Белла Елфимчева – С любимыми не расставайтесь (страница 1)
Белла Елфимчева
С любимыми не расставайтесь
"Ну, наконец-то! Закончился этот бесконечный учебный год!" – со вздохом констатировала Полина, возвращаясь домой после выпускного бала. Она снова чувствовала себя девчонкой-выпускницей, у которой все еще впереди.
Довольно странное чувство для женщины ее возраста (Полине недавно стукнуло сорок пять), да к тому же еще и директора школы, и, что там греха таить, уже бабушки.
Да, да, бабушки. Сын Пашка постарался: сделал ее бабушкой в довольно раннем возрасте. Ну, и ладно, бабушка, так бабушка. Именно по этой причине Полина Ивановна взяла отпуск сразу по окончании учебного года.
Обычно она отдыхала в августе, завершив в школе текущий ремонт. Но ей не терпелось поскорее увидеть внука Алешеньку. Она приезжала к детям, когда Оксану выписывали из родильного дома. Но не могла задержаться надолго, потому что был конец учебного года, а без нее там все крутилось не так быстро и не в ту сторону, как ей хотелось бы.
Зато теперь она поручила возню с ремонтом своему заместителю, завучу Александру Николаевичу Прохорову (вообще-то, для нее он просто Саша, бывший ученик). Он парень энергичный, деловой, так что вполне справится. Да и ему самому хочется покомандовать. Ну, и пусть его. А она поедет в город возиться с внуком.
Придя домой, Полина еще раз просмотрела список всех тех вещей и продуктов, которые намеревалась взять с собой. Список был внушительный. Тяжеленько придется, вздохнула Полина, но так уж и быть, возьму такси, а здесь ребята из школы помогут дотащить все до автобуса…
В тот вечер Полина почему-то никак не могла уснуть. Вроде бы все у нее было хорошо, а на душе почему-то неспокойно, то ли из-за завтрашней поездки, то ли из-за того, что впервые поручила ремонт школы другому человеку… Ерунда какая! – упрекнула себя Полина и стала считать слонов, чтобы быстрее уснуть. Досчитав до двухсот восьмидесяти трех, она оставила это бесполезное занятие. Ну, и ладно, – сдалась Полина, и стала вспоминать свою прошлую жизнь.
***
Теперь Полина, а вернее, Полина Ивановна Проскурина, живет в районном центре и является директором единственной в районе школы-десятилетки.
А выросла она в селе со странным названием Тетюши.
Отец, Иван Степанович Журихин, был председателем колхоза «Светлый путь», и сколько Полина себя помнила, его почти никогда не было дома. Он появлялся только поздно вечером, когда она и ее брат Виктор уже готовились ко сну, наскоро съедал что-нибудь и ложился спать. А когда дети просыпались утром, отец уже был на работе.
Естественно, что воспитанием детей занималась мама, Мария Павловна, учительница младших классов.
Пожалуй, единственная заповедь, которую передал своим детям Иван Степанович, была: учиться. В общем-то, ничего оригинального. Фразу: «Учиться, учиться, учиться, как завещал великий Ленин» – дети усваивали с первого класса. Эти слова были написаны большими буквами прямо перед входной дверью школы, так что, волей неволей, школьники прочитывали их каждый день, пока в конце концов они перестали восприниматься, как побуждение к действию.
Другое дело, заповедь отца. Иван Степанович не уставал повторять, что его самая большая мечта – это дать своим детям высшее образование. Он убеждал и сына, и дочь, что образование откроет им дорогу к лучшей, более интересной и полной жизни.
А на самом деле ему хотелось, чтобы его дети вырвались из этого странного сообщества, именуемого колхозом. Он интуитивно чувствовал, что сельское хозяйство развивается плохо. Вернее, вообще не развивается, потому что земле нужен хозяин, а не работяга, который трудится за «палочки» (так колхозники именовали трудодни), и не имеет ни малейшей возможности хоть как-то улучшить свою жизнь.
Что с того, что он председатель колхоза? Разве у него есть возможность вести хозяйство так, как он считает нужным? Дудки! Все решают райком, горком и обком партии.
Неважно, что они ни хрена не смыслят в сельском хозяйстве: то заставляли выращивать кукурузу, которая на их землях расти не может в принципе. То требовали сеять пшеницу, хотя здесь лучше растет рожь.
Он вспомнил, как, придя с войны, и возглавив колхоз, в котором работали одни бабы да мужики-инвалиды, чудом выжившие на полях сражений, он обнаружил запасы семенной ржи. Он тогда плюнул на все запреты, и засеял этой рожью поля. Не побоялся.
А чего ему было бояться? Он был один, как перст: ни семьи, ни детей. Посадят – да и шут с ними. Но не посадили: урожай получился отменный. А пшеница-то как раз и не уродилась. Выговор ему конечно объявили, с занесением в личное дело… Но и орден дали. Вот так-то вот!
А вот другой случай. Это уж было гораздо позже. Вообще-то об этой истории стоило бы написать детективный роман, ведь он мог запросто загреметь в места не столь отдаленные, или, по крайней мере, положить на стол партбилет.
А дело было так. Однажды к Ивану Степановичу пришел колхозный агроном Евгений Клочков и сказал, что с ним хочет побеседовать один человек по очень важному делу. Иван Степанович не слишком поверил Женьке, ну, в смысле, что дело уж очень важное.
Женька был молод, горяч, но работал с большим энтузиазмом, за что Журихин готов был ему многое прощать. Вот и тогда он согласился встретиться с тем человеком.
А человек оказался известным агрономом, доктором наук, Александром Семеновичем Родзянко, который поделился с ним своим планом создать в лесу опытный участок по выращиванию нового сорта пшеницы, над которым Александр Семенович работал много лет. В НИИ, где работал ученый, этот проект почему-то не одобрили, а Александр Семенович был убежден, что новый сорт очень перспективен и собирался продолжить работу в этом направлении, выйдя на пенсию.
Почему-то Иван Степанович сразу поверил этому человеку, да и Женька просто горел желанием поучаствовать в таком деле. Вот так и возникло в лесу это маленькое полуподпольное хозяйство. Работа продолжалась несколько лет, пока не был создан семенной фонд, которым можно было засеять колхозные поля.
Несмотря на неважные погодные условия в то лето, урожай получили доселе неведомый. Иван Степанович был просто счастлив: во-первых, потому, что удалось создать сорт пшеницы, которая давала высокий урожай в их регионе, а во-вторых, что можно будет наконец-то заплатить колхозникам, как они того заслуживали.
То, что в колхозе ожидается небывалый урожай, ни для кого не было тайной, и люди радовались, что наконец-то смогут получить приличные деньги…
Но не тут то было. В один «прекрасный» день Ивана Степановича вызвали в райком партии и сказали буквально следующее:
«В общем так, уважаемый Иван Степанович, мы знаем, что у вас в этом году богатый урожай. Но по всей области урожай низкий, так что вам придется сдать два плана, чтобы улучшить показатели».
«Какие показатели?!» – вскричал ошеломленный председатель. «Да ведь я людям уже пообещал большие выплаты. Люди работали, не щадя себя, а у них опять все отнимут. Да как же я им в глаза посмотрю?»
Ему доступно объяснили, что если он хочет сохранить свой пост и партийный билет, то должен сделать то, что ему велят. А иначе…
Иван Степанович с трудом вышел на улицу. Голова гудела. Сердце билось тяжело и неровно. Он с трудом добрался до своего уазика и махнул рукой шоферу Васе, чтобы тот ехал домой.
Они не успели тронуться, как сердце пронзила такая страшная боль, что Журихин не смог сдержать стон. Увидев искаженное от боли лицо Ивана Степановича, Вася побледнел, но не растерялся и рванул в ближайшую больницу. Это был инфаркт, первый инфаркт.
Потом было еще два. И каждый раз они были связаны с его работой. Жена Маша умоляла его бросить эту проклятущую работу, будь она неладна. А он не мог, ему казалось, что пока новый человек вникнет в дела, все, что он, Журихин, с таким трудом создавал, просто рухнет, канет в Лету… Он оставался на своем посту до конца. Четвертый инфаркт он пережить не смог…
Полина тогда училась в областном центре в педагогическом институте. Смерть отца оказалась для нее тяжелым ударом. Она очень сочувствовала маме и даже подумывала о том, чтобы бросить институт и вернуться в село. Ведь должен же кто-то жить вместе с мамой. Однако, Мария Павловна и слышать об этом не хотела.
«Отец так мечтал, чтобы ты получила высшее образование», – строго сказала она дочери. «Даже думать забудь, чтобы бросить институт».
«Мама, но как же ты одна?..»
«Я не одна. У меня тут соседи, ученики… Да и Виктор, даст Бог, сможет распределиться сюда после института. Так что не волнуйся за меня и учись, как следует. Отец не простил бы нас, если бы ты институт бросила».
Виктор в тот год заканчивал ветеринарный факультет сельскохозяйственного института, а Полине оставалось учиться еще три года, чтобы стать учительницей русского языка и литературы.
Энергия переполняла Полину. Ей хотелось все попробовать и всему научиться. Она хорошо пела и охотно участвовала в спектаклях студенческого театра, которым руководил режиссер областного драматического театра. Студенты-филологи ставили спектакли русских классиков Островского, Горького, Гоголя. Полине очень нравилась роль Кручининой в спектакле «Без вины виноватые». Трагедия матери, потерявшей сына и оплакивавшей его всю жизнь, была ей понятна и чем-то близка, хотя у нее еще не было своих детей. Спектакль имел большой успех.