Белогор Седьмовский – Путь Наверх (страница 2)
– Наконец, новая партия подопытных скоро будет готова к жизнедеятельности. Главное не переборщить с мощностью, иначе погибнут как 79-я, и будет очень жаль.
Эхо шагов нарушило тишину, и заполнило собой всё помещение. Старая лампа, свисающая с потолка, покачнулась, из-за чего на пару секунд на колбе, которую она осветила, можно было прочесть имя: Заверган».
Часть первая
ТРУЩОБЫ
Глава 1
Проснувшись рано утром от грохота, словно по коридору промчался паровоз, он встрепенулся, и вскочил. Он находился в одной из комнат, обнаруженных им пару лет назад катакомб, в которые можно было попасть через подвал заброшенного восьмиэтажного дома. Первым делом он пихнул руку под рюкзак, который в этот раз играл роль подушки – проверить наличие самопала. На месте, – облегченно выдохнул он, и сел, вслушиваясь в затихающий гул. Очевидно, это промчался один из сломанных дроидов. Успокоившись, он выпрямил ноги, протяжно зевнул и потянулся, напрягая все мышцы, приводя тело в активность. Протерев глаза, он смотрел на слабо бьющий свет от керосиновой лампы, которую он заправил перед сном. За пределами комнаты, куда не доставал свет, послышался какой-то шорох, а потом словно кто-то быстро пробежался мокрыми ногами. Или не ногами, а скорее лапами. Лапками. Множеством маленьких лапок.
Не имею ни малейшего представления, что тут может водиться, – подумал он, и него мурашки пробежали по спине, – Прихвостни Нейросети не любители погулять в катакомбах… И я, впрочем, тоже… Да они и не часто захаживают в трущобы. Они вообще стараются туда не захаживать. Их там не любят. Мы их там не любим.
Заверган немного отошел после непродолжительного сна, и его охватило беспокойство, что в этом укрытии не так уж безопасно. Он протер свои ярко-голубые глаза и почесал подмышкой – свитер очень колючий. Хотя комната довольно уютно выглядит, – думал он, – Ковер, пусть и старый, сырой, облитый каким-то дерьмом, но уже чувствуется некий уют. Может, как-нибудь почищу его, потом, если вернемся… А столик? Этот маленький белый пластиковый столик, с несколькими трещинами, этой дурацкой сломанной ножкой – тоже часть интерьера. Учитель говорил, что раньше у всех были квартиры, дома, где были ковры, столы, посуда, даже холодильники, фотовизоры и многое другое. Чертовы Шизократы!
Заверган немного помрачнел, и посмотрел на бетонную осыпающуюся от времени стену, вдоль которой проходили железные водопроводные трубы, покрытые грязью и ржавчиной. Собственно, на них Заверган и подогревал себе чайник. Кто знает, когда научились строить такое? И тем более почему в заброшенном доме пускают воду и отопление. Но, это старые здания, говорят им около двухсот лет, в новых уже нет таких подвалов, и труб с водой никаких нет…
Заверган приподнял крышку чайника, и затянулся парующим ароматом трав, словно курильщик, который не брал в рот сигарету несколько дней, и насладился запахом, даже показалось, что он повел ушами от удовольствия.
– Уф, – выдохнул он, и довольный сел обратно, – Должно быть, наверху уже светает. Наверное, туманно… Но зато нет никого, не то, что у нас в трущобах. Хотя, конечно, у нас из взрослых один только Учитель – он самый главный в трущобах. Его все так и называют: Учитель. К нему прислушиваются все ребята, и выполняем его задачи. И только потому мы ещё живы, – Он сполз на пол и уставился печально в потолок, глядя на раскинувшую свои белые коконы плесень. – Ай, ладно, скоро идти, нужно ещё поесть.
Он расстегнул молнию рюкзака, достал хлеб из рогозовой муки, и выпив пару яиц перепелки – которые он нашел накануне и по приходу аккуратно положил их на какой-то кусок поролона с дырочками – и запив всё чаем, он смахнул с себя крошки, смял в руке скорлупу, ощутив её хруст, и переложив её в маленький пакетик – Учитель умел делать из этой скорлупы порошок, а из него – какие-то таблетки. И вкусные, между прочим. Он говорил, что это полезно для костей.
Заверган проверил наличие зарядов для самопала, достал точило, немного поточил свой кинжал – сделанный из куска арматуры – и убрал его в ножны на поясе. Перед выходом он достал карту, и посмотрел на обозначенные на ней трущобы. Они находились на краю города, недалеко от протекающей рядом реки, и к ним никогда не захаживали люди из приличных районов, то ли боялись, то ли относились с предубеждением. А может просто забыли об их существовании. Но во время Нашествия всё менялось. В трущобах запирались в домах и укрытиях, у них заранее были заделаны все щели, и после каждого такого Нашествия им приходилось вновь укреплять все щелочки, дырочки… Иначе это могло стоить жизни.
Заверган подумал, что за всю жизнь он не видел ничего, кроме бесконечных ходок. Он повторял себе каждое утро это, как молитву: У каждого поселка есть Помойки, куда выбрасывают разного рода детали, иногда ковры, иногда одежда, иногда была мебель, пластиковые столы, табуретки… А кроме этого он ничего и не видел. Благо Вадд читал какие-то книги, может с тех же помоек их и тащил, или Учитель ему давал. Во всяком случае Завергану тоже попадали интересные книги.
– И не такие уж испорченные, – добавил он вслух, и замолчал, продолжая монолог в мыслях, – А ведь трущобы то держатся именно на наших ходках. Учитель однажды говорил, что есть Помойки, где можно найти даже порох, провода, в некоторых даже можно было найти свежее мясо в упаковке. У нас есть карта, но учитель запрещает её переписывать – как он говорил, это чтобы развивать память. Дурацкий конечно запрет, но разве что скажешь? Я вот считаю, что карта может пригодиться в наших условиях, а то что её нет, может привести к провалу всю команду.
Убежище было недалеко от Плачущего Двора (в нем стояли деревья, с которых капала вода, даже в сухую погоду, без дождя). Фактически под ним. Самое трудное – это выбраться из этого подземелья. Проверив снаряжение, повесив керосиновую лампу на пояс, Заверган сначала медленно высунул голову из комнаты, оглядел коридор по двум сторонам.
– Вроде бы этих обезумевших дроидов нет, – шепотом сказал он себе, аккуратно выглядывая из прохода, – А то носятся тут на бешенной скорости, с таким грохотом, что жутко становится. И откуда они тут взялись?..
Зная, что не стоит здесь задерживаться, и какими последствиями это чревато, и тем более что ребята его, наверное, уже ждут, он рванул по коридору к выходу. Тихонько пройдя через подвал, он вышел к лестнице. Быстро поднявшись по ступенькам, Заверган открыл тяжелую металлическую дверь, которая с противным скрипом отворилась, и скользнул наружу. Действительно, уже светало, и был туман – приборы и часы не подвели.
Интересно, а как раньше жили дети, – думал Заверган, – Может, в каждом доме тоже был такой Учитель, который создавал им цели, задания, прохождения, может даже исполнял их мечты…
На место встречи первым прибыл Заверган – он затаился в кустах, возле бетонного забора. Небо постепенно становилось всё светлее. Изредка слышалось гудение двигателей самолетов, которые скорее всего оставляли в небе конденсационные следы; движение машин на дороге, разбрызгивающих лужи, образовавшиеся после дождя.
Заверган нажал на кнопку своей рации, она издала противный звук, что-то вроде полицейской сирены – и через несколько секунд он получил ответный сигнал, не менее противный, но с иными музыкальными мотивами.
Во дворе появились два силуэта, с едва различимыми стягивающими их плечи лямками рюкзаков, и он узнал в них Красса и Вадда. Да и как их не узнать? – подумал Заверган, – Если крупный, в плаще, да ещё и с отросшими растрепанными волосами – это Вадд. Вблизи и подавно. У него же шрам, тянущийся от нижней губы к подбородку, и глаза карие. И кулаки постоянно разбиты, стены бьёт. Идиот. А Красс наоборот дрыщь дрыщем. Если он в шортах, то можно увидеть большой шрам, от голени до колена. Волосы него коротенькие, светлые, и глаза серо-голубые. И рюкзак не носит – сумку предпочитает. Что ж, его право, конечно.
Он вышел к ним, они тыкнули друг другу в грудь пальцами со словами «знаю тебя», и пошли к кустам. Эти двое отправились сюда из другого убежища, видимо выполняли другое поручение Учителя. Вадд был одет как всегда в свои любимые, уже потертые тренировочные штаны, рваные белые кроссовки, которые он на любом привале подшивает и клеит, а сверху накинут черный теплый плащ. Впрочем, все в трущобах носили плащи. Он был старшим в группе. И по возрасту он был старше Завергана и Красса на два года – ему было шестнадцать.
Да и Красс тоже не обзавелся ничем новым. Спрятав свои кинжалы в тех же кустах, они вышли во Двор, и встали под одним из плачущих деревьев. В воздухе стоял приятный запах свежескошенной травы, перемешанный с запахами дорожной пыли, которую дождь сначала разогнал, а потом упорно прижимал к земле.
– Ты не смотрел, что сегодня на Помойке? – спросил Красс, обращаясь к Завергану.
– Нет, я как прибыл – сразу вам подал сигнал, – ответил Заверган.
– На обратном пути тогда заглянем, я тут однажды радиоприемник видел, – добавил Вадд.
– Пойдем в следующее укрытие? – спросил Заверган.
– Если только бегом, – ответил Красс, – Погода разыгралась не на шутку, мы с Ваддом промокли.
– Нам надо пополнить запас провизии, – заявил Вадд. – Кто пойдет?