Бен Джонсон – Пьесы (страница 221)

Вдова Пюркрафт. Братец Ревнитель! Что нам делать? Дочь моя снова охвачена припадком желания!

Ребби Бизи. Как! Она хочет еще свинины? Но ведь больше нет свинины.

Вдова Пюркрафт. Нет, теперь она жаждет ярмарочных зрелищ.

Ребби Бизи. Сестра! Вели ей немедленно бежать от нечистых забав места сего, дабы не прикоснуться к его грязи. Сие есть Смитфилд, иже есть сказуемо — логово Зверя, и я покидаю его, ибо идолопоклонство выглядывает из всех нор его! (Проходит мимо.)

Нокем. Вот первоклассный лицемер! Теперь, когда он наполнил брюхо, он брыкается и лягается, подлая тварь, подлая кляча! Вот подходящий момент. Я пойду и развеселю Урсулу, порассказав ей, как действует ее свинина; две с половиной порции он съел один и выпил почти полное ведро пива. Жрет, как акула. (Уходит.)

Лезерхед. Что прикажете, джентльмены? Что покупаете? Погремушки, игрушки, барабанчики, пупсики?

Ребби Бизи. Исчезни со своим презренным товаром, нечистый торгаш! Исчезни со своими драконами и псами! Ибо все твои лошадки суть идолы, истинные идолы, и ты уподобляешься Навуходоносору,[340] горделивому Навуходоносору ярмарки, ибо расставляешь приманки для малых сих, дабы они впадали в грех идолопоклонства.

Лезерхед. Пощадите, сэр! Купите лучше скрипочку, чтобы отводить душу.

Литлуит. Ну, посмотри, Уин, посмотри, бога ради, и успокойся! Здесь есть на что посмотреть.

Вдова Пюркрафт. Да, дитя мое! Если ты ненавидишь их столь же искренне, как и брат наш Ревнитель, ты можешь смотреть на них. —

Лезерхед. А что вы скажете по поводу барабанчиков, сэр?

Ребби Бизи. Барабан — это брюхо Зверя, а меха твои — легкие Зверя, и трубки твои — глотка Зверя, и перья твои — хвост его, и трещотки — скрежет его зубов!

Треш. А что такое мои пряники, с вашего разрешения, сэр?

Ребби Бизи. Это пища, его возбуждающая! Прочь с глаз моих со своим лотком, блудница! Сии паточные звери являют собой содом языческий!

Лезерхед. Вот что, сэр, если вы не утихомиритесь, так я добьюсь, и вас посадят в колодки за то, что вы препятствуете торговле.

Ребби Бизи. Блуд торговли возмущает меня, и грех ярмарки раздражает меня так, что я не могу молчать!

Вдова Пюркрафт. Ах, мой дорогой брат Ревнитель!

Лезерхед. Сэр, я заставлю вас замолчать, поверьте мне!

Литлуит (в сторону, Лезерхеду). Ах, честное слово, приятель, если бы вы сумели это сделать, я дал бы вам тут же целый шиллинг!

Лезерхед. Сэр, давайте мне скорее шиллинг! А если я не сумею его успокоить, забирайте всю мою лавку! Могу оставить ее вам в залог.

Литлуит. Идет! Только сделай это живо.

Ребби Бизи (вдове Пюркрафт). Не мешай мне, женщина! Не мешай мне! Дух наставил меня сегодня явиться на эту ярмарку, дабы обличить все ее грязные игрища, клонящиеся к осмеянию святых, каковые огорчены, говорю вам, зело огорчены, созерцая, как похоть вавилонских товаров выставляется снова и роскошь папских дворов вновь расцветает. Не глядите же на золотые кудри пурпурной блудницы в желтых одеждах с зелеными рукавами! Не слушайте греховных труб и бренчащих кимвалов! Ибо вся эта лавка есть торжище идолов! (Пытается схватить игрушки.)

Литлуит. Осторожнее, пожалуйста, мне их доверили.

Ребби Бизи. И это языческое скопище уродцев я повергну в прах. (Опрокидывает корзину с пряниками.)

Треш. Ох, мой товар! Мой товар! Спасите меня!

Ребби Бизи. И да проявится мое рвение во всей славе своей!

Лезерхед. Вот он! Вот он! Пожалуйста, умерьте его пыл. Мы из-за него ничегошеньки продать не можем. Усмирите его, прекратите это буйство.

Ребби Бизи. Усмирить меня невозможно, ибо я произношу священное буйство, я стану бушевать еще громче, ибо я послан повергнуть врага в прах и по сей причине...

Лезерхед. Сэр! Тут никто не боится ни вас, ни вашей причины: это вы почувствуете, когда вас посадят в колодки.

Ребби Бизи. Я сам сяду в колодки и обреку себя на все страдания.

Лезерхед. Уведите его! Уволоките его!

Вдова Пюркрафт. Что вы творите, грешные, порочные люди!

Ребби Бизи. Не мешай им, женщина. Я не страшусь их.

Литлуит. Я рискнул шиллингом, но получил полную свободу, Уин! Славно, ведь правда? Теперь мы можем развлекаться как пожелаем. Матушка ушла за ним следом, и пусть себе идет! Надеюсь, она нас потеряет.

Миссис Литлуит. Ах да, Джон, только я не знаю, как мне быть.

Литлуит. А что, Уин?

Миссис Литлуит. Ах, мне, право, стыдно признаться тебе... Но идти домой далеко.

Литлуит. Прошу тебя, не стесняйся, миленькая Уин. Ну же! Полно! В чем дело? Что тебя смутило? Чего тебе захотелось? Скажи прямо. Наверно, ты что-нибудь увидела на лотке у этого торгаша?

Миссис Литлуит. А, чтоб ему повеситься, проклятому! Нет, у меня... У меня... Как бы это сказать, Джон... (Шепчет ему на ухо.)

Литлуит. Ах, и только-то, Уин? Ну так мы просто вернемся к капитану Джордену и к этой торговке свининой. Они нам помогут: у них ведь все под рукой — и сковородки, и горшки, и все прочее. Знаешь, эти бедняги полюбили тебя, Уин. А потом мы обойдем всю ярмарку, Уин, и посмотрим мою кукольную пьесу. Ах, Уин, если бы ты знала, как это интересно!

Лезерхед. Ну, собирайся, Джоан, я уже давно тебе советую убраться отсюда.

Треш. Ах, болячка задави этого полоумного святошу! Он перепортил половину моего товара. Но главное все-таки, чтобы нас с тобою не нашел первый-то наш покупатель.

Лезерхед. Ну, когда мы переберемся на другое место, ему будет трудненько разыскать нас.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Требл-Ол. Господа, я ни капельки не сомневаюсь в том, что все вы офицеры.

Брисл. Ну и что же из этого?

Требл-Ол. Я уверен также в том, что все вы — любящие и покорные подданные короля.

Брисл. Покорные, приятель? Мой совет тебе — болтай да с оглядкой. Я — Оливер Брисл, не кто-нибудь! Да, ручаюсь тебе, что мы его любящие подданные; но что касается покорности — это уж другое дело, и в настоящий момент это слово не подходит; мы себе цену знаем; и толк в делах знаем. Здесь мы для того, чтобы командовать, сэр, а такие, как вы, — для того, чтобы подчиняться. Вон! Поглядите-ка, один из покорных подданных направляется под арест. Сейчас его тут посадят в колодки; а если ты будешь болтать лишнее, ты составишь ему компанию.

Требл-Ол. Для своей должности вы достаточно умны, это я понимаю.

Брисл. А если понимаешь, сэр, почему ты поднимаешь этот вопрос?

Требл-Ол. Я, простите меня, никаких вопросов не поднимаю. Я только надеюсь, что вы имеете право делать то, что вы делаете. А засим — цветите и размножайтесь! (Уходит.)

Хеггиз. Ну что же вы стали? Ведите его сюда и посадите в колодки.

Требл-Ол. Если у вас есть приказ судьи Оверду, тогда все в порядке, ибо его приказ — это приказ из приказов, а за все прочие приказы даже вот этой пуговицы не отдам!

Брисл. Весьма возможно, сэр. Только уж позвольте сказать вам, что если вы будете этак разбазаривать свои пуговицы, так у вас к ночи ни одной не останется, хоть я вижу на вас немалый запас их. Лучше поберегите их, а то вам понадобятся булавки, насколько я понимаю это дело.

Оверду (в сторону). Кто этот неизвестный, столь высоко ставящий мои приказы? Он скромен, и суждения его здравы. Какое утешение сознавать, даже в минуты страданий, что добрая жизнь стяжает добрую славу! Мир еще оценит по заслугам то, как я сумел переносить превратности судьбы. Со временем это доставит мне уважение даже врагов, когда они узнают, что я терпел несчастье с благородным спокойствием, узнают, что оно не смогло ни сломить, ни согнуть меня.

Хеггиз. Идите-ка сюда, сэр. Тут вам будет удобное местечко, можете проповедовать вдоволь. Ну-ка, пожалуйте сюда вашу ногу.

Оверду. Охотно. Даже с радостью.

Брисл. Ах, батюшки! Да он, верно, католик! Смотри-ка, целует колодки.

Коукс. Ну, теперь, господа, я оставлю его с вами. Я вижу, что он хорошо устроен, и могу пойти поглядеть, как там мой Нампс и мои покупки.

Хеггиз. Можете, сэр, готов поручиться за это. Где вот только еще второй крикун? Коли увидите его, тащите сюда: им будет хорошо вместе.

Оверду (в сторону). Среди этого шума и гама я все же обрету покой душевный и, пренебрегая их яростью, буду сидеть в колодках так спокойно, что восторжествую над ними.

Требл-Ол. Так вы ручаетесь? Значит, если меня спросят, есть ли у вас такой приказ, можно утверждать, что есть?

Хеггиз. Что это за парень, скажите мне, ради бога?

Требл-Ол. Прошу вас, покажите мне приказ Адама Оверду, и я успокоюсь. (Уходит.)