Бен Элтон – До последнего звонка (страница 18)

«Привет, челы! Я здесь! Ура! Я наблюдала за вами много недель, подумывала, не объявиться ли тоже, и когда увидела, что у вас здесь Эд, ну я тоже записалась. Как у ВАС дела, ребята? Да, это Кристина. Кристина Копперфильд, она самая, ну да. ДЕЙВ, я все еще смеюсь над тем твоим ПРИКОЛОМ, вот уже двадцать лет. Что новенького??? У меня все в порядке, все просто класс. УРА! Вы помните, я хотела попасть в шоу-бизнес? Конечно, помните, я ВЕЧНО БОЛТАЛА об этом. Прикиньте, я почти этого добилась! Я работаю в пиаре, это почти так же круто, и это ТААААК КЛААААССНО! Кто бы мог подумать, когда я три года подряд возглавляла школьный комитет по проведению рождественских дискотек, что я буду рулить вип-гостями на таких классных мероприятиях, как МОТОР-ШОУ в Эрлс-корте! Просто супер! Мне так нравится, я много путешествую, в основном по Британии, но и за границу тоже. Недавно мы устраивали корпоративку на верхней палубе „Куин Мэри-2“, и это было тааааак классно мы были пришвартованы в Саутгемптоне, но можете быть уверены, это было покруче, чем РОЖДЕСТВО В ШЕЛФОРДСКОЙ ШКОЛЕ! Ха! Так вот. Ну, что еще? Нет, я НЕ замужем, и у меня НЕТ детей (ПОКА ЧТО!!!) Были, конечно, всякие разные, но не было ЕДИНСТВЕННОГО. Ладно, что уж здесь поделать. Мне много надо. Я думаю, некоторые это ПОМНЯТ — правда, мальчики? Ну ладно, я побежала, куча дел. Буду заглядывать на сайт. Кто знает, может быть, я соберу нас всех вместе! Только не надейтесь на „Куин Мэри-2“!!! ПОКАААААА!!!»

Ньюсон задумался над этим посланием.

Отчасти он был разочарован. Кристина жила в его памяти целых двадцать лет как лидер, воплощение недосягаемой красоты, спокойствия и легкости. Девчонка, которая свободно чувствовала себя на самой вершине, забравшись туда без малейших усилий. И все же нельзя отрицать, что долгожданное звездное будущее вовсе не было звездным. Глядя трезвым взглядом, Ньюсон видел, что в сообщении не было особой уверенности в себе и легкости. Он знал, что, прочитай это сообщение сержант Уилки, она бы немедленно окрестила его старую подругу полной дурой. Но сержант Уилки встречается с Лансом, поэтому — что она понимает?

Конечно, Кристине хочется, чтобы ее школьные товарищи знали, насколько она счастлива и как у нее все здорово получается. И еще, она вспомнила о нем лично. Только его имя было упомянуто из длинного списка старых приятелей, которых давно раскидала жизнь. И вообще, она оставила сообщение только потому, что увидела его сообщение. Ньюсон снова почувствовал сладостное томление. Кристина Копперфильд снова выбрала его, как и тогда, на рождественской дискотеке в 1984 году. Было ли это признание виртуальным аналогом приглашения на танец? Неужели ему снова повезет? Надежда казалась очень призрачной, и все же она его выбрала.

Глядя на имя Кристины на экране, Ньюсон увидел, как появился еще один значок Ее фотография! Она добавила ее прямо сейчас! Он два раза щелкнул мышкой по значку, и уже через секунду Кристина улыбалась ему с экрана. Она была прекрасна. Та же широкая, счастливая улыбка, которая разбила столько юных сердец. Те же ясные голубые глаза, длинные светлые волосы, загар, но теперь они украшали умудренную женщину, а не девчонку. Фотография была сделана на какой-то вечеринке, Кристина стояла напротив стенда «Готекс Эвиэйшн Фьюэл». На ней было маленькое черное платье, в руке бокал шампанского, и ноги такие же, как и раньше! Стройные и спортивные, хотя, если бы Ньюсон был честен с собой, он бы признал, что за прошедшие годы они стали скорее тощими. Грудь у нее была отменная. Платье определенно пошито для большой груди, и Кристина выглядела в нем изумительно. Ньюсону показалось, что грудь у нее слишком уж подросла за прошедшие годы. С другой стороны, он не хотел делать поспешных выводов. Наташа сказала ему как-то, что поддерживающий лифчик превращает уши в груши без какой-либо операции. В общем, Кристина выглядела даже лучше, чем раньше. Спокойная, уверенная, потрясающая. Главный игрок гламурного мира пиара. Ребята из полицейского клуба явно бы удивились, что такая девчонка оставила в киберпространстве сообщение для такого парня, как Ньюсон. Хотя, разумеется, он им никогда об этом не расскажет.

Он посмотрел на часы. Пора было спешить. Он собирался встретиться с Хелен Смарт в «Питчер энд Пиано» на Дин-стрит. Ньюсон быстро переоделся и спустился в метро. Еще недавно эта встреча казалась ему заманчивой, но он не мог отрицать, что с появлением на сцене Кристины Копперфильд ужин с тридцатипятилетней Хелен Смарт потерял всякую привлекательность.

«Питчер энд Пиано» был классическим примером городского паба в новом стиле, и, войдя внутрь, Ньюсон почувствовал себя нехорошо. Невозможно было понять, что здесь находилось раньше, но теперь это была огромная бездушная пыточная камера из металла и пластика, в которой пили и орали сотни и сотни молодых людей. Им приходилось орать, потому что они не слышали сами себя, а уж других и подавно: в комнате не было ни одной мягкой или поглощающей поверхности, только сталь, стекло и опять сталь. Это все равно что вести беседу, сидя в огромном ведре. Вдобавок здесь играла музыка, хотя ее никто не слушал, а точнее, не слышал.

Ньюсон на десять минут опоздал и даже не пытался найти Хелен среди сотен орущих и визжащих пьяных людей. Он понятия не имел, как она выглядит. В конце концов, он просто встал у бара, и она вскоре подошла к нему.

— Привет. Это я, Хелен.

Он повернулся и увидел маленькую женщину с короткой стрижкой и серьгой-гвоздиком в одной ноздре. Он ни за что не узнал бы ее на улице и, даже приглядевшись, с трудом мог разглядеть следы пухлой девчонки, с которой он некогда собирался устроить мировую революцию. Меньше всего изменились глаза: по-прежнему пронзительные, широко расставленные глаза на маленьком лице. Ньюсон помнил ее пухлое личико, оно и теперь выглядело шаловливо, но под глазами у нее были черные круги, и в глаза бросалась ужасная худоба.

— Может быть, пойдем в другое место, — прокричал Ньюсон ей на ухо, украшенное тремя гвоздиками и двумя колечками. — Кажется, неподалеку есть место, где шума еще больше.

Хелен улыбнулась. У нее по-прежнему были ямочки на щеках, о чем Ньюсон давно забыл.

— Мне тогда просто ничего другого в голову не пришло, — прокричала она. — Ты хочешь уйти?

— Да, очень.

— Допей сначала.

— Ну уж нет. — Ньюсон протиснулся к бару и поставил полную кружку пива на мокрую стойку.

— Наверное, полицейские неплохо получают, — сказала Хелен, когда они вышли на улицу. — Я никогда такие напитки не оставляю.

— У нас расистам выдают премии, и еще я, естественно, беру взятки.

Было по-прежнему рано, и они смогли найти столик в ресторане «Ред Форт Индиан» недалеко от паба. В большом зале было жарко и много народу, поэтому Ньюсон снял пиджак. Он заметил, что, несмотря на крошечные капельки пота на лбу, Хелен так и осталась в теплой кофте.

Они сделали заказ.

— Ты по-прежнему вегетарианка? — спросил Ньюсон.

— Да. Но теперь я ем молочные продукты.

— Продалась. Я помню, раньше ты даже кожаную обувь не носила.

— Я и сейчас не ношу. Так к тому же дешевле.

— Знаешь, я получил сообщение от Гари Уитфилда.

— От кого?

— Он был в моем классе, а не в твоем.

— Я ушла в конце четвертого класса. Я не всех помню.

— Ты видела сообщение Кристины Копперфильд? Ты ведь помнишь Кристину.

— Да, Эд, Кристину я помню.

— Ты читала, что она написала? Кажется, у нее все отлично.

— Кажется, она полная дура. Что, впрочем, неудивительно.

Принесли еду, и Хелен начала расспрашивать Ньюсона о его жизни. Он рассказал, что получил диплом социолога и потом диплом юриста, рассказал всю правду о своих отношениях с Ширли, умолчав только о том, что она имитировала оргазмы.

— Мне кажется, я оказался в полиции, потому что не захотел быть адвокатом. Хочешь верь, хочешь нет, но я не вижу здесь противоречия с тем, что мы когда-то обсуждали. Я знаю, во всех полицейских видят цепных псов, но я там, потому что верю в правое дело. В общем, я считаю, что от нас больше пользы, чем вреда.

— Поверю тебе на слово.

Ньюсон не хотел говорить о себе. Две с половиной бутылки пива «Кингфишер» оказали свое обычное воздействие, и он захотел спросить, проколото ли у Хелен еще что-то, кроме ушей и ноздри.

— Ну, — сказал он, — а что насчет тебя?

— Я изучала литературу в Уорике, но бросила. Потом пошла работать в Оксфордский комитет помощи голодающим. Большую часть девяностых я провела в Африке, работая в гуманитарных миссиях.

— В Африке? — сказал Ньюсон. — Я никогда не выезжал за пределы Европы. Наверное, это потрясающе.

— Это ужасно. Я была только в голодающих районах.

— А-а.

— Домой вернулась уже давно. Там можно побыть какое-то время, но потом выгораешь дотла. Да, и еще у меня есть Карл.

— Твой парень?

— Сын. Ему шесть лет.

— Это так странно звучит. У тебя шестилетний сын. Нет, просто потрясающе: в прошлый раз, кода мы виделись, мы сами были детьми.

— Двадцать лет прошло, Эд. Я ведь должна была хоть чем-то все это время заниматься? Я сейчас работаю в «Кидкол». Ну знаешь, телефонная горячая линия для детей, страдающих от издевательств в школе. Ее еще всякие знаменитости поддерживают. Может быть, ты покупал наши значки в форме слезинки. Это не моя идея, даже не думай! Мне кажется, что они отвратительные и потворствуют идее беззащитности жертв. Взрослым не обязательно превращать детей в жертв. Для этого есть другие дети.