В моей груди сильно сжалось сердце.
Единственное, чем я мог помочь Мирославе в данный момент, так это уйти. Убраться отсюда как можно дальше и как можно быстрее.
Глава 6. Встреча в Бездне
Столица Бервест, Третий квартал, Элитный Спальный Комплекс
Мирослава
С каждым шагом мне становилось холоднее. Мурашки бегали не только по спине, но и по всему телу. Вскоре впереди показался густой туман. Я остановилась перед стеной светлой дымки, пытаясь разглядеть в ней хоть что-то. Но плотность тумана не позволяла мне видеть дальше своего носа. Собрав волю в кулак, я протянула ладонь и, закрыв глаза, пошла на ощупь.
Песок под ногами становился очень холодным, казалось, я ступаю по тонкому льду. Воздух стал тяжелым и стылым, царапая мою кожу невидимыми ледяными иголками. Каждый вдох давался с большим трудом. Было ощущение, что мое горло и легкие покрываются слоем инея, и я скоро превращусь в ледяную статую, навеки оставаясь в мире Бездны среди бесконечных туманов.
— Миросла-а-ава… — звала меня богиня Тельтель.
От ее тонкого нечеловеческого голоса внутри сжимались все органы. Если бы мертвые могли петь, наверное, именно так звучала бы их песня. Песня, способная проникнуть глубоко в душу и посеять в ней семена парализующего страха. Не позволяя себе думать о плохом, я медленно пробиралась через густой туман.
— Миросла-а-ава, иди-и-и ко мне…
Голос звучал громче, а значит, я приближалась к цели.
Когда под ногами захрустел снег, я распахнула глаза. Туман начал редеть, и передо мной раскинулось белоснежное поле. Вдалеке виднелся темный лес и высокие горы, которые острыми заснеженными вершинами тянулись к темно-серому небу с медленно плывущими по нему тяжелыми облаками. И на фоне белого снега миражом расплывался черный силуэт.
— Миросла-а-ава, уже бли-и-изко… Скорее, скорее… — шипел мираж.
Лютый холод пронизывал до костей. Я схватила себя за плечи и решительно двинулась вперед, утопая в снегу по колено.
Шагала я исключительно на силе воли, потому что своего физического тела уже не ощущала — смертельный холод проник в каждую клеточку, превратив меня в ледышку, не чувствующую ни рук, ни ног, ни даже сердца, которое, казалось, уснуло вечным сном.
Мираж стал принимать четкие формы. Высокая женщина в черном платье, шелка которого развевал ветер. Ее длинные темные волосы тонкими змеями извивались в воздухе. Неестественно белая кожа делала ее похожей на фарфоровую куклу, а серые глаза богини были наполнены подвижным сизым дымом. Ни зрачков, ни радужки — очень непривычно и жутко…
Черные губы богини растянулись в холодной улыбке, и она протянула мне тонкую руку с длинными черными ногтями.
— Здравствуй, дитя-я-я… — шипела Темная Тель. — Я ждала тебя.
Я остановилась в нескольких шагах от богини, которая вселяла безумный страх. Внешне она была похожа на человека, но стоило посмотреть в ее глаза, полные серого тумана, как струны моей души начинали мучительно вибрировать.
Я чувствовала, что передо мной стоит божество.
Устрашающая мощь и сила богини придавливали меня к земле, пытаясь поставить на колени, но я каким-то необъяснимым образом все еще держалась на покосившихся ногах и смотрела в дымчатые глаза.
— Я до-о-олго ждала тебя… — голос тысячи мертвых сливался в единую мелодию, и богиня продолжала петь, обращаясь ко мне: — Почему так долго? Неужели забыла о нашей сделке?
Я сглотнула и, набравшись отваги, поприветствовала Темную богиню:
— Вечер добрый, Темная Тель, — я склонила голову. — О какой сделке вы говорите?
Мираж богини подобно дыму развеялся на ветру, а в следующий миг Тельтель появилась из воздуха рядом со мной.
— Я помогу тебе вспомнить… — прошипела она возле моего уха.
Я ощутила дыхание богини на своей щеке, и кожа покрылась корочкой льда. Сердце сжалось от страха, а потом я вскрикнула от неожиданности, когда ледяные ладони божества легли на мои обнаженные белой сорочкой плечи. Передо мной возникли дымчатые глаза, и я, заглянув в них лишь раз, тут же провалилась в воспоминания.
Смутные картины сменялись одна за другой, со всех сторон звучали голоса сестры, папы и мамы, а сердце вдруг ожило и начало рьяно биться в груди. Я с головой погрузилась в странные ощущения, метаясь в своем прошлом, и вынырнула из воспоминаний с кристально чистым осознанием того, что я и правда заключила сделку с богиней Бездны.
В моей груди появился комок тепла, тот самый, что встретил меня на входе в этот мир и что начал угасать по мере моего приближения к хозяйке этого вечно холодного места. Во мне снова зажегся божественный свет. Темная Тель мгновенно растворилась в воздухе и появилась в нескольких метрах от меня — в месте, до которого не дотягивался исходящий от меня свет.
На мои глаза навернулись слезы.
Жизнь в обмен на жизнь… Таковым было условие богини, на которое я добровольно согласилась несколько лет назад. Потом попросила Темную Тель стереть мне воспоминания о мире Бездны, о самой богине и нашей с ней сделке. Если богиня и даровала мне несколько лет жизни, то тогда мне казалось хорошей идеей, если я буду проживать эти годы в неведении.
Перед глазами возник образ Маргариты. Она улыбалась, и мне не хотелось, чтобы улыбка сходила с лица сестры. Даже сейчас на краю пропасти я не жалела о сделанном.
По щекам крупными горошинами потекли слезы, и сердце стало болезненно кровоточить.
Я хотела жить.
Я очень хотела жить.
И от этого безумного желания у меня становилось горячо в груди, как будто туда ливанули кипятка. Комок света всколыхнулся, отбрасывая яркие искры на снег. И тот стал таять, а потом я ощутила под босыми ногами мокрую от растаявшего снега почву.
— Ти-и-ише, дитя, ти-и-ише… — глумилась богиня. — Мне не нужна твоя жизнь.
Я чуть не захлебнулась слезами и удивленно уставилась на прекрасную и одновременно вселяющую смертельный страх богиню.
— Почему? Неужели вы хотите забрать сестру? — спросила я.
— Нет, нет, дитя, — Темная Тель повела пальцем в воздухе.
Мираж богини стал рассеиваться, а ее тонкий, как нить паука, голос запел в моей голове:
'Девственный снег в зрелую луну
Очистит душу твою
И вознесет ее к небесам.
Две судьбы сплетутся в одну,
Монстр соединится с человеком,
Правда прольется на грешную землю,
И Мать не сможет спасти никого,
Ибо не подвластна ей сила Льда,
А на рассвете ночи Смерть заберет
Две души —
Воплощенные звонить в колокола.'
Песня богини затихла, и Темная Тель разлетелась сизым пеплом.
Я смотрела, как ветер уносит хлопья пепла, и думала о словах песни, о том, что они могли означать, а потом ощутила резкий взрыв внутри грудной клетки.
***
Я распахнула глаза и судорожно задышала, будто меня как утопленника вытащили на берег, и теперь я глотала воздух большим порциями. Не могла насытиться им.
Вскоре дыхание пришло в норму, и я оценила ситуацию.
Я, обнаженная и укрытая тонкой простыней, лежала на постели. Из клетки на меня смотрел Юрка, а рыжая питомица, свернувшись калачиком, лежала на покрывале под моим боком и тихо спала. Сон у Маргошки всегда был крепким, этим она напоминала мне папу.
За окном зарождался рассвет, окрашивая городские высотки в золотые оттенки. У линии горизонта небо было ярко-оранжевым, как будто там разгоралось жаркое пламя, и этот огонь постепенно перерастал в бесконечную синеву. Темно-серые облака были разбросаны по небосклону, придавая ему глубины и фантастичности. Казалось, в тучах более не осталось влаги, и они словно побежденное войско медленно отступали.
Дверь в комнату была нараспашку, и я услышала торопливые шаги, а потом в ее проеме появилась сестра. Волосы Маргариты находились в беспорядке, халат, подвязанный поясом, набекрень, выражение лица злючее, невыспавшееся, и только в глазах плескалась радость.
— Ну наконец-то ты проснулась! Заставила меня волноваться. Я места себе не находила, и только под утро смогла заснуть, — запричитала сестра и присела на край кровати. Ее ладони легли на мои щеки. Она посмотрела строго и спросила: — Как себя чувствуешь?
— Жива, — ответила я и улыбнулась. Прикосновение ее рук было теплым и очень приятным.
— Расскажешь? — тут же последовал вопрос.
Я посмотрела в зеленые глаза Маргариты и неосознанно утонула в них.
Во взгляде сестры было столько заботы, что мне стало даже неловко. А сердце заскрипело от странных чувств и давней боли, которую я похоронила глубоко внутри. Раньше сестра никогда не смотрела на меня так, не проявляла столь трепетных чувств, или… я просто не замечала их?
