Бен Кейн – Король (страница 3)

– Нет, сир, – солгал я, чудом не дав голосу задрожать.

– Ты не видел его в таверне той ночью, когда был убит брат сэра Роберта?

– Нет, сир, – с чистой совестью дал я правдивый ответ.

– А вот он тебя видел. Это так?

– Да, сир, – сказал Генри, посмотрев мне в глаза.

Тошнота подкатила к горлу. Генри был мертв, похоронен, сгнил дотла – и тем не менее он стоял здесь, и его свидетельство решало мою судьбу с неотвратимостью вражеского клинка.

– Всмотрись хорошенько, – велел Ричард. – Прошло много лет. Люди меняются.

– Я уверен, сир, – ответил Генри. – Эту гриву рыжих волос ни с чем не спутаешь, как и скуластое лицо. Тот самый человек, я готов дать клятву на святых мощах.

Более торжественной клятвы не существует.

В глазах Фиц-Алдельма вспыхнула злобная радость.

– Расскажи нам, что ты видел, – приказал король.

– Он весьма любопытствовал насчет двух парней, что развлекались с одной шлюхой, сир. Когда они ушли, он выскользнул вслед за ними. Одним из них, сир, был брат сэра Роберта.

– Откуда ты знаешь? – резко спросил король.

Генри посмотрел на Фиц-Алдельма.

– Сир, да они же походят… походили друг на друга, как две горошины из одного стручка.

– Да, они были похожи, это правда. – Ричард просверлил меня взглядом. – Ну? Что ты на это скажешь?

– Сир, я… – выдавил я робко, охваченный ужасом.

– Ты был в таверне?

Я посмотрел на Генри, на Фиц-Алдельма, на короля, чувствуя себя попавшим в ловушку. И не нашел ничего умнее, как пролепетать:

– Я… я был там, сир.

– Я так и знал! – проворковал Фиц-Алдельм.

Лицо Ричарда стало мрачным как туча.

– И ты последовал за Гаем и его оруженосцем?

Я хотел солгать, но мое лицо, уже пунцовое, выдавало меня. Не стоило отягчать свое положение.

– Последовал, сир, но это еще не делает меня убийцей. Что я мог сделать один против двух противников?

Я ненавидел голос, которым произнес эти слова, – он был визгливым, как у торговки рыбой.

– Мог! Твой безродный оруженосец поджидал тебя снаружи, чтобы помочь! – вскричал Фиц-Алдельм. – Сир, у меня есть другой свидетель, который видел, как Рис покинул королевские покои вскоре после Руфуса.

Бездонная черная пропасть разверзлась у моих ног. В глубине ее виднелось ярко-рыжее сияние. Адский пламень, подумал. Он ждет, чтобы поглотить меня. И пожрать за то, что я сотворил.

Полумертвый от ужаса, я стоял и смотрел, как вызывают конюха с ежиком на голове, – я этого человека не знал, но королю он был известен. Его показания подводили черту. Он видел, как Рис тайком проскользнул за мной, а на следующее утро слышал наш разговор про мою раненую руку.

– Так? – взревел Ричард. – Что ты теперь скажешь?

Терять было нечего.

– Я убил Фиц-Алдельма, сир, но сделал это, защищаясь.

– Ты крался за ним по переулку, а напал на тебя он?

На лице короля презрение боролось с недоверием.

– Да, сир, – стоял я на своем.

Ричард и слушать не захотел. Он вызвал стражу. Здоровяки-жандармы в накидках с королевским гербом появились так быстро, словно давно ждали приглашения.

Я продолжал кричать о своей невиновности, но меня уволокли прочь и кинули в лишенную окон, смрадную, вымощенную камнем темницу в недрах донжона. Дверь захлопнулась – казалось, навсегда. Я замолотил кулаками по доскам.

– Выпустите меня!

Ответом был издевательский смех. Смеялся Роберт Фиц-Алдельм, последовавший за жандармами.

– Я не убийца! – заорал я и снова стал биться в дверь.

– Палачу расскажешь.

– Король никогда не отдаст такого приказа!

Он фыркнул презрительно:

– В таком случае ты знаешь его хуже, чем себе представлял. День казни уже назначен.

Не раз мне доводилось видеть, как людей бьют в солнечное сплетение, чуть ниже ребер. Удар в это уязвимое место вышибает воздух из легких, человек распластывается на земле, безвольно раскрыв рот и наполовину лишившись сознания. Слова Фиц-Алдельма произвели на меня схожее действие. Ноги подкосились, и я осел на каменные плиты. Привалившись головой к сбитой из толстых досок двери, я слышал постепенно затихавшие шаги Фиц-Алдельма.

Подняться было выше моих сил. Выставив назад руку, чтобы не упасть и не удариться головой, я лег. Я хотел, чтобы тьма поглотила меня. Хотел уснуть, и никогда не проснуться, и не претерпеть жесточайшую кару по приказу моего сюзерена, которого я любил как брата.

Я закрыл глаза.

Рука стиснула мое плечо, заставив содрогнуться от ужаса.

Я очнулся весь в поту, сам не свой от страха. Вместо каменных плит подо мной были доски палубы. Слышались скрип брусьев и тихий плеск воды, ударявшейся о борт. Чувства вернулись. Темноту вокруг создавала ночь, а не глухая темница. Я плыл по морю, возвращаясь из Утремера[2], а Рис разбудил меня. Он сидел на корточках рядом со мной, лицо его выражало тревогу.

– Ч-ш-ш, – прошипел валлиец. – Услышит кто-нибудь.

К великому моему облегчению, никто не услышал. Жуткая стычка с Ричардом и Фиц-Алдельмом оказалась всего лишь ночным кошмаром. Моя темная тайна оставалась нераскрытой.

До поры до времени.

Часть I

Глава 1

Холодная морская вода хлюпала в сапогах. Туника и шоссы[3], тоже промокшие насквозь, липли к коже. Дрожа, я плотнее закутался в сырой плащ и повернулся спиной к югу в тщетной надежде на то, что ледяной ветер станет оглаживать не все части покрытого мурашками тела. Мне не повезло: из двух десятков спутников короля я один свалился в море при сходе с корабля. Ричард стоял шагах в десяти от меня и распекал капитана пиратов, доставившего нас в этот богом забытый край, на пустынное побережье без признаков какого-либо жилья. Насколько хватало взгляда, простирались заросли болотной травы и лужи соленой воды, намекая на то, что путь вглубь этой страны будет долгим.

– Переоденьтесь сейчас, пока еще можно.

Я с досадой посмотрел на Риса, потешавшегося над моим нырком не меньше остальных. По правде говоря, причин обижаться на него или на других у меня не было. В месте падения было неглубоко, мне грозило разве что промокнуть. И потом, после многонедельных испытаний нам, Господь свидетель, требовалась минутка веселья. И все-таки уязвленная гордость не давала покоя. Я неопределенно хмыкнул.

– Вы простудитесь, прежде чем нам удастся найти место для ночлега. – Теперь в голосе Риса звучал упрек. Он уже забрался в мой деревянный сундучок и принес стопку сухих вещей. – Берите, ну же.

Стуча зубами, я разглядывал собравшихся. Мало кто обращал на меня внимание: люди занимались подбором снаряжения, которое стоило захватить с собой. Все мы солдаты, подумал я. Мы вместе выносили тяготы, проливали пот и кровь в Утремере, видели, как наши товарищи падают, сраженные сарацинскими стрелами, или умирают от жажды или жары. Мы баюкали на коленях головы друзей, которые уходили из жизни, истекая кровью и зовя матерей. В сравнении с этим осрамиться, показав голый зад, казалось чем-то ничтожным.

Скинув сапоги и одежду, я с наслаждением облачился в сухое, не обращая внимания на замечания Балдуина де Бетюна, увидевшего, чем я занят. Он был моим близким другом и, подобно мне, одним из самых доверенных людей короля. Я с болью вспомнил о де Дрюне, другом моем приятеле, никогда не упускавшем случая поддеть товарища острым словцом. Но этот закаленный в боях жандарм навсегда перестал шутить. Его смыло за борт в первом из штормов, что трепали нас со времени отплытия из Святой земли, случившегося почти два месяца тому назад. Я надеялся, что его конец был быстрым.

– Двести марок, и они привели нас сюда, к этому берегу?!

Бешеный гнев Ричарда не выказывал признаков угасания. Он пронзил капитана пиратов убийственным взглядом, и тот благоразумно убрался на свой корабль. Во время прилива – он ожидался тем вечером – пират и его шайка, видимо, собирались приложить все усилия, чтобы вывести длинное, низкобортное судно на глубокую воду. Нам не приходилось рассчитывать на помощь со стороны.

Пират – негодяй, подумалось мне, и запросил заоблачную цену за наш перевоз, но в том, что мы оказались на этом берегу, его вины не было.

– Он не в ответе за шторм, сир.

Ричард зыркнул на меня, но я говорил правду.