Бен Ааронович – Реки Лондона (страница 6)

– Участок Черинг-Кросс?

– Да, сэр.

Он улыбнулся странной улыбкой.

– Работайте дальше, констебль, – сказал он и, развернувшись, неспешно направился в сторону Джеймс-стрит.

Ура. Я только что сообщил шеф-инспектору отдела расследования убийств, что ловлю призраков. Соответственно, если он поверил, то решил, что у меня поехала крыша. А если нет – подумал, что я тут пытаюсь снять какого-нибудь парня, дабы предаться непристойным действиям в нарушение общественного порядка.

Между тем искомый призрак так и не соизволил явиться.

Вам когда-нибудь случалось убегать из дома? Я за свою жизнь проделал это дважды. В первый раз в девятилетнем возрасте, тогда я дошел лишь до «Аргоса» на Кэмден Хай-стрит. А второй раз, в четырнадцать, – аж до железнодорожной станции Истон, и уже просматривал расписание, как вдруг решил вернуться. Ни в первый, ни во второй раз меня не искали, чтобы отвести домой, – и в обоих случаях мама вряд ли успевала заметить мое отсутствие. Папа так уж точно не успевал.

Оба этих приключения закончились одинаково – я просто в какой-то момент понимал, что мне так или иначе придется вернуться домой. Для меня, девятилетнего пацана, «Аргос» был границей изведанного мира. Дальше, за этой гранью, были станция метро и большое здание со статуями кошек, а еще дальше – другие улицы, по которым катили автобусы, везущие людей в унылые и пустые, пропахшие пивом клубы в подвальных этажах.

В четырнадцать я стал более сознательным. У меня не было знакомых ни в одном городе из железнодорожного расписания, и я сомневался, что, если уеду куда-нибудь, мне там будет лучше, чем в Лондоне. Денег у меня, вероятно, хватило бы только на билет до Поттерс-Бара, и даже если бы я умудрился проехать зайцем – на что бы я купил себе еды? Строго говоря, денег было достаточно, чтобы поесть раза три, но потом все равно пришлось бы возвращаться к маме с папой. Таким образом, я просто медлил, не спеша садиться в автобус, оттягивая момент возращения домой.

Вот и сейчас, в три часа ночи в Ковент-Гардене, на меня накатило сходное ощущение. Все возможные варианты развития событий сводились назад, к одному-единственному. Неизбежному. Не судьба мне разъезжать на красивой дорогой машине и говорить злоумышленникам: «Вот ты и попался, приятель». Я отправлюсь во вспомогательный отдел приносить «большую пользу».

Развернувшись, я поплелся назад, в участок.

За спиной у меня вроде бы кто-то тихонько засмеялся.

Глава 2

С собакой за призраком

Наутро Лесли поинтересовалась, как прошла моя охота за призраком. Мы с ней околачивались возле кабинета Неблетта – места, откуда должен был последовать решающий удар судьбы. Вообще-то нас туда никто не звал, но дольше мучиться неопределенностью было невыносимо.

– А знаешь, в жизни есть вещи и похуже вспомогательного отдела, – заметил я.

Пару минут мы молчали, обдумывая эту мысль.

– Пробки, – сказала Лесли. – Они точно хуже.

– Да, зато ты будешь кататься на хороших машинах, – возразил я, – на «БМВ‐5» или на «Мерседесе» премиум-класса.

– Какой же ты все-таки меркантильный, Питер, – поморщилась Лесли.

Я хотел было возмутиться в ответ, но тут дверь кабинета открылась, и на пороге возник Неблетт. Похоже, он ничуть не удивился, увидев нас. Протянул Лесли письмо, но она почему-то не торопилась его распечатывать.

– Вас ждут в Белгравии [7], – сказал Неблетт, – давайте-ка, ноги в руки!

В Белгравии находится офис Вестминстерского отдела по расследованию убийств. Лесли нервно помахала мне и унеслась по коридору.

– Вот настоящая гроза воров, – сказал Неблетт, проводив ее взглядом. Повернулся ко мне и нахмурился.

– А вас, – сказал он, – я даже не знаю, как и назвать.

– Я инициативный сотрудник, который принесет управлению большую пользу, сэр, – напомнил я.

– Пройдоха вы редкостный, только и всего, – буркнул Неблетт и протянул мне вместо конверта листок бумаги.

– Будете работать с шеф-инспектором Томасом Найтингейлом.

На листке было название и адрес суши-бара на Нью-Роуд.

– А на какое подразделение, сэр? – спросил я.

– Насколько я понял, на отдел расследования экономических и профессиональных преступлений, – ответил Неблетт. – Им нужен сотрудник в штатском, и советую поторопиться.

Отдел расследования экономических и профессиональных преступлений – это такая «корзина для бумаг», куда попадают дела из самых разных спецподразделений, от связанных с искусством и антиквариатом до иммиграционных и «компьютерных». Но главное, не из вспомогательного отдела! Я решил и впрямь поторопиться, пока он не передумал, – но прошу заметить, удалился с достоинством, а не вприпрыжку, как некоторые.

Нью-Роуд, узкая пешеходная улица между Ковент-Гарденом и Сент-Мартинс-лейн, пролегает от супермаркета «Теско» до театров. Где-то в ее середине, между частной художественной галереей и магазином женской спортивной одежды, втиснулся ресторанчик «Токио Гоу-Гоу». В его узком и тесном зале едва хватает места для столиков в два ряда. Оформлен он в стиле традиционного японского минимализма – полированный деревянный пол, столы и стулья также из лакированного дерева, повсюду прямые углы, в декоре преобладает рисовая бумага.

Найтингейл обнаружился за дальним столиком, перед ним стоял коричневый лакированный поднос-бенто. Я подошел, инспектор поднялся и протянул мне руку. Я сел напротив, и он спросил, присоединюсь ли я к трапезе. Я вежливо отказался, поскольку взял за правило никогда не есть холодный рис, будучи на нервах. Найтингейл заказал чай и спросил, не возражаю ли я, если он закончит обедать.

Я сказал «конечно нет», и он вновь принялся ловкими движениями палочек извлекать еду из своего бенто.

– Вы его дождались? – внезапно спросил инспектор.

– Кого?

– Этого вашего призрака, – сказал он, – Николаса Уоллпенни. Он попрошайка, вор и плут. Покойный прихожанин святого Джайлса. Рискнете предположить, где его могила?

– На кладбище Церкви актеров?

– Точно, – сказал Найтингейл и ловко подцепил палочками ролл с уткой. – Так он вернулся?

– Нет, – ответил я.

– Призраки такие непредсказуемые, – вздохнул он. – Как свидетели они очень ненадежны.

– Хотите сказать, они действительно существуют?

Найтингейл аккуратно вытер губы салфеткой.

– Вы сами разговаривали с одним из них – так как, по-вашему?

– Я бы хотел услышать мнение старшего по званию.

Он отложил салфетку и взял с подноса свою чашку.

– Призраки существуют, – кивнул он и отхлебнул чай.

Я вытаращил глаза. Нет, сам я никогда не верил ни в призраков, ни в фей, ни в богов, но последние пару дней я как будто смотрел шоу иллюзионистов и ждал, что вот-вот откуда-нибудь из-за занавески появится волшебник и предложит мне вытянуть карту из колоды. Скажу больше, я и не готов был поверить в призраков, но, если сталкиваешься с чем-то нос к носу, приходится признать, что оно есть на самом деле.

А если призраки и вправду есть?

– То есть вы сейчас скажете, что у нас в столичной полиции есть некое секретное подразделение, которое занимается призраками, вурдалаками, феями, демонами, ведьмами и колдунами, эльфами и гоблинами? Прервите меня, пока я еще не всех сказочных существ перебрал.

– Вы даже еще толком не начали, – ответил он.

– Стоит добавить пришельцев? – предположил я, чтобы хоть что-то сказать.

– Нет, пока нет.

– А секретное подразделение все-таки есть?

– Боюсь, я его единственный сотрудник, – сказал инспектор.

– Но в чем же будет заключаться моя… служба?

– Будете мне помогать, – ответил он, – в расследовании этого дела.

– Так вы считаете, в этом убийстве было что-то сверхъестественное?

– Давайте вы расскажете мне о показаниях вашего свидетеля, – предложил Найтингейл, – а там посмотрим.

И я рассказал ему о Николасе, о том, как убийца переоделся перед нападением, о записи с камеры наблюдения и о версии отдела убийств насчет того, что это были два разных человека. Когда я умолк, Найтингейл жестом попросил у официантки счет.

– Жаль, я не знал этого всего вчера, – сказал он. – Можно было еще успеть найти следы.

– Какие следы, сэр? – удивился я.

– Следы сверхъестественного, – ответил он. – Они всегда остаются.

Ездил Найтингейл на самом настоящем «Ягуаре Марк 2», с двигателем XK6 на 3,8 литра. Мой папа ради возможности купить такую машину продал бы свою трубу – а тогда, в шестидесятые, это значило немало. Машина была уже не новая, на корпусе виднелось несколько вмятин, и через водительскую дверь тянулась здоровенная царапина. Кожа салона уже слегка потрескалась, но, когда Найтингейл завел мотор, шестицилиндровый двигатель издал совершенно идеальный звук, мягкий и мощный.

– Я знаю, вы сдали экзамены продвинутого уровня по естественным наукам, – сказал Найтингейл, выруливая с парковки, – так почему не пошли учиться дальше?