Бен Кейв – Опасен для общества. Судебный психиатр о заболеваниях, которые провоцируют преступное поведение (страница 14)

Ощущение, что вы подверглись сексуальному насилию, когда этого не произошло, не является чем-то необычным – это есть даже в фольклоре и мифологии: нападающий мужчина-демон – это инкуб, а если женщина, то это суккуб.

Да даже меня обвиняли в том, что я инкуб. Как-то я лечил пациента в Лейквью-Хаус в отделении средней безопасности, и он жаловался, что я насиловал его каждую ночь до бесчувствия бóльшую часть недели.

Несмотря на записи, свидетельствующие о том, что в то время меня даже не было в больнице, он также утверждал, что насилие совершалось по заказу королевы и под руководством нескольких офицеров МИ5. Но я помню очень странную встречу с моим руководителем на следующий день после того, как пациент впервые пожаловался на меня.

– Бен, я просто хочу проверить, ты не приходил на работу прошлой ночью, правда?

К счастью для меня, я не приходил в отделение, но, к несчастью для пациента, моя невиновность доказала, что у него галлюцинации, и в конечном счете подтвердила диагноз – шизофрения.

НАДО СКАЗАТЬ, ЧТО ЗА ГОДЫ МОЕЙ ПРАКТИКИ ПАЦИЕНТЫ ОБВИНЯЛИ МЕНЯ И В ИЗНАСИЛОВАНИИ, И В СГОВОРЕ С ОГРОМНЫМ КОЛИЧЕСТВОМ СЕКРЕТНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ – ЯКОБЫ МОЯ ЦЕЛЬ ПОДЧИНИТЬ И КОНТРОЛИРОВАТЬ ИХ.

Несколько человек обвинили меня в убийстве их родственников, а в одном случае пациент сказал, что я убил его самого. Он даже позвонил в полицию – честно, в тот момент, когда офицер принял вызов, мне было не до смеха, я бы предпочел превратиться в муху на стене.

«Итак, мистер Смит, если я правильно понял, вы мертвы, и ваш врач убил вас. Хм-м-м… похоже, это задание для сержанта».

Ну тут уж ничего не поделаешь – издержки профессии. О каждом из таких случаев сообщалось в соответствующие инстанции, все это внимательно рассматривалось и анализировалось. И, кстати, бывает и хуже. Доктор Ян Фальковски, мой коллега, был арестован и обвинен в изнасиловании до того, как выяснилось, что заявительница страдала манией преследования и все выдумала, но весьма натурально – она даже умудрилась найти в каком-то мусорном ведре использованный презерватив и испачкала спермой свои трусики. Ее отправили в тюрьму.

Но возвратимся к миссис Кэмпбелл. У нее был совсем другой тип симптомов. Я объяснил свое замешательство, извинился и начал снова. После этого она, казалось, смягчилась, и я даже оказался «милым молодым человеком», когда мы расстались.

Я зашел в кабинет с документами и достал ее карту. В ней описывалось четыре инцидента, и в каждом случае она говорила, что один из ее соседей подвергал ее сексуальному насилию. Диагноз – шизофрения.

Ее госпитализировали, лечили антипсихотическими препаратами и примерно через три недели отправили ее домой. Пациентка отрицала, что больна, но по крайней мере больше не беспокоилась о том, что ее насилует сосед.

Мое первое дело. Мой первый урок.

Нужно слушать. Люди не всегда говорят именно то, что имеют в виду, но это хорошая отправная точка.

«Луп-де-ду-у-у-у».

Бред: не верьте всему, что думаете

– Когда вы отрезали себе пенис? – спросил я.

Необычный разговор за игрой в шашки, правда? Даже для студента-медика. Мы разговаривали около часа и, казалось, достаточно хорошо ладили, возможно, потому, что Грэм выигрывал партию. Он был пациентом отделения общей психиатрии больницы Святого Иуды. Я часто оставался, чтобы посмотреть, что представляет собой отделение после того, как врачи уходят домой.

Все казалось спокойнее, пациенты были более «живыми» – большинство из них скорее совы, чем жаворонки. В общем, я стал этакой неотъемлемой частью отделения, чем-то вроде доски с расписанием работы спортзала на стене.

Все было так, как я хотел.

Я ЕЛ ВМЕСТЕ С ПАЦИЕНТАМИ, Я ДАЖЕ СПАЛ ТАМ, ЕСЛИ ИМЕЛАСЬ СВОБОДНАЯ КОЙКА.

В общем, еще чуть-чуть, и меня можно было бы назвать «почетным пациентом отделения», даже несмотря на то, что на груди у меня висел бейджик с моим именем и статусом студента.

– Около двух лет назад, – сказал Грэм в ответ на мой вопрос о пенисе. – Тогда мне было плохо. Я могу рассказать вам, если хотите. Я все еще вижу, как врачи читают об этом в моей карте, а потом смотрят на меня, но больше ничего не спрашивают.

Я кивнул и передвинул свою фишку, которую он тут же «съел».

– Мне было около двадцати, когда все началось. Я только что расстался со своей девушкой, примерно за месяц до того, как я сделал это с собой. Потом я подумал, что у меня венерическое заболевание. Я не знаю почему, но я был уверен. Поэтому я пошел в местную клинику, врачи не смогли ничего найти, но все равно дали мне немного пенициллина и сказали, чтобы я возвращался, если буду волноваться. Ну, я и волновался. Вот почему я вернулся на следующий день и сказал, что беспокоюсь, что они что-то пропустили. Они снова были очень милы со мной, но опять ничего не смогли найти.

– А о чем вы беспокоились?

– О сифилисе, – сказал Грэм. – Я не столько беспокоился, что заразился, я просто вроде как знал, что заразился. Это трудно объяснить. Мне говорили, что я брежу.

– У вас были какие-нибудь симптомы?

– Нет. Я прочитал все о сифилисе. Я думаю, что, возможно, испытывал дискомфорт при мочеиспускании, но ничего серьезного.

– И что вы сделали?

– Я опять вернулся в больницу. И продолжал возвращаться снова и снова. В конце концов мне там сказали, что я им надоел и чтобы я уходил.

– Вы обращались куда-нибудь еще?

Грэм, казалось, на мгновение замер, затем сделал еще один ход.

– Обратиться куда-нибудь еще? – повторил он так, как будто такая идея никогда не приходила ему в голову. – Нет, я никуда не ходил. – В его голосе звучало беспокойство. – Наверное, мне следовало бы это сделать. Другие врачи могли бы его найти.

– Найти сифилис?

– Да. Они так ничего и не нашли. Я писал на них жалобы, но все было бесполезно. В конце концов я решил продезинфицировать себя сам.

– Продезинфицировать?

– У меня было немного отбеливателя, я думал, он убьет инфекцию. Это безумие, конечно.

– Да, – сказал я. То, что он расценивал это как безумие, вселяло надежду.

– Но мне следовало лучше подумать. Отбеливатель не избавит от него.

– О… И что вы сделали?

– Вот тогда я и решил взять дело в свои руки.

Он сделал паузу и тревожно спросил меня:

– Бен, вы в порядке?

Я, должно быть, побледнел или позеленел в этот момент, поэтому он заволновался.

– Хотите чаю? – спросил он.

– Нет, спасибо. Ничего не надо. Что вы сделали, Грэм?

– Ну, в клинике же мне сказали, чтобы я больше не приходил туда.

– Почему?

– Они сказали, все потому, что я угрожал врачу, но на самом деле это было потому, что врачи не обращались со мной должным образом. Они что-то от меня скрывали.

– И что потом?

– Остальное вы и так знаете. Я пошел в гараж и нашел стамеску.

– Да.

– И я положил свой пенис на верстак.

– М-м-м.

– И отрезал конец своего пениса. Ту часть, в которой была инфекция. – Он пристально посмотрел на меня. – Уверены, что не хотите чаю?

– Спасибо. Хочу.

Я оглядел настенную доску, пока Грэм ходил на кухню. Черное и белое. Правила и порядок. Ясность.

Он вернулся, и я положил немного сахара в чай и тщательно его размешал.

– Почему вы сейчас здесь?

– Из-за моего врача. На прошлой неделе я был у него в клинике, и он сказал, что мне не помешало бы лечь в больницу, чтобы разобраться с моим лечением.

– Почему?

– Не знаю. Он сказал, что беспокоится обо мне.

– И что вы ему ответили?

– Я сказал, что беспокоюсь, что сифилис распространился. Вы знаете, это может произойти в любом месте тела. – Он указал на свой висок. – Он может проникнуть даже в мозг.