Белла Джуэл – До самой смерти (ЛП) (страница 36)

— Я… — Я сухо сглатываю. — Мне необходимо поговорить с тобой.

Он согласно кивает, затем поворачивается к остальным двум парням.

— Возвращайтесь к работе.

— Мы снова увидимся? — спрашивает Уайет, зазывно улыбаясь мне.

— Чувак, — бормочу я. — Мы связаны, прекрати скалить зубы на меня, как на конфету, которую ты нашёл в кармане.

После чего я следую за Пьером дальше по коридору, прислушиваясь к звукам смеха Уайета и Лэндона. И это мне нравится.

~ * ~ * ~ * ~

— Ты хочешь узнать о Маркусе? — спрашивает Пьер.

— Да, о нём. И почему у тебя есть три сына, один из которых старше меня, — я сразу беру быка за рога.

Он прикрывает на мгновение глаза.

— Это одна и та же история. Во-первых, я очень рад, что ты здесь, Катя.

— Я здесь не из-за тебя, Пьер. Мне нужны ответы.

Он выглядит немного огорченным, и это меня бесит, но я ничего не говорю.

— Итак, Маркус, — начинает он. — Что ты хочешь узнать?

— Он занимается отмывкой грязных денег для плохих… чуваков?

Отец вздрагивает.

— Прошу прощения?

— Не валяй дурака со мной, Пьер. Я не глупая девочка; моя мама воспитывала меня лучше. Я знаю, что ты ужасный человек — она сказала мне об этом. Поэтому я хочу знать, чётко и ясно, является ли мой муж тоже плохим парнем.

Он смотрит на меня продолжительное время, потом вздыхает и отвечает:

— Маркус занимается легализацией нелегальных операций на протяжении нескольких лет. Он хорошо известен. Он умен, и чертовски хорош в этом.

— Я не совсем понимаю… грязные деньги? откуда?

— Преступники получают деньги от продажи наркотиков, которыми они занимаются, или от оружия, ты понимаешь? Маркус берет деньги, которые классифицируются как «грязные», проводит через свою компанию, и таким образом заставляет их выглядеть «чистыми». Это один из основных способов легализации криминальных потоков, не оставляя видимых следов.

— Он, в основном, помогает плохим людям?

— Да, у него своя доля в большом количестве «пирогов». Маркус умный мужик, и не любит, когда посторонние лезут, и вмешиваются в его бизнес. Он занимается отмывкой довольно долго, и когда такие люди, как я, или ещё один человек по имени Лукас, пришли и начали двигать его, он отнёсся к этому без восторга.

Я впадаю в состояние какого-то ступора, дыхание перехватывает, я не могу шевельнуться. Боль пульсирует во мне, подобно сокрушительному удару в живот.

— А ты? — я хрипло каркаю.

— Я занимаюсь тоже. Я не могу сказать тебе, как, да и не буду. Мы с Маркусом не встречались с глазу на глаз, потому что мы оба считаем, что эта сторона наших взаимоотношений статусная. Прежде чем расстраиваться, Катя, помни — то, чем человек занимается, не определяет его сущность.

Я мотаю головой, глядя на него.

— Что ты знаешь о том, как быть порядочным человеком?

Его глаза смягчаются.

— Я никогда не знал о тебе, Катя. Подумай на секунду, если бы я был в курсе, неужели я бы просто позволил ей уйти?

— У неё есть имя! — ору я в ответ.

Он вздрагивает, но выражение глаз не меняется.

— А как насчет Форда, а? — продолжаю я. — Он старше меня, Пьер.

Отец прикрывает глаза, громко вздыхая.

— Я встретил мать своих сыновей прежде, чем познакомился с твоей мамой. Я не любил Шерри в то время, но она была хорошей женщиной. Она забеременела Фордом, и я не знал о нём ещё два года после того, как твоя мать оставила меня. Я был один, и потерял женщину, которую глубоко любил. Когда узнал о Форде, я вернулся к Шерри. Она родила мне Лэндона и Уайета, но наш брак не был счастливым. Она умерла от рака три года назад, оставив мальчиков одинокими.

Ох.

Я сморгнула влагу в глазах, сочувствуя парням. Они потеряли свою маму? Как это ужасно.

— Я сожалею, — мягко соболезную.

Он кивает.

— Я не бессердечный человек, Катя. Я люблю всех своих детей, и я хочу присутствовать в твоей жизни.

— Я не могу… Я просто не могу… Я не готова решить это прямо сейчас. Ты сможешь принять это?

Он снова кивает.

— Да.

Я встаю.

— Мне нужно на воздух. Спасибо. Что поговорил со мной.

— Я буду здесь, Катя, — тихо говорит он, глядя, как я иду к двери. — Всегда.

Глава 28

Сейчас

Маркус

Ну и где она, твою мать? Прошло уже шесть часов, и от неё ни звука. Бл. ть, что я делаю? Я застрял в Богом проклятой эмоциональной спирали, и не могу вырваться из этого тупика. Я хочу её. И не хочу хотеть. Всё должно было идти по-другому — никаких эмоций, свободно и ровно, и по окончанию двух лет легко закончиться. Не так. Ни одним из этих чувств.

Внезапно зазвонил телефон, заставляя меня вздрогнуть. Я метался по своему офису в течение последних двух часов, ожидая её звонка. Катя не звонила. При звуке рингтона, я бросился к столу, и, добежав до него, схватил телефон, не глядя на дисплей.

— Катя? — кричу, ненавидя, как бешенство прорывается в моём тоне. Меня это не волнует. Не в этот раз.

— Это не Катя, это Пьер.

— Что ты хочешь? — рычу, не в силах сдержаться.

Он вздыхает.

— Маркус, мы никогда не были близки, но ты женился на моей дочери, и она приходила ко мне сегодня, чтобы расспросить о тебе. Я сказал ей правду, а это значит, что она знает, чем ты занимаешься. Я не собираюсь вмешиваться в ваши отношения, Маркус, но я её отец, и хочу, чтобы ты знал, потому что она очень страдает. Я просто ставлю тебя в известность.

Чтоб меня…

Он помогает ей.

И он помогает мне.

— Спасибо, — бормочу я.

— Она любит тебя, Маркус. По какой-то необъяснимой причине. Поэтому я собираюсь отойти в сторону и позволить ей самой разобраться во всём. Не стоит давать мне повод, чтобы выслеживать тебя.

И он вешает трубку. Бл. дь. Это дерьмо становится все круче. Я громко вздыхаю, запускаю руку в волосы, и издаю низкий грубый рык. Прежде чем у меня появляется шанс осознать тот факт, что Катя пошла к отцу и интересовалась моими делами, не говоря уже о том, что Уолтер заявился сюда, козёл, мой телефон звонит снова. Я смотрю вниз на дисплей, и вижу имя Кати. Я быстро тянусь к нему, отвечая на вызов, и прижимаю трубку к уху.

— Катя, ты где?

В ответ продолжительное молчание.