит зависть и связывает воедино любовь, потерю и гнев. Из всех эмоций именно ревность заставляет убивать близких людей.

Следующее соображение заключается в том, почему человек придерживается бреда, и это более, чем что-либо другое, помогает проникнуть в суть вещей.

Например, если я думаю, что у моей жены роман, это может быть правдой, а может и не быть. Если я верю, что у нее роман, потому что я нашел в ее телефоне сообщения о сексе с другим мужчиной, а под ее подушкой – чужие трусы, которые я поспешно засунул обратно, когда неожиданно вернулся с работы пораньше, это вполне может быть правдой. Так что это не бред.

Но если я прихожу домой специально раньше в поисках доказательств ее неверности, основываясь лишь на слове из кроссворда в Telegraph, которое, кажется, имеет особое значение (5 букв, «женщина легкого поведения»), а незнакомец, сидящий напротив меня в автобусе, использует телепатию, чтобы сказать мне, что моя жена – наглая шлюха, то это бред, даже если моя жена и впрямь каждый вторник проводит с кем-то время в парке.

Кстати, если вам интересно, 5 букв вниз – это «шлюха», а она нет. Я проверял. У нашей дочери тренировка в парке по вторникам во второй половине дня.

Я возобновил общение с Кейраном на следующий день. К этому моменту я уже поговорил с его женой.

– Есть еще кое-что, о чем я хотел спросить, Кейран. Как вы думаете, почему ваша жена накачивала вас наркотиками?

Кейран пристально посмотрел на меня.

– Знаете, она очень умная. Она никогда не оставляет следов, она делает мне укол, когда я сплю.

– Ладно, хорошо, – сказал я.

Я думаю, он чувствовал, что теряет меня.

– Видите ли, – сказал он, – я думаю, она узнала, что у меня был роман, и теперь пытается отомстить.

– Ладно, – повторил я.

Его жена Оливия при разговоре по телефону показалась очень милой. Она не походила на неразборчивую в связях отравительницу, но, честно говоря, я ведь никогда не встречал ее лично. Я пойду дальше – ее голос звучал действительно мило, и, хотя она явно заботилась о Кейране, она не могла выносить его бесконечных угроз и обвинений.

– Это из-за наркотиков, которые он принимает, доктор. Он всегда был ревнивым, но после кокаина просто съезжает с катушек. Однажды, – сказала она мне, – он схватил меня за шею и придавил к стене, пытаясь заставить меня сказать ему правду. Я потеряла сознание.

Мне вспомнилось цветное приложение к воскресной газете с миниатюрными фотографиями примерно ста женщин на обложке. Все они были убиты своими партнерами. Становится все более очевидным, что женщины могут быть столь же склонны к насилию в отношениях, как и мужчины. Но мужчины, как правило, физически сильнее и могут причинить больше вреда. И часто именно тогда, когда женщина наконец «признает», что она неверна, просто чтобы успокоить своего обвинителя, в нее вонзается нож. Никогда не стоит выходить с повинной только для того, чтобы заставить партнера прекратить издевательства: на самом деле это действительно опасно.

– Никогда не признавайтесь в том, в чем он вас обвиняет, – посоветовал я ей.

Потом она спросила меня, что с ним будет. Я сказал ей, что попрошу местную психиатрическую службу прийти к нему. У него был бред ревности, и ему нужно находиться в больнице с запертой дверью и за высоким забором. Пока мы не выяснили, в чем причина психоза. Это могут быть наркотики. Это может быть связано с его личностью и глубинными проблемами, а может быть началом шизофрении или бредового расстройства. Меня всегда учили, что бред ревности является сильным предиктором насилия – это и «командные галлюцинации», когда голоса говорят вам что-то делать. Иногда они звучат безобидно – «Причешись», а иногда опасно – «Убей его».

Нас правильно учили. Я видел много случаев насилия, совершаемого ревнивыми мужьями. Ревнивые мужчины никуда не годятся, и я должен был сказать ей, чтобы она ушла от него – вот как я бы поступил сейчас.

– Бен, как все прошло с двумя пациентами, которых я тебе дала?

– Отлично, спасибо, Вики.

– Что с человеком, который превысил скорость?

– Он хотел убить Дьявола. Я отправил его в больницу. Биполярное или шизоаффективное расстройство. Он представлял угрозу и нуждался в лечении.

– А что насчет другого парня; это кража со взломом, не так ли?

– Бред ревности. Он собирался убить свою жену. И, возможно, и соседа тоже.

– О! У них был роман?

– Я не знаю. На самом деле это не имеет значения. Я тоже перевел его в больницу. Возможно, он переборщил с кокаином, но ему нужно стационарное обследование. Он тоже представлял угрозу и нуждался в лечении.

Я ЛЮБИЛ СЛУЧАИ, КОГДА ЛЮДИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НУЖДАЛИСЬ В ЛЕЧЕНИИ И ИХ МОЖНО БЫЛО ОТПРАВИТЬ В БОЛЬНИЦУ ВМЕСТО ТЮРЬМЫ. ВОТ ПОЧЕМУ Я ВЫПОЛНЯЮ ЭТУ РАБОТУ.

Так что всем повезло, что я так и не стал пилотом. Близкое попадание для пилота – это плохо.

Капитан Кейв, вы говорите, что, когда вы приземлялись в Лас-Вегасе, главный бульвар выглядел как посадочная полоса?

Психиатрия – это другое дело. Для нас событие, близкое к провалу, может быть самым хорошим исходом, на который мы можем надеяться. Я не могу сказать, что эти двое мужчин пошли бы на убийство, но оба выглядели так, будто именно это и случится.

Не было никакого недостатка в уходе. Никто их не подводил. Все решения принимались правильно. Система, от дорожных инспекторов до сотрудников тюрем, от процесса приема в тюрьме до службы судебной экспертизы в пределах досягаемости, – все это работало. И все это сработало без проблем, создав скрытый результат. Никаких фанфар. Никаких заголовков.

Убийства не произошло.

Но, к сожалению, никто этого не знает. И у меня на столе нет шоколадных конфет.

– Ясно, – сказала Вики. – Тебе здесь нравится?

– Да. Да, нравится. Эта работа больше связана с тем, как общество реагирует на преступление, чем собственно с психиатрией. Что дальше?

– Ты уже беседовал с кем-нибудь из сексуальных преступников?

– Нет, – сказал я. – Звучит интересно.

Сексуальные преступники: человек-спичка

Существует связь между тем, что я оказался весь в моче, фильмом «Большой побег» и педофилом с деменцией, обвиненным в изнасиловании.