Бен Элтон – Смерть за стеклом (страница 18)

День одиннадцатый

7.30 вечера

Инцидент произошел во второй четверг с начала показа «Под домашним арестом» – в тот самый день, когда проходило первое голосование.

Правила «Любопытного Тома» мало отличались от правил других подобных программ. Раз в неделю каждый из участников шоу тайно называл двух кандидатов на исключение. Двое, получившие максимальное количество черных шаров, становились объектом телефонного голосования: зрители решали, кому из них уходить.

Но первая неделя была исключением – участникам программы дали возможность поближе узнать друг друга. И поэтому только на одиннадцатый день «ареста» провели первое голосование. Процедура состоялась после обеда – чтобы уже вечером зрители увидели, кого назвали «арестанты», а затем стали свидетелями прямой трансляции объявления кандидатов на исключение в следующее воскресенье. Камера запечатлела лица, выражающие облегчение, радость, оживление, злость. А потом продолжились репортажи о текущих делах из дома.

Из десяти девятеро проголосовали против Воггла. Самое удивительное, что единственным, кто назвал другое имя, был не Воггл. Воггл тоже голосовал против Воггла – небывалая ситуация в истории реального телевидения.

– Я за то, чтобы исключили меня, – пробубнил он в исповедальне. – Потому что категорически не согласен с разделительной гладиаторской системой, которая основана на изначально несправедливом принципе, провозглашающем, что обществу требуются победители и побежденные. Такая система заведомо ведет к возникновению одного олигарха, то есть, будем откровенны, к обыкновенному фашизму. Я предлагаю в жертву себя – в знак протеста против циничного использования извращенной демократической процедуры, с помощью которой подрывается истинная демократия. В качестве второго кандидата я хочу назвать Джейсона – из-за его дезодорантов у меня постоянно заложен нос.

После этого поразительного демарша Воггл еще больше понравился своим обожателям, а остальное голосование показалось сравнительно скучным.

Дэвид голосовал против Воггла и Лейлы: Лейлу он считал заносчивой и фальшивой, к тому же она нервировала его.

Келли – против Воггла и тоже против Лейлы, потому что ей казалось, что Лейла смотрит на нее свысока.

Джаз – против Воггла и Сэлли, которая выводила его из себя бесконечными намеками на то, что она розовая.

Хэмиш назвал Воггла и Дэвида, полагая, что без Дэвида у него повышались шансы на успех у девушек.

Лейла голосовала против Воггла и Дэвида, обозвав последнего заносчивым позером.

Гарри – против Воггла и Лейлы с ее «снобистскими», на его взгляд, замашками.

Мун – против Воггла и Гарри, поскольку, по ее мнению, Гарри был долбаным похотливым мудилой.

Сэлли – против Воггла и Мун, из-за того, что Мун наговорила о психически больных.

Дервла голосовала против Дэвида и Лейлы, потому что ее воротило от их перепалок. Она бы, конечно, назвала Воггла, ибо, как и другие, терпеть его не могла. Но, в отличие от остальных, Дервла была в курсе его популярности. Об этом ей сообщило зеркало.

О популярности Воггла ей докладывал невидимый друг.

Воггл был номером один. Второе место занимала Келли. А третье – упорно она.

«Будь с Вогглом поласковее. Он нравится людям», – порекомендовало зеркало наутро после стычки из-за волос на мыле. И с тех пор Дервла послушно следовала совету.

Когда в прямой трансляции оглашались результаты голосования, Воггл вел себя очень странно: как обычно, сидел в своем углу, но накрылся одеялом и, раскачиваясь, что-то мычал и подвывал. Остальные девять человек расположились на диванах.

– Говорит Хлоя! – раздался голос девушки-ведущей. Она являлась «лицом» проекта «Под домашним арестом» и заправляла общением с игроками и зрителями. – Два кандидата на исключение на этой неделе… в алфавитном порядке… Воггл и Лейла.

Каждый пытался не показать вида, но чувство облегчения буквально витало в воздухе. Даже Лейла не слишком загрустила. Ее, конечно, обидело, что она стала вторым кандидатом на вылет, но девушка не сомневалась, что еще поживет и поборется. Как и остальным, ей не приходило в голову, что зрители могут убрать ее, а не Воггла. Ведь они наверняка поняли, какой он отвратительный тип.

Только у Дервлы были иные сведения.

День тридцать четвертый

4.15 пополудни

– Зрители действительно считали Воггла отвратительным типом, – заметил Боб Фогарти, выуживая из пластмассовой кружки полурастаявший кусочек шоколада. – Но именно поэтому он им и нравился. А после одиннадцатого эпизода превратился в национального героя. Это было лживо и нечестно. Я пожаловался Джеральдине, но эта сука заявила, что такова наша работа и у мудаков, вроде меня, нет права на принципы.

Триша снова явилась в аппаратную, пытаясь связать воедино то, что видели зрители, и то, что происходило на самом деле. Ей казалось, что именно в подтасовках кроется разгадка преступления.

В конце концов, все наблюдали, как произошло убийство.

Фогарти шумно посасывал шоколадку, и Триша смотрела на его губы со все возрастающим отвращением.

– Эта паскуда прекрасно знала, что с самого начала хитроумно уводила симпатии зрителей от основной группы к Вогглу.

– Таким образом, когда произошло нападение, Джеральдина заставила вас максимально драматизировать эпизод?

– Именно. И если вы помните, вся страна сбесилась. Я заявил, что мы даем Вогглу слишком много форы и очерняем девять, в сущности, неплохих ребят, то есть ставим все на одну лошадь, а это, по моему скромному разумению, не есть хорошее телешоу. Джеральдина, конечно, все понимала, но устоять перед материалом не могла. Ребята выглядели настоящими подонками. Ужасно! Прямо сцена из «Повелителя мух».[27]

День одиннадцатый

1.45 пополудни

«Арестанты» по одному заходили в исповедальню и называли кандидатов на вылет. Воггл голосовал последним.

– Что он там застрял? – занервничал через пару минут Джаз.

– Надеюсь, не умер и не сгнил, – отозвался Дэвид.

– А чего ему умирать? Он гниет заживо, – заметил Газза.

– Выходит, мы его выручим, – заключил Джаз. – Спасем от самого себя. – Грязь была для Джаза самой страшной бедой на свете.

Когда Воггл появился из исповедальни, ребята лежали, но были наготове.

– Привет, гуманоиды! – крикнул он, выходя в сад. – Приятного солнцестояния!

На него набросились молча. Хэмиш и Джаз повалили Воггла на землю. А Гарри и Дэвид стащили с него древние армейские брюки.

– Вы что, озверели? – завопил он, но ребята были слишком увлечены и не ответили.

Воггл начал брыкаться, отбиваясь на удивление белыми костлявыми ногами. Под брюками у него оказались трусы компании «Лайл энд Скотт» с дырой впереди, в которой мелькнуло яйцо. И пока он бился с нападавшими, в прореху вывалились оба яйца. Однако Воггл отнюдь не выглядел смешным. Он выглядел жалким и обиженным.

– Не надо! Не надо! – кричал он, но ребята не унимались.

Они допили в доме последний сидр и почувствовали себя вершителями правого суда. Дело следовало довести до конца. Воггл сам напросился. Трясешь на людей блох – получай!

– Снимайте с него трусы! – приказывал Джаз. – В них тоже зараза!

– Я к ним не прикоснусь! – заявил Гарри.

– И я тоже! – поддержал его Хэмиш.

– Черт! – Джаз на секунду выпустил Воггла, бросился на кухню и схватил перчатки, в которых обычно потрошили птицу. Но пока он бегал, Воггл умудрился перевернуться, и, когда с него стащили трусы, камере открылась белая тощая задница.

Потом с него грубо стянули рубашку, оборвав пуговицы, и, наконец, грязную майку, так что Воггл остался абсолютно нагим. Бледное орущее, отбивающееся, худосочное существо с копной сальных волос и растрепанной бородой.

– Нападение! Вы меня оскверняете! Прочь! – кричал он.

– А на меня нападают твои блохи! – ответил за всех Хэмиш. – Я свои долбаные подмышки до крови расчесал.

В глубине двора находился мангал, и, готовясь к драке, ребята разожгли в нем огонь. Джаз швырнул туда тряпки и сандалии Воггла. Послышался странный шипящий звук.

– Не фига себе! Это же блохи лопаются!

– Не лопаются, а стонут от боли! – закричал Воггл.

– А теперь давайте обреем его наголо! У него небось еще и вши! – предложил Дэвид.

– Нет! – твердо возразил Джаз. – Котелок уродовать не будем, хоть это и котелок Воггла.

– Фашисты! – взвизгнул Воггл, но в следующую секунду закашлялся – Гарри и Хэмиш обильно посыпали его антиблошиным порошком. Всех окутало густое белое облако, а когда оно рассеялось, Воггл предстал перед зрителями белым, как привидение, с макушки до пят. Даже волосы и борода побелели, будто покрылись инеем.

Воггл лежал голый и несчастный посреди лужайки. Каратели убежали. Он быстро повернулся к одной из садовых камер, и в этот миг белую маску лица прорезали дорожки слез.

День тридцать четвертый

5.00 пополудни

– Джеральдина настояла, чтобы этим кадром я завершил эпизод, – объяснил Фогарти Трише. – Поэтому ничего остального мы не показывали. – Он нажал несколько кнопок на режиссерском пульте, и на экранах появилась картинка, запечатленная камерами внутри дома сразу после нападения на Воггла.

«Арестанты» расстроились. Никто не улюлюкал и не хлопал в ладоши. Все переживали. Дервла успела заварить чай на травах, и Воггл молча принял чашку из ее рук. А Келли соорудила утешительную лепешку с соевым сыром и патокой. Настроение было подавленным, хотя все понимали, что мужчины боролись не с человеком, а с социальным явлением, которое угрожало всеобщему благополучию.