Белла Джуэл – Порабощенная океаном (страница 13)

Она кивает, а затем пожимает плечами.

― Пожалуйста, я здесь как раз для этого.

Я так отчаянно хочу спросить ее, почему она на этом корабле, но не могу. Если она в сговоре с Хендриксом, то, вероятно, расскажет ему все, что я говорю или делаю.

― Спасибо, ― говорю я еще раз, прежде чем повернуться и двинуться к палубе.

Мне нужен свежий воздух.

Мне надо подумать.

Когда я добираюсь до палубы, вижу группу пиратов возле навигационного мостика. Они все курят и разговаривают между собой. Я не встречаюсь взглядом ни с одним из них, пока прохожу мимо к борту старого, но все еще прекрасного корабля. Я выглядываю за борт и вижу, как на носу корабля вздымается скульптура русалки. Я улыбаюсь и понимаю, что это моя первая настоящая улыбка за все эти дни.

Я слышу неясную болтовню пиратов позади меня, и на секунду забыв, где нахожусь, я блаженствую. Я закрываю глаза и позволяю морскому бризу щекотать мне лицо. Я делаю глубокий вдох и наполняю свои легкие, наслаждаясь легким жжением в них, когда они расширяются.

― Лучше не приближаться к краю, ― слышу я грубый голос позади меня. ― Там много акул, но я уверен, что капитан уже сказал тебе об этом.

Я разворачиваюсь, чтобы увидеть трех пиратов, стоящих, уставившись на меня. Они все старше и выглядят довольно грубыми. Один из них смеется над нервным выражением моего лица, но смех совсем не добрый. Меня это пугает. Я отступаю к борту, сжимаясь.

― Ох, не бойся, девушка. Мы не будем обижать тебя.

И почему я ему не верю?

― Просто оставьте меня в покое…

Пират, стоящий посередине, делает шаг вперед, и я всем телом напрягаюсь.

― Просто предупреждаем тебя о тамошних акулах. Так, если упадешь за борт, станешь тостом.

― Я знаю, ― говорю я, пытаясь сохранить голос ровным.

― Так ты их видела? ― усмехается он. ― Ну, тебе не хотелось бы споткнуться…

Он делает стремительный шаг вперед, а я поспешно отступаю, поскальзываясь и хватаясь за леера (прим. туго натянутый трос, оба конца которого закреплены на судовых конструкциях), чтобы не упасть за борт. Все трое гогочут от смеха, а я всем телом дрожу от страха. Они пытаются травить меня, дразнить и насмехаться надо мной. Им было бы очень весело, если бы я сейчас упала за борт. Я чувствую, что мои глаза жжет, и отворачиваюсь, пытаясь овладеть своими трясущимися ногами.

― Ой, да не парься, зачем… мы просто дурачимся.

Козлы.

― Да, ― говорит один из них, ― мы не хотим, чтобы ты умерла сейчас из-за нас…

― Оставь ее в покое.

Я слышу голос и поворачиваю голову, чтобы увидеть Дрейка, стоящего за группой мужчин.

― Да ладно, мальчик-дракончик, никто не делает ничего плохого.

― Оставь. Ее. В покое.

Его голос похож на лезвия бритвы, и пираты, похоже, отступают перед ним. Но самый старший из ватаги выходит вперед, вытаскивая ржавый нож.

У меня скручивает желудок. Я окажусь в ловушке в центре драки? Я обнимаю себя, отступая подальше и смотря широко открытыми глазами. Старший пират шагает вперед, все еще направляя нож на Дрейка.

― Что ты сказал, Дрейк? ― шипит он.

― Ты слышал меня, ― говорит Дрейк, ― я сказал, оставь ее.

― С каких это пор ты стал ее телохранителем?

― Мое дело, Джекилл, не твое. Теперь, я попрошу еще раз. Оставь ее в покое и уходи.

Пират, Джекилл, громко хохочет и делает выпад вперед. Я с ужасом смотрю, как он приближает нож к животу Дрейка. До того как он задевает кожу, Дрейк выбрасывает руку, кулак быстро движется вверх, разбивая нос пирата. Кровь хлещет с его лица, когда он оступается назад. Проходит всего три секунды или около того, как Дрейк бросает его на землю и надавливает ботинком ему на горло. Пират бьется под сапогом Дрейка, хватая ртом воздух.

― Мне теперь убить тебя? ― угрожающе спрашивает Дрейк.

― Это была шутка, просто шутка! ― кричит пират.

― Убирайся с моих глаз, пока я не заставил тебя пожалеть, что ты на свет появился.

Он отнимает ботинок, и пират поднимается, кашляет и брызжет слюной, прежде чем устремиться прочь. Оба других пирата медленно уходят. Все мое тело оседает от облегчения. Слава Богу. До этого момента я совсем не понимала, насколько силен Дрейк. Я смотрю вверх, чтобы встретить его взгляд, и он секунду смотрит на меня, прежде чем начать поворачиваться ко мне спиной. Я не могу позволить ему уйти без благодарности, он действительно спас меня. Снова.

― Тебе нравится спасать меня? ― неуверенно говорю я.

Он останавливается и оглядывается на меня.

― Просто выполняю свою работу.

― Твоя задача ― спасать пленников?

Его губы дергаются. О, мой Бог, Дрейк улыбается?

― Моя работа в том, чтобы ты не пострадала.

― Так он сможет продать меня целой и совершенно невредимой? Верно?

Он пожимает плечами.

― Что-то вроде.

― Значит, ты делаешь это не потому, что ты хороший человек? Ну и позор, ― говорю я, нахожу старую скамейку и сажусь на нее. ― Потому что ты мне, вроде как, понравился.

Его взгляд падает на меня, и он выглядит смущенным, будто поверить не может, что мог мне понравиться или даже допустить возможность, что он вообще может нравиться. Затем он делает кое-что, что меня удивляет: Дрейк подходит и садится рядом со мной. По сравнению с моим скромным телосложением он очень массивный. У меня до сих пор в голове не укладывается его невероятный размер. Мы несколько мгновений смотрим на океан, просто сидим молча, а потом я поворачиваюсь к нему.

― Почему ты такой большой? ― спрашиваю я.

Он пожимает плечами, и я вижу, как одновременно двигаются мышцы его рук.

― Я много играл в футбол в школе, но я всегда был большим ребенком. Некоторое время я работал в сфере безопасности большой сети баров в Соединенных Штатах. Мне пришлось хорошо поработать над собой, потому что я должен был быть большим, чтобы вытаскивать упившихся идиотов. Я упорно качался и стал еще больше. Затем я встретил Хендрикса и присоединился к команде, став его основным телохранителем. Я всегда с ним, когда он идет на берег, и я держу на курсе этот корабль, когда он не может.

― Значит, сейчас ты не тренируешься? ― говорю я потрясенная.

Он качает головой.

― Не постоянно, но я очень много поднимаю тяжестей.

― Ты вроде… пугающий.

Его губы снова дергаются.

― Это как раз то, что нужно.

― Наверное, так оно и есть.

Он поворачивается лицом ко мне и смотрит сверху вниз.

― Но ты не боишься меня.

― Нет, ― говорю я, качая головой. ― Я ― нет.

― Почему?

Я пожимаю плечами.

― Не знаю, но думаю, что вижу то, что ты, возможно, не видишь.

― И что это?

― Доброту.