Белла Джуэл – Приглушенные страдания (страница 31)

— Твоя ревность отвратительна, — говорю я ему, снова пытаясь оттолкнуть его. — Ты ничего не знаешь ни о нём, ни обо мне, ни о чём подобном. Но я могу сказать тебе, что ты пр…

Он не даёт мне закончить предложение, разворачивает нас и прижимает спиной прямо к своему столу, наклоняется, поднимает меня и опускает мой зад на твёрдую древесину. Он встаёт у меня между ног, пальцами задирает моё платье, так что я обнажена перед ним, между нами только мои трусики и его джинсы.

— Я больше не хочу слышать твою жалкую грёбаную ложь. Ты хочешь этого, я дам тебе это любым способом, которого ты захочешь. Затем ты сможешь уйти и вернуться к своему парню.

— Ты такой упрямый осёл… — я пытаюсь снова, но он целует меня.

Он целует меня крепко и глубоко, с такой грубостью, что я наслаждаюсь гораздо больше, чем когда-либо думала. У него невероятный вкус, и интенсивность его поцелуя ещё больше заводит. Я раздвигаю ноги шире, и он придвигается, опуская руки к моим трусикам и нежно поглаживая влажную ткань вверх и вниз.

Он рычит, и я чувствую, как это прокатывается по моему телу.

Это самое невероятное чувство, которое я когда-либо испытывала.

Я не должна была этого делать. Он должен был выслушать меня.

Но будь я проклята, если смогу остановить его.

Если я буду честна, а это так, я не хочу его останавливать.

Я хочу почувствовать его.

Мне нужно почувствовать его.

Его пальцы скользят под края моих трусиков и находят мой вход, проникая внутрь. Я задыхаюсь, и наши губы отрываются друг от друга, когда с моих губ срываются хриплые стоны. Он суёт свой палец внутрь и наружу, поднимая меня всё выше и выше, а затем вытаскивает его. Я вскидываю голову и смотрю на Малакая похотливыми глазами.

Он подносит пальцы ко рту и посасывает их.

Моё тело воспламеняется, и глубоко внутри меня разгорается огонь.

Я ненавижу его.

Он нужен мне.

Немедленно.

— Ты можешь идти домой, ощущая мой вкус в своей киске, — хрипит он, стягивая джинсы и освобождаясь.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он снова накрывает мой рот своим. Он останавливает меня. Каждый раз, когда я открываю рот, он убеждается, что я не могу говорить. Он хочет убедиться, что я не смогу рассказать свою историю. Потому что он не хочет её слышать, он не хочет слушать, но он должен. В конце концов, ему придётся это сделать. Я не успокоюсь, пока он не поймёт, что то, что он прочитал, неправда.

Я извиваюсь, пытаясь привлечь его внимание, но в этом нет смысла. Он просовывает две большие руки мне под задницу и наклоняет меня, затем оказывается у моего входа, надавливая, подталкивая, большая длина предупреждает меня о том, что он собирается сделать. Я задыхаюсь, и мои слова пропадают. Я не могу думать ни о чём другом, кроме того, что вот-вот произойдёт.

Что, чёрт возьми, я делаю?

Я бью кулаками ему в грудь, но он вталкивает кончик внутрь, и мой мир рушится. Я больше ничего не чувствую. Я больше ничего не вижу. Моя жалкая попытка заставить его остановиться превращается в ничто, когда он медленно входит в меня, растягивая, обжигая, пока я не начинаю задыхаться одновременно от боли и удовольствия.

— Я ненавижу тебя, — кричу я, когда он снова выходит и на этот раз резко входит обратно.

Он поднимает голову и смотрит на меня.

— Взаимно, чёрт возьми.

Потом он трахает меня.

Его большие руки держат меня за задницу, а его бёдра вдавливаются в меня, входя и выходя, заставляя моё тело взрываться от удовольствия, которого я никогда раньше не испытывала. Я задыхаюсь, хватаясь за его бицепс, повисая на толстой, выпуклой мышце и пытаясь вспомнить, что, чёрт возьми, я делаю.

Я не могу думать.

Это так приятно.

Так невероятно хорошо.

— О, Боже, — кричу я, ненавидя то, что он знает, что мне это нравится, ненавидя то, что он знает, что может заставить меня чувствовать себя так хорошо.

Его глаза не отрываются от моих, и он трахает меня сильнее, тела прижимаются друг к другу, моя задница горит, прижимаясь к столу. Он пробуждает во мне что-то дикое, чего я никогда не думала, что у меня есть, и это пугает меня. Я никогда раньше не позволяла мужчине так обращаться со мной, меня никогда не прижимали к столу. Гнев и абсолютная любовь, льющиеся из глаз Малакая, смущают и возбуждают меня.

Его эмоции воспламеняют мою душу.

Он толкается, сжав челюсти, не сводя с меня глаз. Я чувствую, как нарастает мой оргазм, начинающийся как медленное жжение глубоко в животе и нарастающий до тех пор, пока я больше не могу его сдерживать. Я запрокидываю голову и хнычу, когда самые невероятные ощущения взрываются в моём теле. Толчки Малакая становятся сильнее и быстрее, и когда я снова встречаюсь с ним взглядом, он почти в изумлении.

— У меня нет парня, — шепчу я, выдерживая его взгляд. — Не было его с тех пор, как произошёл несчастный случай. Он меня ненавидит. Я не люблю его. Это никогда не было тем, что ты прочитал.

Его губы приоткрываются, а глаза закрываются, и я чувствую, как он пульсирует внутри меня, обретя своё собственное освобождение. Его толчки замедляются, и когда он останавливается, я кладу руки ему на грудь и отталкиваю его назад.

— Ты не верил в меня, — говорю я ему. — И, возможно, я это заслужила. Потому что я не рассказала тебе о Кейдене, а должна была. Но то, что ты прочитал — это не то, что произошло. Ты не дал мне возможности рассказать тебе. Ты лишил меня шанса. И ты причинил мне боль. Так что теперь, я лишаю тебя шанса.

Он отступает назад, его глаза напряжены, он просто смотрит на меня, рот плотно сжат, челюсти стиснуты.

Я прихожу в себя, чувствуя, как его тепло проникает в мои трусики, и моё сердце разрывается на части. Оно тут же трескается.

— Я лишаю тебя шанса со мной.

С этими словами я поворачиваюсь и выхожу за дверь.

Он не следует за мной.

Думаю, это ранит больше всего.

Глава 13

Малакай

Это чертовски обжигает.

Заставляет моё сердце чувствовать себя так, словно его разрывают на тысячу разных кусочков.

Я зол. И я чертовски разочарован. В себе самом. Я трахал её, как будто она была какой-то шлюхой, потому что я был так зол и так чертовски ревнив. Но когда она сказала мне, что я был неправ, и что она не была с тем другим неудачником, всё моё тело перестало работать. На несколько секунд всё, казалось, оцепенело.

Я ёбаный идиот.

Теперь она ушла, и я не знаю, как, чёрт возьми, я должен её вернуть. Я не дал ей ни единого шанса. Всё это время я говорил ей, что верю в неё, но когда пришло время, я отнял это у неё. Я взял его и раздавил. Я разрушил всё, во что она верила. Что в основном касалось меня.

Я ёбаный идиот.

— Извини, что прерываю, През, — говорит Кода, заходя в мою комнату с мрачным лицом. — Здесь есть человек, думаю, у него может быть информация. Подумал, что ты, возможно, захочешь разобраться с ним, учитывая то настроение, в котором ты явно находишься.

Я бросаю на него свирепый взгляд, но он не отступает. Кода редко от чего- либо отступает. Он просто смотрит мне в глаза, на его лице читается вызов. Он бросает мне вызов сразиться с ним. Он так же напряжён и зол из-за всей этой ситуации с Треем, как и я. Он знает, что мы ничего не добьёмся, и он знает, что Чарли в опасности из-за нас.

И он ненавидит, когда невинные люди подвергаются опасности в хороший день.

Не говоря уже об этом.

Я стою, мой гнев и неистовство пылают огнём внутри моего тела.

— Дай мне посмотреть на этого ублюдка. Мне нужно что-то, на чём можно выпустить пар.

Кода ухмыляется, в его глазах мерцает та темнота, которую он так хорошо скрывает. Я следую за ним к двери и выхожу в подсобные помещения на заднем дворе, где меня ждут Бостон, Маверик и Мейсон. Там мужчина с каменным взглядом, привязанный ремнями к стулу посреди сарая, свирепо смотрит на мужчин, его лицо уже окровавлено. Я думаю, они уже добрались до него. Я вхожу, не обращая ни на кого из них внимания. Я подхожу прямо к голубоглазому мужчине, который смотрит на меня снизу-вверх.

Нет сомнений, что он клиент.

Его лицо осунулось, кости торчат там, где их быть не должно. Белки его глаз жёлтые, и выглядит он дерьмово. Он что-то знает, я могу сказать это по его сжатой челюсти и по тому, как его глаза отказываются разрывать контакт. Он точно знает, о чём я собираюсь его спросить, и, судя по всему, он не собирается ничего мне рассказывать без боя.

Всё в порядке, я готов к бою.

— Я не начну со старомодной фразы о том, что мы можем сделать это лёгким или трудным путём, потому что ты это уже знаешь. Я просто-напросто предоставлю тебе выбор. Скажи мне то, что мне нужно знать, и ты выйдешь отсюда живым, чтобы продолжать свою жизнь. Не скажешь мне того, что мне нужно знать, и я вымещу на тебе этот дикий грёбаный гнев, бурлящий в моей груди, а потом всажу пулю тебе в череп. Попомни мои слова, я не лгу.

Он плюёт в меня.

Маленький грязный ублюдок.