Бен Кейн – Орлы на войне (страница 39)

– Стойте, вы уже близко! – крикнул он, когда узипетов отделяло от него не более пятнадцать шагов.

Вожди нехотя остановились. Тулл молчал, давая им возможность осознать, какое количество солдат он привел с собой.

Первым заговорил Рыжеволосый.

– Ты пришел разрушить нашу деревню?

Центурион ответил не сразу, довольный тем, что место негодования в глазах некоторых вождей занял страх. Его опасения по поводу возможной засады развеялись. Они заплатят наложенный Варом налог.

– Благодарите наместника за его милосердие. Не сегодня, – произнес он и вновь замолчал, чтобы узипеты переварили его слова. Вожди полушепотом начали задавать друг другу вопросы. Рыжеволосый слушал их, переминаясь с ноги на ногу.

– Тогда зачем ты пришел сюда? – спросил он наконец.

– Ты и сам знаешь.

– Из-за того, что натворили наши воины, – признал Рыжеволосый.

– Верно. Наместник Вар прислал меня передать вам его волю, – произнес на германском наречии Тулл, однако во избежание ошибок, которые потом могут быть превратно истолкованы, вновь переключился на латынь. Правда, говорил четко и медленно, чтобы Рыжеволосый успевал перевести.

– Вы наверняка слышали, что их отряд практически весь уничтожен, а те немногие, что остались живы, проданы в рабство. Однако на этом дело не закончено. Император не потерпит нарушения мира в своей империи. Никогда. Всему вашему племени положено наказание, и Вар решил наложить его в виде дополнительного налога. Тяжелого налога. – При этих его словах Рыжеволосый заметно поник. Отлично, довольно подумал Тулл. Пусть это станет хорошим уроком бешеным псам. – Вы меня поняли?

Рыжеволосый перевел. Когда он сделал то же самое в Ветере, его слова были встречены криками ликования. Сегодня Тулл увидел лишь усталые кивки и пожимание плечами. Кое-кто одарил центуриона полным ненависти взглядом. Впрочем, этого и следовало ожидать. Было бы подозрительно, если б этого не случилось.

– Поняли, – ответил Рыжеволосый старческим голосом. – И как велик этот налог?

– В схватке с вашими воинами погиб сорок один легионер и ауксиларий. Двадцать человек получили ранения. Были также убиты четыреста восемьдесят семь жителей деревни. Вар назначил следующую цену: триста денариев за каждого погибшего солдата, половина этой суммы за каждого раненого. И по сто денариев за каждого убитого жителя деревни. Общая сумма равна… – Прежде чем нанести окончательный удар, Тулл сделал паузу. – Шестьдесят четыре тысячи денариев.

Рыжеволосый перевел. Тотчас раздался хор возмущенных голосов. Впрочем, никаких угрожающих действий не последовало. Тулл с каменным лицом дождался, когда узипеты угомонятся.

– Ты должен понять, центурион, что наш народ не пользуется деньгами так, как это делаете вы, римляне, – произнес Рыжеволосый. – Мы не богаты. Налог разорит нас.

– Меня это не касается! – рявкнул Тулл. – Вы должны были представлять себе последствия, когда отпустили своих воинов в воровской набег.

– Мы не знали, что у них на уме! – воскликнул Рыжеволосый.

Римлянин улыбнулся ледяной улыбкой.

– Наместник Вар согласен принять налог в любой форме: скотом, рабами, мехами. Даже женскими волосами. Отвезите все это в Ветеру, и государственный чиновник оценит их стоимость.

При этих словах Тулл прочел на лице Рыжеволосого смесь омерзения и бессильного гнева. Впрочем, те же самые чувства отразились и на лицах других узипетов. Наверное, тому причиной женские волосы, подумал Тулл. Однако в Риме, где они шли на парики, спрос на них был крайне высок, и женские косы ценились дорого.

Рыжеволосый посовещался с другими вождями.

– И как долго мы должны платить этот налог?

– Вар требует, чтобы первая половина была выплачена в течение ближайших семи дней – эти тридцать две тысячи денариев. До окончания сбора урожая вы должны изыскать остаток суммы, а также уплатить обычный ежегодный налог. В вашем распоряжении более трех месяцев.

Рыжеволосый поморщился.

– А если к тому времени мы не соберем полную сумму, что тогда?

– Тогда солдаты вернутся и заберут его силой. – Тулл не стал добавлять, какое количество жителей деревни будет продано в рабство, чтобы возместить эту недостачу.

Рыжеволосый перевел его слова другим узипетам. Возмущенных криков не последовало. Тулл с удовлетворением отметил на лицах вождей усталое согласие.

– Мы принимаем налог Вара, – произнес Рыжеволосый.

– Мудрое решение! – заявил центурион. – И чтобы в течение часа мне в лагерь пригнали семь десятков овец!

Рыжеволосый открыл было рот, чтобы возразить, однако не стал этого делать.

– Я прослежу, чтобы это было сделано.

Тулл уже было собрался развернуть коня, когда его внимание привлек возникший среди узипетов спор. Один из вождей, с побагровевшим от гнева лицом, тыкал пальцем в грудь раба, повторяя одни и те же слова. В принципе Тулла это не касалось, и он мог развернуть коня, однако раб напомнил ему раненого легионера, которого он когда-то был вынужден бросить в Иллирии. Попав в засаду, устроенную местными варварами, Тулл и его отряд был вынужден отойти с боем. Увы, тогда он был вынужден бросить раненого легионера, которого знал уже много лет. А все потому, что варвары сверху закидывали их камнями, что повлекло многочисленные потери в рядах его солдат. Тогда это был единственно правильный выбор, но крики раненого легионера преследовали его в кошмарных снах еще много лет. Он до сих пор надеялся, что несчастный умер, раздавленный валуном, а не от рук врага. Увы, знать этого он не мог.

На глазах у Тулла вождь начал осыпать голову и грудь раба ударами. В конце концов тот не выдержал и, тоже сжав кулаки, замахнулся, чтобы ответить обидчику. Увы, ноги его были закованы в кандалы; раб потерял равновесие и упал. Сыпля проклятиями, узипет принялся пинать его ногами, а потом и вообще схватился за меч. Совесть жгла Тулла тем же огнем, что и в тот день в Иллирии.

Не раздумывая, он устремил лошадь вперед. Рыжеволосый и другие вожди разинули рты, когда он проскакал мимо. Центурион подлетел к буяну, рослому узипету, с украшенными татуировками бицепсами. Тот смерил его злобным взглядом. Раб растерянно посмотрел на них снизу вверх.

Узипет что-то процедил сквозь зубы. Тулл не понял слов, однако догадался, что они значат. Пылая праведным гневом, Тулл двинул лошадь дальше и встал между вождем и рабом.

– Твой раб пойдет со мной! – крикнул он на латыни, после чего повторил свои слова на ломаном германском наречии.

– Этот пес – моя собственность, а не твоя! – ощерился узипет и сделал шаг ему навстречу. – Что хочу, то с ним и делаю!

Тулл уперся подкованной подметкой варвару в грудь и отпихнул.

– Считай его частью уплаченного Вару налога. – Он посмотрел на раба. – Ты говоришь на латыни?

Ответом ему стал непонимающий взгляд.

– Пойдем со мной, – приказал Тулл по-германски. – Теперь ты мой.

В глазах раба промелькнуло удивление и что-то еще – неужели благодарность? Трудно сказать. Однако он без лишних напоминаний вскочил на ноги и встал рядом с Туллом.

Узипеты подхватили своего соплеменника, не давая ему упасть. Восстановив равновесие, тот с мечом двинулся на Тулла. Остальные вожди напряглись.

Кишки центуриона словно стянуло узлом. Наверное, зря он заступился за раба. Теперь одно неверное движение, и узипеты набросятся на него, как бездомные псы на кость. Он быстро посмотрел на раба. Страх в его глазах – а также шрамы и рубцы на всем теле – укрепили Тулла в своей правоте: с этим человеком обращались как со скотиной.

– Только попробуйте тронуть меня или его хотя бы пальцем! – выкрикнул он на латыни. – Боги свидетели, я отдам моим солдатам приказ атаковать вашу деревню! – Он посмотрел на Рыжеволосого. – Переведи ему.

Тот сказал пару предложений. Рослый узипет насупил брови. Затем, отхаркнув полный рот мокроты, выплюнул ее рабу под ноги.

– Сам иди туда же, – сказал по-германски Тулл.

Узипет что-то рыкнул в ответ и снова вскинул меч.

– Давай-давай, говнюк! – бросил ему Тулл, чувствуя, как гнев снова берет над ним верх.

Рыжеволосый сделал знак своему соплеменнику и что-то негромко сказал. Тулл уловил слова «слишком велик риск». Хотя лицо его было чернее тучи, узипет отошел на несколько шагов.

– Ты унизил его, – произнес Рыжеволосый. – Рабы – собственность своих хозяев. Те вольны делать с ними что угодно.

– У моего народа принято точно так же, – ответил Тулл.

– Тогда почему ты отнял у него раба?

– Потому что мне так захотелось, – ответил Тулл ледяным тоном. С какой стати он должен объяснять им причину?

– В Риме тоже так принято? – язвительно спросил Рыжеволосый.

– Странно слышать такие слова от вождя, чьи воины зарезали невинных деревенских жителей на другом берегу Ренуса, – возразил Тулл.

– Они поступили так, потому что… – Рыжеволосый не договорил, но затем добавил: – С тобой бесполезно спорить.

– Верно. Заплатите налог или отвечайте за последствия, – огрызнулся Тулл. Он посмотрел на раба. – Следуй за мной.

С этими словами центурион развернул лошадь и поскакал к своим солдатам. Раб, гремя цепями, потрусил следом за ним.

Посовещавшись с Арминием, Тулл – с целью запугать узипетов еще больше – выждал еще час и лишь затем развернул войска и семьдесят черных овец в сторону Ветеры.

Вар принял их с Арминием как только они вернулись и остался доволен принесенными известиями.