Бен Бова – Орион среди звезд (страница 50)

– Конечно, и мы не раз пытались найти его. Но микроб трансформируется, его базовые генетические структуры обладают способностью быстро изменяться. Атен потратил на его создание миллион лет. Он ставил свои опыты над сотнями поколений людей, пока не добился желаемого. Половина существующих болезней – прямой результат его экспериментов.

– Тем не менее ему каким-то образом удается защитить от болезни своих сторонников.

– По-видимому, да, хотя я думаю, что он собирается ликвидировать и их, когда перестанет нуждаться в их услугах.

– Он всегда стремился стать единственным богом, – пробормотал я.

Аня слабела прямо на глазах. Мне было больно смотреть на нее.

– Неужели невозможно создать вакцину, способную справиться с болезнью? – спросил я.

– Атен опередил нас на миллионы лет. Он предупреждает каждый наш шаг и, пройдя через континуум, успевает внести изменения в генетические структуры микроба, делающие его невосприимчивым к каждой новой нашей вакцине. Когда мы пытались уничтожить микроб, он немедленно восстанавливал его. Это – смертельная игра, Орион, продолжающаяся уже много тысячелетий.

– И каждое такое путешествие через пространство и время все более нарушает строение континуума, – пробормотал я, вспомнив наставления патриархов. – Неудивительно, что Атен заговорил о последнем кризисе.

– Да, – согласилась Аня мрачно. – Континуум уже настолько нарушен, что мы порой и сами не всегда можем проложить правильные маршруты через пространство и время. Мы утратили способность зондировать космос, Орион. Мы не можем больше с уверенностью прогнозировать последствия наших действий. Нам угрожает хаос. Абсолютный хаос!

Она задрожала от страха. Я обнял её и держал в своих объятиях, пока солнце Райского сада не начало клониться к горизонту, окрасив небосвод в пурпурные и фиолетовые тона.

Когда стемнело, она подняла голову и заглянула мне в глаза.

– Нам пора возвращаться, Орион, – произнесла она, едва сдерживая слезы. – Я обязана убедить друзей согласиться на капитуляцию и прекратить эту войну.

– И признать Атена победителем?

– Да.

Я упрямо покачал головой.

– Он не будет им, пока я жив.

Глава 25

– Существует только один способ спасти тебя, – заметил я.

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, Орион, но это невозможно. Ты не можешь убить Атена.

– Он медленно убивает тебя!

Она коснулась пальцами моей щеки, затем нежно поцеловала в губы.

– Это невозможно, – повторила она, – он слишком могуществен.

– Он постоянно курсирует сквозь пространство и время лишь для того, чтобы усовершенствовать свое биологическое оружие, – напомнил я, – и свести на нет все ваши попытки обезвредить его дьявольский микроб. В своей ненасытной жажде власти он угрожает самому существованию континуума. Его необходимо остановить.

– Но если даже мы, Творцы, со всем своим могуществом, не можем ничего противопоставить ему, что можешь сделать ты один?

– Вспомни, что однажды, ещё во времена Троянской войны, я едва не убил его.

– Тогда он обезумел от ярости.

– Если бы тогда твои друзья не помогли бы ему, сейчас у нас было бы куда меньше проблем.

Несмотря на все свои страхи и слабость, Аня не смогла удержаться от улыбки.

– Может быть, тогда мы сделали ошибку.

– Ничего себе ошибка. Тогда вы спасли его, а сегодня он убивает вас.

– Орион, – сказала Аня, – я знаю твою храбрость и любовь ко мне. Но поверь мне, намерение убить Атена – ещё большее безумие, чем то, что поразило его под стенами Трои. Он уничтожит тебя одним движением своего мизинца. Ты погибнешь, и на этот раз навсегда.

Я равнодушно пожал плечами.

– Ну, и что с того? Зачем мне жизнь, если она способна приносить только страдания, если она означает вечное служение ему? Как я могу жить, если умрешь ты, и тем более служить твоему убийце?

– Бесполезно, Орион. Бесполезно и безнадежно. Я встал и помог подняться Ане.

– Не так уж и безнадежно, любимая. Надежда всегда умирает последней. Возможно, что одного этого мало; чтобы победить Атена, но, пока я жив, я не утрачу своей надежды.

Аня отвела взгляд в сторону. Кто знает, может быть, она хотела навсегда запомнить этот говорливый ручей, кроны деревьев, шелестевшие под легким дуновением вечернего бриза, первые звезды, появившиеся в начавшем темнеть небе.

– Нам лучше вернуться, – произнесла она с легким вздохом.

– Да, – согласился я, – у нас ещё много работы впереди, – и закрыл глаза.

Возможно, это только мое воображение, но мне показалось, что нам потребовалось гораздо больше времени, чтобы перенестись обратно в подземную камеру столицы Гегемонии, чем требовалось раньше при перемещении сквозь пространство и время.

Разумеется, само понятие времени совершенно бессмысленно, когда речь идет о путешествии сквозь континуум, но возможно, что именно тогда я на собственном опыте впервые ощутил неотвратимую угрозу надвигавшегося хаоса.

Когда я открыл глаза, Аня снова сидела во главе длинного полированного стола, а я стоял возле неё в полумраке конференц-зала. Она выглядела очень утомленной, старой, если не сказать умирающей.

Только её глаза были все ещё блестящими и живыми, какими они навсегда сохранились в моей памяти.

– Вся надежда теперь только на тебя, Орион, – сказала она. – У меня самой осталось совсем немного сил.

Через некоторое время в помещении появились шесть светящихся сфер энергии, принявших затем облик Творцов, старых, едва живых, с трудом стоявших на ногах.

– Орион доставил нам послание патриархов, – сообщила им Аня. – Они запрещают нам использовать разрушитель, угрожая уничтожить всех нас, если одна из сторон попытается применить это оружие.

Подобно тому как чуть раньше сторонники Атена поначалу отказались серьезно отнестись к предупреждению патриархов, друзья Ани скептически восприняли слова своего вождя.

– Каким образом они смогут исполнить свою угрозу? У них нет своей промышленности, не говоря уже о флоте.

– Ничего из упомянутого вами у них действительно нет, – согласился я, – но они умеют управлять силами Мироздания одним им известным способом.

– Бред, – проворчал один из седобородых мужчин, – они просто пытаются запугать нас, опасаясь, что мы можем первыми нанести свой удар.

– Я не допускаю такой возможности, – возразила Аня. – Они намного древнее и мудрее нас. Думаю, что мы просто не в состоянии оценить масштабы их могущества.

– В таком случае нам не остается ничего другого, как признать свое поражение и согласиться на безоговорочную капитуляцию.

– Если патриархи собираются лишить нас последней козырной карты, война проиграна.

– Остается рассчитывать только на милость Атена.

– Он способен излечить нас от болезни, если мы согласимся признать его власть.

Конечно, они были усталыми и старыми. Когда-то, сравнительно ещё недавно, они считали себя бессмертными богами и перспектива скорой смерти пугала их, но, право, они могли бы проявить больше достоинства.

– Я согласна, – произнесла Аня еле слышно. – Нет смысла дальше продолжать эту войну. Несмотря на то что в данный момент военное превосходство на нашей стороне, мы проиграли.

– Надо обратиться к Атену с просьбой о перемирии.

– Немедленно!

– У нас не хватит сил даже на то, чтобы связаться с ним. Болезнь ослабила нас. Придется отправить к нему нашего посла.

Я был готов сказать им, что способен в любой момент установить контакт с Атеном, но неясное чувство опасности заставило меня придержать язык. Я перевел взгляд на сгорбившуюся фигурку Ани, сидевшую рядом со мной, и понял, что это она удержала меня от неосторожного признания. По одной известной ей причине ей не хотелось, чтобы её сподвижники знали о моих способностях.

– Я сама отправлюсь к Атену, – предложила она. – Орион на своем корабле доставит меня на Лорис. До моего возвращения вы можете оставаться в своих кибернетических камерах.

Возражений не последовало, и, совершив обратную трансформацию, некогда всесильные Творцы вернулись в свои подземные убежища.

Прошло то время, когда каждый из них обладал способностью жить в пустоте космоса, путешествовать во времени и пространстве, черпая энергию непосредственно от звезд.

Сейчас от их былого могущества не осталось и следа.

Большую часть своего времени они проводили в глубоком сне, заживо похоронив себя в специальных капсулах, сооруженных в подземелье Капитолия, предоставив другим право сражаться и умирать за свои интересы.