Ben Galley – Жуткое утешение (страница 32)

Спотыкаясь, она подтащила старика к Аноишу и взвалила его на спину коня. Затем, вытащив саблю из-под трупа «упыря», она также попыталась сесть на коня; после четырех неудачных попыток Аноиш опустился на колени, чтобы помочь ей.

Нилит указала пальцем вперед – туда, где виднелся темный изгиб реки и дрожащие серебряные пятна на горизонте. Жара это или вода, пока неясно, но скоро они это узнают.

– На север, малыш, – прошипела она. – Но спокойно.

Аноиш совсем не желал торопиться. Он начал с легкой рыси, затем перешел на осторожный кентер, и только потом ветер, щекотавший ему подбородок, убедил его пойти в галоп. Хотя он бежал медленнее, чем обычно, песок летел под ними гораздо быстрее, чем текла река. Нилит прижалась к телу коня, пытаясь уменьшить болезненную тряску. Поездка на барже размягчила мозоли от верховой езды, и теперь Нилит должна была обзавестись ими заново.

Возможно, конь почувствовал, что ей неуютно, а может, тоже заметил еле видное облако пыли впереди, но в любом случае он прибавил ходу настолько, что с его губ полетела слюна. Нилит не знала, было ли ему больно, но она не смела жаловаться. Фаразар и Крона опережали ее часов на пять-шесть, не больше, и этого времени вполне достаточно, чтобы заметить неповоротливую баржу в постепенно исчезающем ущелье.

Ритм галопа заставил наполовину обдуманные планы по возвращению призрака отойти на задний план, и Нилит снова вспомнила труп, который они оставили в оазисе непогребенным. Ее руки все еще были в крови, и они по-прежнему тряслись при воспоминании о том, на каком краю пропасти она танцевала и почти свалилась.

«Почти» – мощное слово. Оно означало спасение, но могло быть как радостным, так и ужасающим. Столь же опасным, как удар ножом. Почти упала. Почти поскользнулась. Почти была убита… Чудесное спасение все равно вселяло в душу страх и стыд.

Человек, стоящий на вершине башни, всегда представляет себе, как падает с нее, а Нилит мучила себя воспоминаниями о том бое; она представляла себе сотни разных исходов для каждого удара и блока. Каждый вариант заканчивался ее поражением. Это доказывало ей, насколько близка она была к тому, чтобы лишиться всего, за что боролась.

Облако пыли вывело Нилит из пагубной задумчивости; теперь, когда солнце постарело и обрело тепло-алый цвет, облако стало более темным и отчетливым. Нилит догоняла «упырей», которые упорно ползли по берегу реки. Они явно еще не нашли ее муженька, этого ублюдка. «Интересно, какие трюки из своего арсенала призрак применил, чтобы скрыться?» – подумала она. Пять часов – это почти… удивительно.

Нилит потянула за гриву Аноиша, заставляя его остановиться, пока их не заметили. Затем она повернулась к грузу, который стучал ей по спине. Гираб очнулся только однажды и прошептал какую-то гадость про лошадей, но в остальное время только храпел.

Она подвела коня поближе к изгибу Ашти. Словно сама природа теперь была против нее: здесь река текла быстрее, а в воде не было ничего, кроме отдельных камней и теней, которые отбрасывали чернозубы. Заметив их, Нилит нахмурилась и пожалела о том, что у нее нет лука, чтобы поохотиться на них.

Заходящее солнце отбрасывало тени Нилит и Аноиша далеко по засыпанным песком скалам – они стали такими длинными, что они перекатывались через край ущелья. Нилит прижимала коня к каждому холмику и выступу, стараясь как можно тщательнее его спрятать. «Упыри», несомненно, уже заскучали. Те, кого она видела, выглядели уставшими. Кроме того, от человека, с которым она сражалась, воняло конским потом, и он был значительно слабее, чем следовало ожидать.

Должно быть, Крона гнала их по пескам, срезая путь между извилинами реки. То, что Нилит удалось не отстать от разбойников, – хороший знак. День тянулся бесконечно. Когда она ехала на юг, она была свежей и полной сил, а теперь она ранена и истощена. Ей казалось, что ее кости сделаны из фарфора, кожа натянута, словно на барабане, а кровь стучала в голове громче, чем копыта Аноиша.

С востока подкралась ночь. «Упыри» Кроны направились на запад, вдоль реки. Нилит они до сих пор не обнаружили, и она пошла по их следу, радуясь тому, что ночь безлунная. Ее усталость начала превращаться в бред, и Нилит вдруг поняла, что негромко смеется, глядя на то, как «упыри» ползут по песку.

Охотник стал жертвой. Хотя Нилит слаба и безоружна, хотя она сбилась с пути и ее время на исходе, ей все равно было смешно. Так часто бывает, когда преимущество на твоей стороне.

Она еще долго ухмылялась в темноте.

Глава 11. Вселение

Все, что построено, можно сломать. Такова суть бытия. Всему наступает конец – или от времени, или от смуты.

– Ну давай, Острый. Уже час прошел.

– Келтро, я же сказал – у меня нет конечностей!

Голос меча дрожал от напряжения. Что там вообще он у себя напрягает, я понятия не имел. Это был один из самых тупых планов за все мои тридцать четыре года. Я даже не был уверен, можно ли назвать планом такую задумку, как «заманить олуха в комнату, напасть на него, затем сбежать». Дыр в плане было больше, чем в штанах нищего. Мы даже не придумали, как выбраться из комнаты, не говоря уже о башне Баска.

В данный момент я сосредоточился только на том, чтобы помочь мечу упасть с каминной полки. Громкий лязг наверняка заставит кого-то прибежать сюда. На призрака в гардеробе никто внимания не обращал; это мы уже выяснили. Но, как верно заметил Острый, он не обладал ловкостью живого существа и мог полагаться только на свою силу воли.

– Ну же! Я в тебя верю!

– Мммм!

Я вспомнил, что издавал похожие звуки на корабле, когда присел над сейфом той старой ведьмы. Мне вдруг показалось, что это было так давно.

Раздался лязг, и что-то затряслось. Я прижался к щели в двери.

– Вот так!

Через несколько секунд что-то блеснуло, падая, и с грохотом приземлилось в очаг. Острый издал такой звук, словно он ушибся, но я-то знал, что он просто притворяется.

Свою работу он сделал: звякнули ключи, и в комнату вошел крепкий лысый мужчина с бородой цвета осени – Что происходит? – воскликнул он, делая вид, будто внимательно осматривает комнату. Я захрипел, привлекая его внимание. – Кто здесь?

Рыба-здоровяк попробовала наживку и остановилась рядом с моим гардеробом, прижав руку к уху.

– Ты что-то задумал, призрак?

От очага донесся шепот, и охранник развернулся. Любой разумный человек, возможно, позвал бы напарника. Но здоровяк оказался восхитительно недалеким, и мы с мечом заставили его бродить от камина к гардеробу и обратно в течение нескольких минут, прежде чем он схватился за замки моей тюрьмы.

– Надеюсь, ты там, иначе Баск тебя в порошок сотрет!

Ухмыльнувшись, я снял с себя шарф и сорочку, прижал ногу к задней стенке гардероба и приготовился к прыжку.

Свет устремился внутрь шкафа, огибая темную фигуру охранника. Гнев на лице здоровяка сменился ужасом, когда я бросился на него, вытянув руки.

Я, дикий и голый, похоже, пробудил в нем какие-то древние страхи, и он, завизжав, отшатнулся.

Мое призрачное тело врезалось в охранника, но поскольку я не обладал весом, то просто сполз по нему, словно мешок у стены сарая. Пока он бил меня дубинкой, стараясь высвободиться, я отчаянно пытался приковать его взгляд к себе, но его глаза слишком сильно вращались.

Я понятия не имел, что я делаю неправильно, поэтому снова бросился на него, стараясь сделать мои пары как можно более твердыми. На этот раз я подтолкнул его настолько сильно, что он зацепился за ножку какого-то уродливого табурета в виде фламинго и потерял равновесие. Падая, охранник каким-то образом поместил дубинку между полом и своей головой. Я услышал треск.

– Хрень какая-то, – сказал я, быстро захлопнув дверь.

– Возможно, нам повезло. Он не будет сопротивляться.

Я осторожно подобрал меч и выставил его вперед – чтобы на него упал свет ламп. Обсидиановый клинок выглядел так, словно состоял из жидкости, из чего-то похожего на расплавленное черное стекло. Прожилки и пятна меди на его поверхности казались тусклыми. Серебряные ветви на гарде и рукояти Острого обхватывали лицо, вырезанное из полированного черного камня, – молодое, худое лицо мужчины. Оно улыбалось мне.

– Как ты можешь видеть меня и говорить? Ну, то есть…

Я не знал, что сказать. Мне было сложно понять даже то, как души попадают в животных, не говоря уже о предметах. Если я ожидал, что камень будет двигаться с такой же легкостью, с которой он говорил, то меня ждало разочарование. Лицо застыло в этой клоунской ухмылке, но я действительно почувствовал легкое гудение в клинке. Вибрации распространились по моей руке.

– Пожалуйста, будь осторожен. Меня уже давно не двигали, и у меня давно не было хозяина. Полагаю, это наше первое рукопожатие.

– Ну, если это только оно, но и не более того. – Я поставил его на диван и разжал кулак, чтобы избавиться от покалывания. – И я не твой хозяин.

– Завладев мной, ты стал им, ведь моя половина монеты – это я сам. Это также означает, что, когда мы рядом, я могу говорить с тобой, и только с тобой.

Я пожал плечами, гоня прочь эту чушь. Меня совсем не интересовало, какие чары вплели в него никситы или кузнецы.

Встав над потерявшим сознание охранником, я бесшумно потер руки, а затем внимательно осмотрел его – так же, как и любой еще не взломанный замок. На его загривке торчали рыжие курчавые волосы, словно сорняки на солончаке. Лужа крови пропитывала ковер, растекаясь со скоростью пролитого варенья.