Белла Елфимчева – Бес в ребро (страница 1)

Белла Елфимчева

Бес в ребро

Стояла прекрасная погода, какая бывает только ранней осенью: листья на деревьях поражали необычайной яркостью и многоцветьем, на многочисленных городских клумбах пышным цветом полыхали астры, и в воздухе царили покой и благодать. В такие минуты кажется, что в мире наступила полная гармония, и все беды и несчастья ушли далеко, далеко…

Однако, Глебу Романовичу Благоеву так не казалось, увы. Он медленно шел по направлению к своему дому, если конечно можно было назвать домом его унылую, неуютную комнату в общежитии, которую он втайне именовал конурой или логовом.

Только что у него состоялся трудный и бесполезный разговор с женой, вернее, бывшей женой, Галиной Владимировной. Глеб Романович возлагал очень большие надежды на этот разговор, но его надеждам сбыться было не суждено.

Как истинно русский человек, несмотря на свое отдаленно болгарское происхождение (его дед приехал в Россию из Болгарии еще до революции), Глеб Романович не мог не задать себе два извечных русских вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?»

Ответ на первый вопрос был совершенно очевиден: виноват был только он сам. Хотя это не облегчало его состояния, а скорее усугубляло, тем не менее, все было ясно.

А вот ответа на второй вопрос у него просто не было. Тот факт, что он был доктором физико-математических наук и признанным специалистом в области физики низких температур, нисколько не помогал ему нормализовать температуру отношений с его семьей, и, прежде всего, с бывшей женой, с которой он прожил в добром согласии больше двадцати лет.

Через год у нас была бы серебряная свадьба, – с горечью подумал Глеб Романович, проходя мимо общежития, в котором жил уже почти год, и куда ему теперь так не хотелось заходить.

Как истинный ученый, он стремился докопаться до сути вопроса и стал вспоминать всю свою жизнь, с самого раннего детства, надеясь в конце концов понять, почему все так нелепо закончилось его полным одиночеством.

Глеб был единственным сыном своих родителей. Так получилось, что своего второго ребенка мать Глеба выносить не смогла: из-за тяжелой болезни ей пришлось прервать беременность.

Так что у Глеба не было ни братьев, ни сестер. Сожалел ли он об этом? Пожалуй, что нет.

Пример его лучшего друга Валерки Коротина наглядно свидетельствовал, что наличие младших детей в семье не несет старшему ребенку ничего, кроме больших неприятностей. У Валерки было два младших брата, отличавшихся неуемным любопытством и склонностью к авантюризму. Они вечно влипали в какие-то неприятные истории, а доставалось за это, как правило, старшему брату. Валерка все это терпел, как подобает мужчине, и только иногда отводил душу и отвешивал мальцам по увесистому подзатыльнику.

Будучи свидетелем этих непростых отношений между братьями Коротиными, Глеб втайне был рад, что у него таких проблем нет. Правда, когда братья выросли, они очень сдружились, и всегда стояли горой друг за друга.

Теперь Глеб сожалел, что у него нет брата, с которым можно было бы хотя бы посоветоваться, попав в такую сложную жизненную ситуацию, как это случилось с ним.

Но, увы, советоваться ему было не с кем, родители уже ушли из жизни, так что выкручиваться придется самому…

Он уходил все дальше и дальше от своего общежития, уносясь мыслями в свои детство и юность, где, как ему казалось, он мог найти ключ к выходу из того тупика, в который попал совсем недавно.

В школе Глеб учился неровно: математика давалась ему легко, в физику он просто влюбился с первого урока в шестом классе. Заодно, он влюбился и в учительницу физики Анну Николаевну, красивую молодую женщину, недавнюю выпускницу университета.

Ему очень хотелось понравиться Анне Николаевне, и он всегда старательно делал не только те задания, которые давали в школе, но и читал много дополнительной литературы, так что неудивительно, что по физике ему не было равных в классе, да и не только в классе: в старших классах он всегда участвовал во всех олимпиадах по физике, и если уж не был победителем, то занимал призовые места.

А вот гуманитарные предметы он не очень любил. Глеб любил читать и читал много, но терпеть не мог препарировать произведение, как того требовали в школе. У него просто скулы сводило, когда он должен был писать сочинение на тему «Образ Пьера Безухова», «Евгений Онегин – лишний человек», или еще того хуже «Образы коммунистов в романе М.Шолохова «Поднятая целина».

Глеб постоянно спорил с учительницей литературы Ириной Степановной, отстаивая свою собственную точку зрения, которая почему-то упорно не совпадала с концепцией учебника русской литературы. Иногда эти споры отнимали пол-урока, что очень нравилось одноклассникам Глеба, но совершенно не устраивало Ирину Степановну. Увидев, что Глеб хочет что-то спросить, она обычно останавливала его словами: «Благоев, я тебя умоляю, давай поговорим после урока».

Однако, не было бы счастья, да несчастье помогло. Именно благодаря сочинениям, Глеб подружился с Галкой. Галя Гришина училась в параллельном классе и была его соседкой, их семья жила этажом ниже.

Однажды Галя попросила Глеба помочь ей решить задачу по физике. Глеб не только решил задачу, но и толково и доходчиво объяснил девочке теорию.

Правда, не в обиду ему будь сказано, он сделал это не совсем бескорыстно: он попросил Галю написать за него сочинение на тему «В жизни всегда есть место подвигу». Галя охотно согласилась. Сочинение получилось очень хорошее, Ирина Степановна искренне удивилась и обрадовалась, что Благоев наконец-то проявил определенный интерес к литературе.

Глебу было стыдно, что он так всех обманул, но ведь ему нужна была приличная оценка в аттестате, чтобы поступить в университет.

Эта «касса взаимопомощи», членами которой были только два человека успешно работала, пока они не окончили школу. Никаких романтических отношений между ними не возникло. Глеб не особенно интересовался противоположным полом, он считал девчонок глуповатыми и несерьезными, ведь с ними нельзя было говорить на интересующие его темы, вроде теории расширяющейся Вселенной, например.

К тому же Галка дружила с Пашкой, одноклассником Глеба. Глеб даже однажды видел, как они целовались. Нет, он тогда ничего особенного не почувствовал, разве что мысленно иронически усмехнулся, мол, он-то сам выше всех этих глупостей.

Потом и Глеб, и Галина поступили в университет, Глеб на физический факультет, а Галя – на филологический. Теперь они встречались только потому, что жили в одном подъезде. Глебу уже не нужно было писать сочинений, а у Гали отпала необходимость решать задачи по физике и математике.

***

Их роман начался, когда они перешли уже на четвертый курс. Неизвестно, кому из одноклассников Глеба пришла в голову мысль устроить встречу бывших учеников 11 А класса, но эта идея всем понравилась. Постепенно обзвонили всех одноклассников, кто еще проживал в зоне досягаемости, назначили дату встречи, и отправились на пикник, или, как тогда говорили, на вылазку.

Собралось человек тридцать. Они были еще очень молоды, и жизнь казалась им прекрасной и полной надежд. Им повезло: они жили в незабываемые шестидесятые, когда в Советском Союзе впервые за долгие годы его существования повеяло свободой, которая опьяняла, как молодое вино, и вселяла уверенность в том, что будущее принадлежит им, молодым и сильным.

Начиналась эра покорения космоса, и это был настоящий триумф СССР: первый искусственный спутник Земли, первые живые существа на орбите – очаровательных собачек Лайку, Белку, Стрелку и Мушку весь мир знал «в лицо». И наконец – первые космонавты… С каким радостным нетерпением все стремились узнать как можно больше об этих бесстрашных парнях, покорителях Вселенной.

А споры физиков и лириков? Кто из людей, чья юность приходилась на шестидесятые, не участвовал в яростных дискуссиях на эту тему.

«Что-то физики в почете, что-то лирики в загоне», – написал в своем известном стихотворении поэт Борис Слуцкий, не предполагая наверное, какие бурные дебаты эта фраза вызовет в обществе.

А на самом деле и «физиков» и «лириков» в то время объединяла романтика. Это было самое романтическое время за всю историю существования СССР. Кинотеатры не могли вместить всех желающих посмотреть фильм «Девять дней одного года» о физиках-ядерщиках. Книгу Даниила Гранина «Иду на грозу» зачитывали до дыр, передавая друг другу на одну ночь.

А как высоко взлетели на крыльях поэзии талантливые молодые поэты Роберт Рождественский, Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко, Белла Ахмадулина. Их стихи заучивали наизусть, на их творческих вечерах яблоку негде было упасть. То и дело возникали стихийные митинги в парках, скверах, а то и просто на улице, когда молодые люди читали свои любимые стихи и спорили до хрипоты о творчестве любимых поэтов.

Хорошее все же было время – с ностальгической тоской думал Глеб Романович – потом это куда-то ушло, точно так же, как что-то хорошее и бесконечно дорогое ушло из его собственной жизни. И куда все уходит? Нет, уж лучше вернуться туда, в шестидесятые.

Самым лучшим отдыхом в то незабвенное время молодые люди считали походы на природу, когда можно было, сидя у костра, всю ночь напролет петь под гитару любимые песни, читать стихи и спорить, спорить без конца…