Ben Galley – Жуткое утешение (страница 69)
Ответом ему была тишина. Ребен закричал снова.
– Прокторы! Дознаватели!
Он умолк. Устало вздохнув и сдвинув брови, Ребен жестом приказал теням подойти. Они беззвучно подплыли к его столу.
Ребен ткнул пальцем в обеих.
– У вас несколько секунд, прежде чем я прикажу прокторам выставить вас отсюда! Приказы императора Фаразара по-прежнему запрещают вам находиться в радиусе двадцати улиц от здания палаты!
Сестры заговорили по очереди.
– Мы пришли с добрыми намерениями.
– Вмешиваться в твои дела мы не будем.
– Что прошло, то в прошлом.
– Мы не желаем зла ни городу, ни императору Фаразару, ни его семье, ни палате.
– Ни тебе, камерарий.
– Вот чем мы отличаемся от других.
– Прекратите! – завопил Ребен, выставив ладони вперед. – Говорите начистоту, сестры. Хватит с меня загадок на сегодня.
Яридин уперлась руками в стол. Ребен заметил, как полированное дерево запотело от прикосновения холодной кожи.
– В этом городе есть опухоль. Душекрад, который смелее всех. Убийца богатых торов, тал, сереков и… судей.
– Он режет жертв в их собственных башнях, повергая город в панику. До нас дошли слухи, мы слышали испуганный шепот, – добавила Лирия. – Город идет по осколкам стекла.
– Думаете, я этого не знаю? Вы пришли, чтобы просто помучить меня?
– Мы хотим помочь, – сказала Лирия.
Ребен потер нос.
– Почему? Почему вы хотите помочь?
– Наша церковь… – Лирия помолчала, давая камерарию возможность фыркнуть. – Наша церковь твердо намерена вернуть Араксу его былую славу. Вот почему недавно мы открыли свои двери не только для мертвых, но и для живых. Это поможет нам смыть преступность с наших улиц.
– И тогда они не будут залиты кровью.
Ребен поднял руки к сводчатому потолку. На секунду ему захотелось, чтобы потолок обрушился и положил конец этому отвратительному дню. Сначала убийство Гхора, затем этот гад Итейн, а теперь еще и эти отщепенцы.
– Восхитительно! Да ведь об этом мечтает каждый город! Ну давайте, поделитесь своей великой тайной. Что это за волшебное решение, которое не нашли тридцать поколений камерариев и дознавателей? И помните: если план хоть как-то затрагивает правителя, я вышвырну вас на улицу!
Яридин улыбнулась.
– Позволь нам помочь тебе охранять улицы.
– У нас много теней, которые получили свободу, служа в Палате военной мощи.
– Они уже помогают поддерживать безопасность на Просторах.
Об этом камерарий слышал впервые. Неприятная новость.
– Что за бред… – прохрипел он. – Император никогда этого не допустит.
Лирия покачала головой.
– Мы не собираемся вмешиваться.
– Мы будем выполнять все твои приказы.
– Ты сможешь распоряжаться нашими ресурсами. И император тоже.
Ребен поднял руки, призывая их к тишине. В его висках уже стучал пульс, предвещая новый приступ головной боли.
– Я…
Он посмотрел на свитки, все еще развернутые у него на столе; написанные на них имена четко выделялись на белом папирусе. Яридин проследила за его взглядом и прочла их.
– Некоторых из этих людей – Беррикса, Астарти, Фарасси – мы знаем, – сказала она. – Мы уже давно за ними следим.
Рука Ребена застыла в воздухе; он не мог решить – то ли сдвинуть свитки на свою часть стола, то ли смахнуть их на пол.
– Зачем? Какое вам до них дело?
– Мы всегда торгуем сведениями.
– Ради блага нашего города, камерарий.
– Ради блага нашего города, – повторил Ребен, но, к своему стыду, сейчас он думал только о себе.
Яридин наклонилась к нему.
– Жаль, что так вышло с Гхором. Но в каком-то смысле его смерть, возможно, принесет пользу не только его убийце.
– Семя перемен.
Камерарий прижал пальцы к больному лбу, думая, прикидывая, пытаясь протянуть нить от причины к следствию – так, как он делал, когда был молодым дознавателем. В таком состоянии он пребывал довольно долго, пока тишина не стала тяжелой и неуютной, пока холод сестер не растекся по столу.
Стиснув губы, Ребен поднял взгляд.
– Сколько теней вы можете предложить?
Сестры улыбнулись.
Целый час уже прошел с тех пор, как так называемые просвещенные сестры покинули кабинет Ребена, однако он так и не мог встать из-за стола.
Пакт. Он заключил пакт с долбаным Культом Сеша. Без каких-либо указаний от императора Фаразара или будущей императрицы. Он даже не посоветовался ни с кем из судей. Слова потекли из его рта, словно рвотные массы у того, кто выпил слишком много пива. С какой стороны ни посмотри, это была хорошая сделка; Араксу она ничего не стоила, а вот ему, Ребену, она давала тысячи теней. И сведения. Однако это не помешало тишине целый час осуждать его.
Дрожащий, мокрый от пота, Ребен наконец-то сумел встать на ноги, однако стук в дверь заставил его снова рухнуть в кресло.
– ЧТО ТАМ ЕЩЕ?! – завизжал он. – Я же сказал – никого не принимать!
Дверь резко распахнулась, и в комнату вошла разгневанная дознаватель Хелес. В ее глазах сверкали молнии. Даже татуировки, которые кружились на ее шее и просвечивали через короткую прическу, казались темнее обычного. У нее за спиной переминалась женщина-писец, совершенно бесполезная.
Ребен вжался в кресло, уже закрывая лицо ладонью.
– Камерарий Ребен! – рявкнула Хелес, стукнув кулаками по столу. Она потыкала в сложенные на столе свитки. – Почему мне ничего не сообщили про мой отчет?
Ее дерзость почти заставила его собраться с силами и устроить ей такой разнос, какой она не получала за все время службы. Но вместо этого он заговорил умирающим голосом:
– Какой именно отчет, дознаватель Хелес?
– Тот, который посвящен Борану Темсе. Тору Борану Темсе, хотя меня и тошнит от этого слова. Мне нужны люди, которые займутся им, и как можно скорее. Вы лучше всех остальных знаете, что я была не в восторге от Гхора, но все-таки он – один из нас. Я верю, что в этом деле замешан Темса. И, возможно, он в сговоре со старой тал Хорикс.
Для Ребена наступил неловкий момент, и, чтобы скрыть смущение, он принялся разглаживать складки на одежде. Подлокотники его кресла словно превратились в челюсти тисков – Культ и Корона, а Хелес заставляла их медленно сближаться.
– Нет, – прошептал он.
Глаза Хелес стали огромным, словно блюдца.
– Что значит нет…
– Хелес, я сказал «нет»! – завопил он. – Темса – не тот, кто нам нужен. Ты ошиблась. Ищи кого-нибудь другого.