Белый Ирис – Хранительница (СИ) (страница 10)

— Точнее это одно из имен, которое я использую для своей работы.

— Что? — воскликнул Себастьян ошарашено, вставая с дивана, на котором сидел. — Да как вы смеете, использовать имя моей сестры! Да вы и мизинца на ее руке не стоите…!

— Сядьте де Рено! — жестко оборвала его женщина, а потом добавила — Ваша семья не единственная, имя которой я использовала. Образ вашей сестры очень полезен мне. У нее есть власть, как и у всех де Рено, поэтому я использую ее редко, но по делу!

— Мама! — Катрин была бледна. — Но тогда кто же ты на самом деле?!? И как ты можешь так поступать!

— Баронесса Александрия де Вильяр, вдова, тридцати пяти лет, имеющая дочь восемнадцати лет. Все свое время провожу при дворе или в имении, смотря кому интересно. Гостей не люблю и не приглашаю. А на тему, как могу… Я многое могу, Кати, вопрос в другом. Что мне нужно сделать, в данном конкретном случае.

— Ты лжешь мне! — воскликнула Катрин. — Ты не такая!

— Я такая, какая есть, и имя у меня такое, какое есть! — пожала плечами женщина.

— Но…

— Кати, тебе не зачем знать всю правду. Так будет лучше для тебя, — жестко отрезала баронесса. — Когда я умру, вы с Себастьяном-младшим получите большие деньги. А, возможно, к графскому титулу прибавится еще и баронский. Это все, что ты должна знать.

— Но в документах черным по белому написано, что вы берете имя де Вильяр, а ранее вашей фамилией была де ля Рено! — воскликнула Мариса.

Джул видел, как недовольно поморщилась Сандра, но ответить она не успела.

— Точно так же как в другом документе написано, что баронесса де Вильяр, уроженка одной из северных губерний, вышла замуж за барона де Вильяра девятнадцать лет назад, а через полгода барон скончался от болезни желудка, — раздался властный, уверенный в себе голос.

Все разом подскочили с кресел и опустились в поклоне. Все, кроме Сандры. Она лишь приподнялась в знак подчинения, а потом снова вернулась на диван. Это потрясло всех присутствующих. Все ждали гнева королевы, но та лишь горько улыбнулась, а потом поинтересовалась, давая всем разрешение вернуться на свои места.

— Что ты им рассказала, Александрия?

— Только то, что им можно знать, — не менее спокойно ответила Сандра, — историю рождения Катрин, историю появления титула и назвала одно из имен, которое я использую в работе.

Королева только кивнула и посмотрела на графа де Рено:

— Сударь, боюсь, ваше имя очень удобно в работе. Поэтому я вынуждена извиниться за его использование, но оно необходимо вашей стране, особенно в нынешние неспокойные времена.

Сомнений не оставалось. Эта женщина служит на королеве и при этом они не боятся это признавать. Джул видел, как его друг проглотил протест, и знал, чего ему стоило промолчать, а королева тем временем продолжала:

— Если вы не возражаете, мы с леди Александрией переночуем в вашем доме, а завтра я почту вас честью присутствовать сразу на двух свадьбах.

— Что ты затеяла, Надия? — напряглась Сандра.

— Выдам замуж свою любимую фрейлину и подопечную, за которой я приглядываю.

— Нет! — побледнев, но жестко произнесла Сандра.

— Нет, надо было говорить до того как раздвинула ноги! — отрезала королева. — У ребенка должен быть отец!

— Я этого не сделаю!

— И где же твой подопечный найдет еще одну глупую баронессу, которая возьмет его в мужья! Ему-то это точно выгодно — без этого новое звание не получишь, да и тебе тоже грех прикрыть.

— Я сказала, нет!

— Хватит! — королева явно потеряла терпение. — Поздно протестовать, головой надо было думать, а коли нагуляли, то теперь отвечайте. Свадьба завтра. И мой вам совет, Джулиан: даже не пытайтесь сбежать! Мой гнев вас везде найдет. И тебя, дорогая, это тоже касается.

Александрия встала и выскочила из комнаты, хлопнув дверью, а потом хлопнула и входная дверь.

— Вернется, куда денется! — пожала плечами королева, а потом посмотрела на Марису. — Я очень надеюсь, дорогая, что все, что было сказано в этой комнате останется в ней и никуда не выйдет. В ином случае я буду точно знать, к кому посылать палача.

Женщина побледнела, но лицо королевы было стальным, а взмах руки не дал женщине даже рта открыть.

— Мне все равно, о чем вы думали, когда шли против моей любимой фрейлины, но я не потерплю повторения подобного. Все, что было сказано в этой комнате останется тут и умрет с присутствующими. Я ясно выражаюсь?

В комнате раздался хор голосов, подтверждающих свое понимание.

— Вот и славно. Если граф не возражает, я бы хотела отдохнуть. Кареты — это крайне Утомительно, — королева снова улыбалась, а потом посмотрела на Джула и добавила: — я советую вам провести эту ночь с удовольствием. С завтрашнего дня вы станете и мужем и бароном. А у обоих этих ипостасей много обязанностей, и я очень надеюсь, что вы будете достойно их выполнять. И я не пожалею, что отдала вам свою любимицу. Ах да, Мариса, вам лучше сегодня же покинуть этот дом и не появляться при дворе, желательно год, а можно и больше.

А потом королева вышла за дверь, и все услышали, как она раздает распоряжения слугам. Когда же все стихло, Мариса встала и тоже вышла. А все присутствующие снова слушали распоряжение, а потом карета отъехала от дома, и только тогда Джул сорвался.

— Я не женюсь на падшей женщине!

— А у тебя есть выбор? — раздался усталый и какой-то отчаянный голос от двери. — Его нет ни у кого из нас, и ты, и я просто пешки в ее игре! Завтра я стану твоей женой, а ты станешь моим мужем, и знаешь, мне уже жаль ребенка, которого я ношу. Ведь в семье, заключенной таким образом, не может вырасти нормальное дитя!

Она развернулась и ушла, а он просто упал на диван и закрыл лицо руками, прекрасно понимая, что выхода у него нет. И та, о ком он грезил и кого ненавидел все это время, займет место, которое ей не принадлежит, и Джул ничего не мог изменить. В этот миг он ненавидел всех, но сильнее всего — самого себя.

В ту ночь он пил, а на рассвете ввалился в спальню своей будущей жены.

Сандра тоже не спала эту ночь. Поступок королевы вывел ее из равновесия и то ли еще будет.

'Как Надия могла? Неужели она не понимает, чем это кончится? Зачем она это сделала?'

Она прекрасно понимала, что она пешка, и королева придумала для нее какую-то комбинацию. Только она никак не могла понять, какую именно и где искать подвох. Зря она сказала о беременности, и зря ждала понимания. Эта женщина не умеет понимать. У нее нет сердца. Только расчет и знание того, чего она хочет.

Эти все мысли убивали ее, но сильнее всего был страх. Страх за малышей, которых она носит. Ведь теперь эти дети могут стать источником раздражения и ненависти для своего отца, и это пугало Сандру. Она не хотела, чтобы ее крох ненавидели. Она боялась этого.

Ее рука в очередной раз за ночь накрыла живот в жесте защиты, когда дверь ударилась об стену, и в комнату ворвался он.

— О, моя будущая супруга не спит и ждет меня! — усмехнулся он.

В том, что он пьян, у нее сомнений не возникло. Так же как и в том, что он зол, очень зол и на нее. А в таком состоянии он опасен.

— Что вам нужно?! — спросила она, вставая с кровати и доставая кинжал из-под подушки. Сейчас ее волновало только одно: безопасность малышей, которых она носила. Ведь она не знала, на что способен этот человек.

— Ты и сама это знаешь, Змейка, — ответил он, делая шаг вперед, после чего схватил за руку и потянул к себе. — Я решил получить то, на что имею право!

— Нет! — вскрикнула она, напуганная его поведением.

Сандра попробовала вырваться, но не получилось. Попыталась вонзить в него нож — не вышло: он поймал руку и вырвал оружие. Попыталась воспользоваться приемом самообороны — тоже бесполезно. Он просто бросил ее на кровать и тут же плюхнулся сверху.

— Нет! Пусти, я буду кричать! — вскрикнула она, пытаясь вырваться.

— Будешь, — согласился он, — но не от желания позвать на помощь, — и закрыл ей рот поцелуем.

Запах алкоголя ударил ей в нос, и ее затошнило. Ее руки били его по всем возможным местам, но ему было плевать. Его поцелуй насиловал ее рот, и она никак не могла вырваться. А потом вдруг все изменилось. Его руки стали нежными, а губы…. Они просто начали дарить удовольствие. Сначала она еще вырывалась, но с каждым движением его губ ее сопротивление таяло, а потом она вдруг поняла, что ее не тошнит и она уже давно отвечает на поцелуй. Вырваться? Зачем? Не хочу! И все, она пропала. И вот снова, как в ту ночь. Нежные руки, ласкающие тело. Рот, ищущий все новые точки для ласки, и ее всхлипы и стоны. Шелест одежды, летящей на пол, и ее тут же заменяет цепочка из поцелуев, или жаждущие пальцы. А потом он в ней и нет ничего чудеснее.

Когда все закончилось, она лежала под ним и думала, что, возможно, из этого брака, может, что-то и получится. Но тут он вскочил и отпрыгнул от нее. После чего начал быстро одеваться, а когда, наконец, посмотрел на нее, она отшатнулась от той ненависти, которую увидела в его глазах.

— Как же я тебя ненавижу! — прошипел он, глядя ей в глаза. — Стоит мне оказаться Рядом, и даже тело меня предает!

А потом он ушел. Она же, так и осталась лежать, не шевелясь, и только беззвучные рыдания сотрясали тело, в то время как в ее душе царили темнота и отчаянье

5

К тому времени как в комнату постучала и вошла назначенная баронессе служанка, леди Александрия уже была одета и стояла у окна.