Бен Элтон – Кризис самоопределения (страница 11)

Потому что ему выпала возможность. Настоящий большой прорыв. Он получил эту роль.

Крупнейшая британская киностудия с характерно самоуничижительным пост-ироническим британским названием “Мы с вами ланчуем” взяла его в “Королевский чулан”, и сопродюсировать и распространять этот фильм собирался “Мирамакс”! Харви в игре! Господь, цитируя Мэрил Стрип, собирался пролить свой божественный свет! Лучшая новость, на какую любое британское кино вообще способно рассчитывать. И на этот раз он будет Колином, блядь, Фёртом![32] Хоть раз кто-нибудь помимо Колина, блядь, Фёрта сыграет Колина, блядь, Фёрта. И этим человеком будет он, Родни Уотсон! Ничто и никогда его так не воодушевляло. Его агент прислал ему магнум “Круга”[33].

Но следом настало то утро – 5 октября 2017 года, а с ним возникла статья в “Нью-Йорк Таймс” с подробностями “десятилетий домогательств”.

Домогательств? Хорош заливать, котики.

Хорош, бля, заливать, ум-м-моляю.

Эти девицы понимали, что делают. Неужели все было действительно так ужасно? Да он бы сам хоть отломанной ручкой от метелки в зад – ради “Оскара”-то, кис-суля.

Харви сделался “токсичным”[34], “Королевский чулан” так и не сняли. Без исполинского влияния Харви очередной британский фильмец об очередном мятущемся, блядь, монархе был никому не интересен.

А потому он вернулся к “Пипсу”. Доброму старому Пипсу. К своему чудесному запасному варианту. Самолично написанному (преимущественно), самолично поставленному, самолично спродюсированному. Никаких отчислений за цитаты из дневников, потому что им четыреста лет. Блеск.

Миленький заработок – да и, блин, отличная потеха.

Пипс оставался при нем.

Парик нацеплен, вислые брыла обрамлены каскадами буклей.

– Мне вам надеть шляпу, Родни? – спросила его гримерша. – Или вы сами?

– Лучше вы, Беки, будьте любезны. – Он крутнулся на кресле, чтобы сидеть к ней лицом.

Пусть надевает спереди. Так ему достанется всё – прямо в лицо. Мило. Он уже чуял ее футболку.

Спасибо и за мелкие радости.

Опять стук в дверь.

– Я и в первый раз вас слышал, кисуль! – крикнул Родни со “звездным” раздражением.

– Вообще-то, Родни, котик, можно я войду? – Нет, это не помощник режиссера – смазливая штучка, но до чего же мрачная. Это Джайлз, управляющий театра. – Неувязка у нас, котик. Вы мне нужны на пару слов.

Джайлз вошел, а костюмерша Беки воспользовалась возможностью убраться вон.

– Вы тогда сами шляпу наденьте, Родни, – сказала она чуть ли не на бегу.

Обманутый в своих ожиданиях крупного плана ее грудей, Родни смотрел вслед удалявшейся попе. Славная попа. Он по-прежнему получал удовольствие, наблюдая, – когда мог, пусть и получалась своего рода пытка. Мелкие радости.

– Неувязка, котик? – переспросил он у Джайлза, болтавшегося в дверях.

– И крупная. Не могу открыть зал, котик. В фойе битком протестующих.

– Протестующих?

– Да, котик. Похоже, это продолжение нового хештега, начатого какой-то феминисткой-историчкой по имени Крессида Бейнз. #ПомнимИх.

– Кого помним?

– Переживших насилие в прошлом.

– В смысле, жертв Сэвила? Или Ролфа Хэрриса?[35]

– Нет. Я имею в виду умерших переживших… В смысле, переживших, которые с тех пор уже умерли. Естественной смертью. Она призывает всех историков и вообще всех любителей истории сделать движение “ЯТоже” полностью ретроспективным. #ПомнимИх. Понимаете? Она говорит, что Пипс был сексуальным хищником, а вы его чествуете. Что ваш спектакль – апология насилия.

Родни помстилось, что это все наверняка розыгрыш.

– Сэмюэл Пипс – одна из знаменитейших фигур века! Королевский морской музей совсем недавно устраивал полную обзорную экспозицию по нему. Я присутствовал на открытии. Произносил речь. Глазам своим не поверил: вместо полноценной шампани подавали просекко.

– Похоже, как раз об этом мисс Бейнз и говорит. Не о просекко. Об этой самой выставке – и о вашем спектакле. Продолжающееся воспевание секс-чудовища. Вот против чего она выступает.

– Секс-чудовище? Сэмюэл Пипс?

– Она утверждает, что его дневник, по сути, полное уголовное признание в ежедневных нападениях на служанок, домогательствах по отношению к женщинам на улице, в театрах и церквях, а также обмене профессиональной протекции на секс.

– Ну да, все так, это правда, – согласился Родни. – Дневники эти несколько похабны. Но публике эта сторона дневников Пипса всегда казалась в своем роде… обаятельной.

– Обаятельной? Серийные половые домогательства?

– Да. Откровенность Пипса. Он писал об этом так остроумно. И он всегда так кается после. Что ни ночь – он отправляется в постель сокрушенный вдребезги, клянется, что к щелке своей служанки и пальцем больше не притронется. Это, в общем, очаровательно.

– Очаровательно?

– Ну, так это всегда играли. И в театре, и в кино. Стив Куган сравнительно недавно дал Пипса отлично. “Личная жизнь Сэмюэла Пипса”[36]. Там под завязку всякого трах-тибидоха и ой-ёй-ёй, уверяю вас. Я играю его точно так же. Блистательный старый обалдуй-козлодой, который не умеет держать руки при себе, вечно по девушкам. И жену свою он любит. Это же такая трогательная часть спектакля.

– Времена, боюсь, меняются, Родни.

– Но не для Сэмюэла же, блядь, Пипса, котик! Для него время перестало меняться в 1703 году, когда он помер. Пипс – национальное достояние. И кстати о временах, Джайлз, – мы уже на пять минут опаздываем. Сколько, по вашей оценке, вам понадобится, чтобы убрать их?

– Убрать их?

– Да. Протестующих. Расчистить фойе и впустить людей. У меня в “Плюще”[37] забронирован столик на десять пятнадцать, и если опаздываешь, они за него усаживают на отпущенные четверть часа кого-нибудь из тех, кого недавно выперли с “Острова любви”.

– Убрать их? – переспросил Джайлз. – Вы хотите, чтобы я силой выгнал законных протестующих, для того чтобы гетеросексуальный белый мужчина изображал на сцене полового преступника в виде жизнерадостного охотника до мокрощелок? Вы спятили? Не собираюсь я их прогонять. Я собираюсь отменить ваш спектакль и размежеваться с вами. Мы уже обнародовали заявление, в котором сообщаем, что ваше представление Сэмюэла Пипса никак не отражает ценностей этого театра. Мы – не таковы.

Родни Уотсон ошарашенно вытаращился на Джайлза.

– Вы отменяете мой спектакль?

– Конечно, отменяем. Пипс – долбаный насильник. Жаль ужасно, однако что тут поделать? Попробуйте взглянуть на это с моей стороны.

Вот тебе и на.

Его бросают на съедение волкам по “ятожкиному” капризу. Как и любой управленец с тех пор, как “Нетфликс” выпер Кевина Спейси[38], Джайлз ставил на лидера. Применяя при этом молниеносный и бескомпромиссный подход к минимизации ущерба, какой в индустрии развлечений стал теперь обычным делом.

Эта бабища Бейнз разделала его, как селедку. Родни понимал, что он себя отстоять не сможет. Пипс считался достоянием нации триста лет подряд, но с точки зрения двадцать первого века он, очевидно, – гнусный мерзавец. Вайнштейн семнадцатого века, привычно пользовавшийся собственным положением и властью для утоления своих зверских половых аппетитов. И вот стоило кому-то ткнуть в это пальцем, стало ясно, что вся торговая марка “Пипс”, на которую Родни так тяжко трудился и которая в годы, когда не было съемок, обеспечивала шампанское и шикарные обеды, в одночасье и полностью сделалась токсичной.

Как тут выкрутиться?

Воевать с этим без толку. Невозможно защитить кого бы то ни было от преступлений, за которые в наши дни загремишь в тюрьму.

Но молчание ничем не лучше. С этого мига любой поисковый запрос на его имя в Гугле приведет к #ПомнимИх. Что, в свою очередь, разумеется, приведет к #ЯТоже, #НеОК, #ВремяВышло и #ПиздецКарьере.

Вина по ассоциации. Его имя того и гляди добавится к списку, какой в прессе обычно следовал за именем Вайнштейна. Неважно, что ты натворил или в каких проступках тебя обвиняли, – если долбаным медийщикам выпадает возможность впихнуть тебя в список, начинающийся с Вайнштейна, они тебя туда впихнут.

Нужно себя отстоять. И поживее.

Никогда не подставляй зад. Вставай, борись.

– Будьте любезны, отмените спектакль по моему настоянию, Джайлз, – проговорил Родни, – и пригласите мисс Бейнз за кулисы. Я желаю обсудить с ней насущную необходимость преследовать Сэмюэла Пипса по суду.

12. Наплюй на херню

Может, доктор Кейт Галлоуэй и заметила потрясение на лицах Мэтлока, Клегг и Тейлора, но ничего на этот счет не сказала. Свернула простынку, сложила ее сбоку и переспросила, желают ли полицейские повернуть тело, чтобы осмотреть рану.[39]

Мэтлок обрел голос.

– В своем отчете вы сообщили, что вскрытие никаких очевидных новых примечательных особенностей не показало, – проговорил он.

– Спереди – нет, – сказала Кейт. – Как я уже говорила, удар был нанесен сзади. Чтобы помочь мне перевернуть ее, вам придется надеть пластиковые перчатки.

– Простите, Кейт, но вам не кажется, что хер и два яйца – примечательные особенности?

Пауза. Секунда-другая, показавшиеся куда более протяженными.

– Нет.