Бен Бова – Венера (страница 7)

- Само собой,- отважно отвечал я. Микки в самом деле кое-что рассказывала мне об этом. Я знал, что земная кора состоит из гигантских плит, каждая размером с континент, и они скользят по более горячему и плотному остову скальной породы, находящейся под корой.

Гринбаум кивнул, очевидно, удовлетворенный моими познаниями.

- У Венеры тоже есть тектонические плиты,- добавил я.

- Были,- фыркнул Гринбаум.- Пол биллиона лет назад.

- И что теперь? Их нет?

- Плиты Венеры сомкнулись,- объяснила Микки.

- Как в Сан Андреасе?

- Намного хуже.

- Венера находится на грани смещения пластов,- произнес Гринбаум, так и вцепившись в меня взором.- Примерно пятьсот миллионов лет назад плиты планеты оказались сомкнутыми. По всей поверхности планеты. Она, если можно так выразиться, копила внутренний пар. И когда-нибудь он вырвется на поверхность, разворотив всю поверхность планеты.

- Когда это - скоро? - я услышал свой голос как бы со стороны. Он прозвучал жалко и казался тоньше комариного писка.

- В геологическом понимании «скоро»,- пояснила Микки.

- Ах, да… ну, тогда понятно. Фу!

- За последние пятьсот миллионов лет поверхность Венеры фактически не изменилась,- продолжал Гринбаум.- Мы знаем об этом согласно подсчету числа падений метеоритов. Внутренний жар планеты сейчас копится под корой. Это колоссальная тепловая энергия. И она не может вырваться оттуда, понимаете… Не может просочиться наружу.

Он говорил о Венере так, как будто это - его родина или самый дорогой человек на свете.

Микки опять встряла со своими разъяснениями.

На земле магма периодически изливается через вулканы - внутреннее тепло планеты выходит из жерл, из кратеров, посредством вентиляции, горячих источников и так далее…

- Вода имеет на Земле значение смазки,- говорил Гринбаум, не спуская с меня взора. Он смотрел на меня, как на бестолкового студента, которому во что бы то ни стало, хоть посредством гипноза, надо вбить в голову определенные знания.- Но на Венере нет жидкости, на ней нет воды в жидком состоянии: Венера для этого слишком горяча.

- Там нет ни капли жидкости,- встряла Микки,- и, значит, ни капли смазки между тектоническими плитами. Оттого они и замкнулись: сцепились, сварились и теперь заблокированы. Произошла тектоническая спайка.

- Понятно, понятно,- пробормотал я, поспешно кивая.

- За пятьсот миллионов лет,- продолжал Гринбаум (он произносил это слово с таким удовольствием, как будто говорил о сроке своей жизни).- За пятьсот миллионов лет эта температура, этот грандиозный внутренний жар скапливался под корой Венеры. И он должен найти оттуда выход!

- Да-да, конечно.- Я серьезно задумался, не стоит ли вызвать психиатра.

- Рано или поздно,- вмешалась Микки,- Венеру ждет катастрофический катаклизм. Вулканы разорвут ее на части. Ее кора расплавится и потонет в магме. На поверхность выйдет новый кристаллический материал.

- Вот это будет грандиозное зрелище.- Старик так и пустил слюну от удовольствия. Я бы сказал, похотливо захихикал при мысли о Венере, о том, какую она будет представлять картину: нагая Венера, планета без коры.

- И это может случиться в любой момент? - невинно поинтересовался я.

- В любой, молодой человек.

- И когда, например, я буду садиться на поверхность? - судорожно сглотнув, поинтересовался я, внезапно почувствовав приступ тошноты, знакомой мне с детских лет.

- Нет-нет-нет,- поспешила на выручку Микки. В этот момент она очень напоминала воспитательницу детского сада.- Мы говорим только о тектонических временных рамках, а не о человеческих.

- Но вы же сказали…

Гринбаум перестал пускать пузыри. Старая вешалка опять принялась за разъяснения. Он произносил слова медленно и аккуратно, словно вбивал гвозди в крышку моего гроба.

- К сожалению, нам не суждено увидеть этого великолепного зрелища. Век человеческий слишком короток.

- Но искусственное продление жизни…

- Даже оно. Даже оно здесь не поможет. К тому времени не только вы, но и человек в биологическом смысле сойдет со сцены как вид. Боги не настолько щедры, чтобы наделять человечество бессмертием. А именно этими богами мы окружены. Посмотрите на небо: Венера, Марс, Юпитер, Нептун, Плутон - все они там.

- Я бы не назвал это невезением,- возразил я.- Значит, я так и не увижу, как под ногами растворяется земля, взрываются вулканы и все такое прочее.

- Не беспокойтесь, Ван, пусть это вас не волнует. Этого не случится за те несколько дней, которые вы проведете на Венере.

- Так в чем же дело? К чему эти долгие разъяснения? Абдула вновь загудел, как басовая труба органа:

- Не все ученые согласны с профессором Гринбаумом.

- Можно сказать, большинство планетологов не согласны с нами,- согласилась Микки.

- Тупицы и бездарности,- проворчал Гринбаум. Теперь и я оказался не на шутку озадачен.

- Но если этот катаклизм здесь ни при чем, тогда чего же вам так не сидится на месте, почему вы так стремитесь попасть туда? Если катастрофа все равно произойдет еще невесть когда.

- Сейсмические измерения,- говорил Гринбаум, снова уставившись на меня так, словно я должен ему необыкновенно крупную сумму денег.- Вот все, что нам надо.

Микки поспешила с объяснениями:

- Все зависит от толщины коры на Венере. Толстая она у нее или тонкая.

Казалось, речь идет о заказанной пицце, которую еще не доставили, но уже начато ее оживленное обсуждение, толстая она или тонкая, какая у нее корочка и что внутри. Однако я помалкивал, не став говорить об этом, и только продолжал слушать.

- Если кора тонкая, то сдвиг случится очень скоро. Если же она толстая, то мы ошибаемся и все пройдет нормально.

- А разве нельзя замерить толщину коры с помощью роботов?

- За годы работы у нас накопилось множество подобных измерений,- отмахнулась Микки.- Но все эти данные неубедительны.

- Неубедительны?

- Не убеждают нас ни в чем… Для нас они малоубедительны. Думаю, и для роботов тоже.

- Так пошлите побольше роботов, сделайте еще несколько замеров,- посоветовал я.

Ведь это казалось таким очевидным!

Оба ученых повернулись к Абдуле. Тот покачал головой.

- Агентство не выделит больше ни пенни на изучение Венеры и ни на что другое, кроме того, что непосредственно относится к проблемам окружающей среды на Земле.

- А частные спонсоры, меценаты и покровители? - напомнил я о существовании подобного рода людей.- Ведь это же не разорит их! Подумаешь, взять какие-то несколько проб грунта на соседней планете. Это же, как любит говорить мой папа, «совсем небольшие деньги».

- Мы пытаемся выйти на фонды,- ответила Микки.- Но это непросто, особенно когда большинство специалистов по данному вопросу считает, что мы заблуждаемся.

- Вот почему ваше путешествие для нас настоящий подарок. Единственный и, может быть, последний случай доказать, что мы правы,- объяснил Гринбаум с рвением миссионера. Мне даже показалось, что глаза у него сверкают, как у одного из тех фанатиков, которые пытались проникнуть на мой еще не построенный корабль и которым мне приходилось ежедневно отказывать.

- Вы можете отвезти на Венеру десятки сейсмических сенсоров. Да что там - сотни сенсоров! И всего-навсего одного ученого, как приложение к ним, для того чтобы снимать показания. Вам это практически ничего не будет стоит, а нас премногим обяжете. Ну и еще немного другого оборудования. Сущий пустячок, короче говоря.

- Но мой корабль этого не выдержит.- Я постарался на ходу подыскать более-менее доходчивый довод, чтобы до них быстрее дошло.- Объемы не позволяют.

Вот такой довод. Кушайте, господа. Хотя, возможно, я чуть приувеличивал.

- Да-а,- вздохнул Гринбаум.- Молодость, молодость. Хотел бы я скинуть годков тридцать.

- Ничем не могу помочь,- сухо ответил я.

- Пожалуйста, Ван,- упрашивала Микки.- Ну, пожалуйста. Видишь, мы все тебя просим. Это в самом деле очень важно.

Я перевел взгляд с ее умоляющего лица на Гринбаума, Абдулу и обратно.

- Я буду этим единственным ученым членом экипажа,- прибавила Микки.- Я, только я должна отправиться с тобой на Венеру.

Она так упрашивала, как будто от этого зависела ее жизнь. Ну что я мог ей ответить? Вздохнув, я сказал:

- Я поговорю с моими людьми. Может быть, появится возможность…