Бен Бова – Орион в эпоху гибели (страница 36)

А может, я всего-навсего вообразил это, проникся эгоистической жалостью к себе и отказываюсь поверить, что Аня добровольно покинула меня?

"Прости меня". Это вовсе не слова богини, твердил я себе. Это послание создано моим воображением, моим подсознанием, пытавшимся оградиться от мучительной боли и горести, воздвигнуть крепость посреди выжженной дотла души.

Мгновение холода и тьмы миновало. Мое тело снова стало материальным и обрело форму. Я снова стоял на твердой почве, а Сетх сжимал когтями мое левое плечо.

Мы прибыли на планету Шайтан.

Все вокруг терялось во мгле. Темное, хмурое небо затянула плотная серо-коричневая пелена. Жаркий суховей с воем сек мне лицо частичками мельчайшего песка и пыли. Прищурившись, я взглянул под ноги. Мы стояли на платформе, установленной прямо на песке, усеянном мелкими камешками. Хилый узловатый кустик незнакомого мне растения трепетал на ветру. Мимо прокатился клубок сухой травы.

И жара. Будто я стоял в печи, в раскаленной сухой топке, зной просачивался в меня, высасывая силу, чуть ли не опаляя кожу голых рук и ног. Сила притяжения была больше, чем на Земле; неудивительно, что Сетх так могуч – земное тяготение наверняка казалось ему ничтожным.

Увидеть что-либо можно было на расстоянии футов пяти, дальше все терялось за серовато-желтым пыльным маревом. Каждый тяжкий вдох опалял легкие жгучими сернистыми испарениями. Вряд ли я смог бы долго протянуть в такой атмосфере.

"Ничего, ты проживешь достаточно долго, чтобы я успел добиться своей цели", – откликнулся Сетх на мои мысли.

Я хотел заговорить, но ветер кляпом забил мне рот, и я закашлялся.

"Шайтан кажется тебе не таким уж прекрасным, болтливая обезьяна? – Мой враг источал презрительное веселье. – Пожалуй, ты переменишь свое мнение, если увидишь по-моему".

Прикрыв слезящиеся глаза, я вдруг увидел мир через сознание Сетха. Он впустил меня в свой разум. Полно, впустил ли? Он втащил меня силой, легко и небрежно взяв мой рассудок, словно сорвал яблоко.

И я увидел Шайтан таким, каким его воспринимал Сетх.

Виденные мной в замке настенные росписи тотчас же наполнились смыслом. Глазами рептилии, рожденной в этом мире, я увидел, что мы стоим посреди идиллического пейзажа.

Туманная дымка оказалась совершенно прозрачной для Сетха. Мы стояли на вершине пригорка, а перед нами расстилалась широкая долина. На горизонте виднелся город; невысокие здания, такие же зеленые и коричневые, как и сама земля, почти сливались с ней. От пригорка к городу вела единственная дорога, вдоль обочин которой выстроились то ли мелкие деревца, то ли крупные кусты, ветви которых трепетали от ветра.

Жгучий, хлесткий ветер казался ласковым ветерком. Я знал, что вздымаемый им песок наждаком обдирает мою собственную кожу, но Сетх вдыхал незабываемый аромат отчизны.

Мы стояли точь-в-точь на такой же платформе, как оставшаяся в замке Сетха на Земле; быть может, на той же самой – она могла перенестись сквозь пространство и время вместе с нами. Те же черные цилиндры окружали ее с четырех сторон, лишь на коротком отрезке периметра уступив место лесенке.

Подняв голову, я увидел вторую группу цилиндров, укрепленных на высоких тонких шестах по периметру платформы.

А над ними сиял Шеол – настолько близко, что закрывал четверть небосвода. Подавляя своей величиной, навис он надо мной, будто чудовищный, тяжкий рок, выжигая дыхание из моих иссушенных легких.

Казалось, до звезды рукой подать; видны были даже газовые вихри, взвивавшиеся над ней, – и каждый мог бы бесследно поглотить целую планету. Повсюду темнели уродливые пятна, щупальца протуберанцев шарили по ним. Казалось, темно-багровый диск вместо света излучал мрак, пульсируя в неровном, рваном ритме, будто непосильно тяжкие вздохи сотрясали всю исполинскую звезду от края и до края.

Это была действительно умиравшая звезда. А ее смерть обрекала на гибель и Шайтан.

"Довольно!" – с этим единственным словом Сетх вышвырнул меня из своего сознания.

Я вернулся в собственное тело – полуослепший, съежившийся на обжигавшем, пронзительном ветру, одинокий человек на враждебной, чужой планете.

Но Сетх прервал нашу мысленную связь недостаточно быстро, чтобы я не сумел уловить ничего полезного для себя. Глядя на Шеол его глазами, я узнал об этом светиле и прочих небесных телах, образовывавших Солнечную систему, все, что знал он.

Оба светила сформировались в паре, образовав двойную звезду. Солнце являлось здоровой, яркой желтой звездой главной последовательности, которой предстояло долгое стабильное существование, звезда-компаньон представляла собой чахлый красный карлик; ее массы едва хватало, чтобы поддерживать в глубинах звезды термоядерное пламя. Шеол был нестабилен и обречен на гибель.

Вокруг Солнца ближе всего к нему вращались четыре планеты; ближайшая была названа в честь Меркурия – бога торговли, охранявшего путешественников, – за то, что стремительно мчалась по небу; следующую за красоту назвали в честь богини любви Венеры; третьей являлась сама Земля, а четвертая планета, казавшаяся красной, получила имя бога войны Марса.

В два с лишним раза дальше орбиты красной планеты пролегала орбита тусклого карлика, который соплеменники Сетха называли Шеолом. Вокруг Шеола кружила одна-единственная планета, родина Сетха – Шайтан. Обреченный спутник обреченной звезды.

Не желая смириться с гибелью своего племени, Сетх потратил тысячелетия на изучение остальных планет Солнечной системы. Воспользовавшись энергией бурлившего ядра собственной планеты, он научился путешествовать по пространственно-временному вектору – переноситься через обширные пространства, разделявшие планеты, и даже через более обширные пропасти между эпохами.

Он открыл, что за Шеолом находятся газовые гиганты – ледяные планеты, где даже водород течет, как вода; они слишком далеки от Солнца, чтобы дать приют его соплеменникам.

Что касается четырех планет, вращавшихся ближе всего к горячей желтой звезде, то первая оказалась всего-навсего голой скалой, безжалостно опаляемой солнечными протуберанцами, сжигаемая жаром и жесткой радиацией Солнца. Следующая планета прекрасна издалека, но под ее ослепительно сверкающими облаками притаился адский мир ядовитых газов и раскаленной почвы, покрытой лужами расплавленного металла. Красная планета оказалась пустынной и морозной, ее разреженный воздух не годился для дыхания, а жизнь, некогда процветавшая здесь, давным-давно угасла. Хуже всего было то, что из-за малых размеров планеты ее ядро остыло и черпать энергию было неоткуда.

Так что осталась лишь третья, считая от Солнца, планета. С древнейших времен стала она оплотом жизни, тихой гаванью, где вода – эликсир жизни – реками текла в озера и моря, дождем падала с неба, бушевала в покрывавших всю планету океанах. Кроме того, этот водяной мир в сердце своем таил пламенное расплавленное ядро, а значит – энергию, массу энергии, которой хватало, чтобы снова и снова осуществлять пространственно-временной переход; энергию, которой вполне достаточно, чтобы изменить континуум по воле Сетха.

Земля уже породила собственную жизнь, но в этом Сетх видел лишь вызов своей изобретательности, а не препятствие, чувствуя, что ему все по плечу, была бы энергия и цель, оправдывавшая затраченные усилия. Он продвигался все дальше, к началу существования планеты, изучая тысячелетия и эпохи, исследуя, наблюдая, познавая. И пока его соплеменники беспомощно взирали на содрогания и корчи Шеола, предвещавшие предсмертную агонию, Сетх тщательно обдумывал все, что узнавал, и строил планы.

Забравшись в глубины времен, когда жизнь едва-едва выбиралась из моря, предъявляя свои права на сушу, Сетх смел с лица Земли почти все живое, населив планету пресмыкающимися. Прошли долгие века, и вот пресмыкающиеся захватили главенство на земле, под водой и в воздухе, преобразив всю экосистему планеты, изменив даже состав атмосферы.

И теперь они подлежат уничтожению. Пришло время детищам Сетха – динозаврам – уступить место его народу, населявшему Шайтан. Сетх начал истребление динозавров и прочих биологических видов, чтобы снова смести с лица земли все, что мешает приготовить ее к приходу его соплеменников.

Но возникла проблема. В будущем, отдаленном от времени, в котором трудился не покладая рук Сетх, потомки болтливых любопытных обезьян развились, стали могущественными существами, тоже научившимися управлять пространством и временем. Суетливо, как и положено обезьянам, изменяли они облик континуума в соответствии со своими желаниями, даже создали породу воителей, которых высылали в различные точки пространственно-временного вектора, чтобы перекроить континуум на свой вкус.

И я – один из этих воителей. Творцы отправили меня разделаться с Сетхом, столь катастрофически недооценив его способности, что теперь вынуждены бежать в отдаленные уголки галактики, отдав Землю и все живое на ней в безжалостные руки врага рода человеческого.

Сетх одержал глобальную победу. Земля теперь принадлежит ему. Человечество обречено на гибель. А меня будут напоказ водить по всему Шайтану как доказательство триумфа Сетха, а затем предадут ритуальному уничтожению.

Мне не избежать своей участи. Но теперь, когда Аня предала меня, я почти лишился воли к жизни.