Бен Кейн – Орлы на войне (страница 67)

Выстояли они и во время следующей атаки. Германцы были вынуждены отойти, понеся тяжелейшие потери. Во время короткой передышки между атаками Тулл успел убедиться, что его когорта тоже держит свои позиции. Иное дело – остальная часть Первой. Некоторые центурии держались стойко, однако, судя по громким ликующим крикам противника и нарастающей ярости их атак, другие части Первой когорты несли тяжелые потери, а может, и вообще были уничтожены. Тулл задался мысленным вопросом, правильно ли он поступил, приведя своих солдат в поддержку Первой когорте. Ведь если ситуация ухудшится, его солдаты тоже дрогнут. Стоит этому произойти, как и ему, и им конец. Да что там – это будет означать конец Фенестеле с его центурией, а возможно, и всей их когорте.

Неудивительно, что Тулл с облечением вздохнул, когда варвары вскоре вновь отступили. Нет, они не были разбиты – многие шли небрежно, прогулочным шагом, бросая через плечо оскорбления в адрес римлян, – но все же отступали на исходные позиции. Не иначе как решили устроить передышку, подумал Тулл. Он и сам был не прочь отдохнуть. Теперь перед ним стояла одна малоприятная дилемма. Вскоре враг снова двинется в атаку. Оставаться ли ему здесь или лучше вернуться к своей когорте? Или, может, вообще махнуть рукой на остатки Первой и пробиваться вперед, ближе к орлу их легиона? Нельзя допустить, чтобы штандарт достался врагу. Его солдаты могли бы помочь сохранить орла. Осознание безвыходности положения помогло Туллу отбросить не только предосторожность, но и армейские правила.

Приказав солдатам Первой когорты стоять до конца, он подозвал к себе своих легионеров – недосчитавшись при этом троих – и повел их назад, к своей когорте. Фенестела встретил его с распростертыми объятиями.

– Мы чудом, но выстояли. Хотя, боюсь, долго не продержимся.

– Если мы останемся здесь, то уже к вечеру станем пищей для воронов, – согласился Тулл. – Посмотри вон туда.

Он указал на полоску сухой земли справа от них, что тянулась параллельно дороге, отделяя последнюю от болота. Фенестеле хватило одного взгляда, чтобы понять, что имеет в виду центурион. Без лишнего шума Тулл вывел своих солдат на сухую полосу и повел в обход Первой когорты. Как и следовало ожидать, легионеры бросали в их сторону хмурые взгляды, а один опцион даже крикнул, что без разрешения Вара они не имеют права менять порядок колонны. Но Тулл даже бровью не повел.

Определить, где находится центр Первой когорты, было трудно – от ее упорядоченности не осталось и следа. Пройдя шагов двести-триста, Тулл вернул свой отряд на дорогу. Опасения по поводу сохранности орла переросли в откровенную тревогу. Потери Первой когорты ужасали. Дорога была усеяна телами легионеров – мертвых, раненых, умирающих. В строю зияли бреши, отчего он напоминал рыболовную сеть, которую ни разу не чинили.

К счастью, кое-кто из центурионов уцелел, а также часть знаменосцев. Увы, это были сигниферы, знаменосцы центурий. А вот аквилифера – и его штандарт, орла легиона, – Тулл нигде не заметил.

– Где орел? – рявкнул он на опциона, который оказывал помощь раненым.

Тот посмотрел на Тулла. В его глазах читались боль и стыд. На грязных щеках виднелись дорожки слез.

– Его нет. Он утерян.

– Что? – Тулл схватил опциона за руку и низко наклонился, сверля его взглядом. – Каким образом?

– Их было слишком много, центурион. Они бросились прямо на него – два десятка варваров, если не больше. Наши центурионы делали все, что могли. Они толкали нас и так, и эдак, чтобы мы могли его защитить. Трое из них погибли, защищая его. А также несколько десятков солдат. Я теперь единственный опцион. Остальные все полегли. – Он поник головой. – Лучше б я погиб. Оно так и было бы, не потеряй я на какое-то время сознание.

Изумленный и подавленный этими словами Тулл отпустил опциона. Приказав своей когорте провести перегруппировку, сам он отправился на поиски старшего офицера – в надежде, что тот опровергнет слова опциона. Потерять орла – такое просто не укладывалось в голове. Солдат пойдет на что угодно – на верную смерть, на тяжелое ранение, на потерю конечности, – лишь бы символ мощи и славы Рима не попал в руки к врагу. Тулл именно так и поступил бы. Он не мог припомнить случая, когда легион в последний раз терял орла. Нет-нет, опцион ошибся, твердил он самому себе.

Не обращая внимания на легионеров – несчастных, измотанных, едва стоящих но ногах, – он продолжал тешить себя этой надеждой. Впрочем, недолго. Наконец ему встретился центурион Фабриций из второй центурии. Тулл знал его как жуткого болтуна. Увы, сегодня тот выглядел так, будто у него на глазах только что вырезали всю его семью: остекленевший взгляд, серая кожа. Он недоуменно посмотрел на Тулла.

– Ты не из Первой центурии.

– Нет. Я Тулл, старший центурион Второй когорты.

– А! – Фабриций равнодушно отвел взгляд и потрогал окровавленными пальцами рукоятку меча.

– Это правда? – сурово спросил Тулл. – Орел действительно потерян?

Ответа не последовало.

– Отвечай мне! – крикнул Тулл, хотя Фабриций и был выше его по рангу.

– Да, это правда, – пробормотал тот, не решаясь встретиться с ним глазами.

– Я привел сюда моих солдат. Мы бы… Я хотел… – Тулл осекся. Пустые слова, пустые обещания. Орла уже не вернуть. Он посмотрел на насыпь и беснующихся на ней варваров. – Они унесли его с собой?

– Да.

– Как давно?

– Не знаю. Не очень давно.

Мысли лихорадочно завертелись в голове Тулла. Если собрать всех солдат – и его собственных, и Первой когорты, – сумеют ли они штурмом взять укрепление варваров? Сумеют ли вернуть орла? Всего один взгляд на ближайших к нему легионеров – и его надежды обратились в прах. Все до последнего на пределе сил. Да и его парни не в лучшем состоянии. Такие солдаты не штурмуют вражеских позиций, да еще в условиях численного перевеса противника. Ни о каком успехе не может быть и речи, не говоря уж о том, чтобы вернуть трофей, который враг ни за что не выпустит из рук.

«Какой же ты ублюдок, Арминий, – подумал Тулл. – Грязный, вероломный ублюдок…» Никогда еще ему не было так горько на душе. Так горько и так стыдно. И неважно, что его не было здесь, когда варвары схватили орла. Тот принадлежал всему Восемнадцатому легиону. Его легиону, которому он отдал пятнадцать лет своей жизни. Унижение было тем острее, что Семнадцатый и Девятнадцатый уберегли своих орлов. И если ему суждено выйти из этого кошмара живым, это все равно будет означать смерть Восемнадцатого легиона. Легион без орла подлежал роспуску.

В этот момент Тулл был готов предаться отчаянию. Готов лечь в грязь, и пусть весь мир рушится вокруг него.

Но он этого не сделал. Его удержало одно – его солдаты. Он не мог отправиться к Гадесу, зная, что бросил их на произвол судьбы. Его когорта должна двигаться дальше. Ибо остаться здесь значило умереть.

– Да пребудут с тобой боги! – сказал он Фабрицию.

Тот сначала растерялся, затем рассвирепел.

– Ты куда?

– К своей когорте.

– А как же орел? – потребовал Фабриций. – Его нужно вернуть!

Тулла вновь охватил стыд, не в последнюю очередь потому, что в данном случае он был бессилен что-то исправить.

– Вообще-то, он был потерян, потому что ты и твои офицеры не смогли его защитить, – ощерился он.

Фабриций сплюнул в грязь.

– Я постараюсь, чтобы это дошло до Вара.

– Я сам ему все скажу! – огрызнулся Тулл. – И пусть он судит, кто из нас двоих прав, а кто нет. Но ты, болван, вряд ли это узнаешь. Помяни мое слово: останься ты здесь, и вы все умрете! Нам никогда не одолеть этих вонючих ублюдков, по крайней мере пока сражение идет на их условиях. Наш единственный шанс – да-да, другого у нас нет! – двигаться дальше.

С этими словами, пропустив мимо ушей грозный окрик Фабриция, Тулл зашагал прочь. Оставалось лишь надеяться, что тот образумится, пока не поздно. Сам он выбросил судьбу Первой когорты, да и орла, из головы. На первом месте для него собственные солдаты, а все остальное – в последнюю очередь, включая самого Вара. Особенно Вара. «Я ведь говорил ему, – повторял про себя Тулл, чувствуя, как в глазных яблоках пульсирует бессильная ярость. – Я надеялся, что он меня выслушает! Но он не выслушал, и вот теперь мы здесь. Сотни солдат погибли, орел потерян. И это только в Восемнадцатом легионе. Кто скажет, что сейчас происходит с остальной армией?»

Пройдя некоторое расстояние, Тулл замер на месте, потрясенный кровавым зрелищем. О боги, какая же страшная участь постигла старших офицеров и их свиту! То ли потому, что варвары заметили группу из легата, трибунов и префектов, то ли потому, что их охраняла всего одна когорта. Этого он не знал. Но похоже, что здесь атака германцев была еще более яростной, чем та, что обрушилась на его солдат. В кровавой схватке погибли более двухсот легионеров. Среди них Тулл насчитал четверых трибунов, двух префектов и нескольких центурионов. К счастью, он не заметил среди мертвых тел легата. Хорошо также и то, что старшие офицеры не остались стоять, а двинулись дальше.

Он вновь посмотрел на вражескую насыпь. Посмотрел с уважением.

Похоже, варвары заметили его взгляд. Барритус возобновился. Из ближайших отверстий в насыпи выбежали несколько воинов и принялись осыпать римлян проклятиями. Некоторые даже спустили штаны и принялись демонстрировать гениталии. В иной день у Тулла наверняка нашлось бы для них крепкое словцо. Увы, сегодня он наблюдал за ними в хмуром молчании. Похоже, варвары не сомневаются в своем превосходстве, а значит, вскоре нападут снова.