Белль Аврора – Лев (ЛП) (страница 13)

— Есть хоть шанс, что ты одолжишь мне одежду, а брату скажешь, что мы купили ее?

Посмотрев на меня глазами, скрытыми за солнцезащитными очками, в которых она была похожа на модель, она уставилась на меня поверх их. Я не упустила, как легонько приподнялись уголки ее губ.

— Я почти на тридцать сантиметров выше тебя, и ты весишь меньше. К тому же, я вроде как не обманываю братьев.

— Чудесно, — пробормотала я.

Еще пару минут тишины, а затем она начала:

— Слушай, я не знаю тебя, поэтому не обижайся, но если ты обдуришь моего брата…

Я не дала ей закончить. Мои плечи напряглись, и я перебила ее:

— Я знаю твоего брата от силы двенадцать часов, но все это время он был добр ко мне, и я лучше проглочу собственный язык, чем причиню ему вред.

Тишина.

— Немногие женщины нашли бы в себе силы, чтобы так дерзко говорить со мной, не говоря о том, чтобы перебивать меня, — она сжала губки от удивления.

Возможно, это был комплимент, но я по-прежнему была зла на ее предположение.

— Твой брат кажется умным мужчиной. И он всегда на шаг впереди меня. Я бы сказала, он знает, что делает, даже если и не знаю, почему делает это. — Я решила честно признаться. — Той брат не знает этого, но он спас мою жизнь.

Она уставилась вновь на дорогу, поворачивая налево, и затем к парковке перед молом.

— Я тебя до смерти отколошмачу, если ты заставишь его пожалеть об этом.

Опустив подбородок на свой кулачок, я посмотрела в окно и пробормотала:

— Поняла.

Магазин одежды, в который привела меня Нас, был не похож ни на один, в котором я бывала раньше. Как только мы вошли, нам подали шампанское, которое я лишь раз глотнула, прежде чем поставила, потому что оно было непривычным на вкус. Служащая стояла в сторонке, оценивая мой вид, пока Нас говорила ей, что мне надо.

С тремя вешалками в руке меня запихнули в примерочную, в которой пахло цветами, и размером она была с обычную спальню. Как только я разделась, Нас открыла дверь и вошла внутрь.

Взвизгнув, я рукой прикрыла свою грудь и прошипела:

— Что, черт возьми, ты делаешь?

Она фыркнула.

— У тебя нет ничего, чего бы я уже не видела, kukla.

— Отвернись, — приказала я.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Господи, — она, наконец, отвернулась. — Гордая сильно?

Потянувшись за первым попавшимся платьем, я натянула его через голову.

— Теперь можешь повернуться. — Я посмотрела на себя в зеркало. Платье было черным, обтягивающим и безупречно сексуальным, но… — Это не я.

Нас сделала шаг ко мне, отдернув немного одежду, она нахмурилась.

— Я думаю, что должно быть так, да? — Она сделала шаг назад, поправив платье на мне. Затем покачала головой. — Нет, не-а. Не подходит. Попробуй другое.

Она отвернулась, прежде чем я могла сказать, что благодарна ей. Я сняла платье и примерила белое. Оно было в таком же стиле, обтягивающее, но тут была юбка-карандаш. Мне понравилось это.

Увидев улыбку на лице Нас, я поняла, что ей тоже оно понравилось.

— Да. Положи это в кучку, которую возьмем. — После того как я перемерила все остальные наряды, стало понятно, что больше ничего мне не подходило. Нас буквально кипела от раздражения.

— Ты такая чертовски худая. Ты выглядишь нездоровой.

Это было сказано с такой злостью, и я понимала, что мне не следовало принимать это близко к сердцу, но я все равно сделала это. Повернувшись к ней спиной, я спрятала свои блестящие от слез глаза, смаргивая их. Я знала, как выгляжу. Мне не нужно было напоминать об этом. Меня тошнило от одного своего вида. Я выглядела больной. Я чувствовала себя больной. Она думала, у меня был выбор?

— Эй, — пробормотала она тихо, затем неловко добавила: — Прости. — Я кивнула, по-прежнему стоя спиной к ней. Она выдохнула: — Пошла оплачу это, и потом поищем еще что-нибудь. Хорошо?

Дверь тихонько закрылась за ней, и я быстро напялила свои слишком большие джинсы, поношенную белую футболку и огромный свитер Льва, и просунула ноги в свои шлепки. Я услышала, как Нас говорит с продавцом.

— Мы берем это. Об остальном еще подумаем.

— Хорошо, — ответил продавец. — С вас 849 долларов. Как вы будете сегодня оплачивать, мисс?

До того, как Нас успела ответить, я в гневе вылетела из примерочной.

— Ты выжила из своего гребаного ума?

Продавщица фыркнула, пока Нас пялилась на меня.

— Какого хрена с тобой произошло?

— Нет! — крикнула я. Смотря прямиком на продавщицу, я выплюнула: — Это платье не стоит таких денег. Вы хоть знаете, сколько голодающих детишек можно накормить на восемьсот баксов? Знаете? — мой голос дрожал, и я пробормотала: — Как вам не стыдно…

Я не стала ждать ответа, развернулась и вышла из этого бутика, мои ноги несли меня как можно дальше, хоть куда-нибудь от этого места. Я недалеко ушла, когда Нас догнала меня.

— Эй, эй. Подожди, дурашка.

— Отвали, — прошипела я, повернув к ней голову.

Она поравнялась со мной, спасибо ее до смешного длинным ногам.

— Так-так, а у котенка есть коготки, — ухмыльнулась она. — Все-таки мы прекрасно поладим.

Мы шли бок о бок, и она терпеливо позволила мне избавиться от своего гнева. Она захихикала, и я искоса взглянула на нее.

— Что?

Остановившись, Нас начала смеяться сильнее, схватившись за живот и вытирая слезы с глаз. Когда взяла себя в руки, то ухмыльнулась.

— Ты должна была видеть лицо той высокомерной сучки, после того как ты выбежала оттуда. — Она выпрямилась, положила руку на грудь и попыталась сымитировать продавщицу. — Ну, нет, никогда!

Я не смогла остановить себя и фыркнула. Я тихо засмеялась, потом сильнее, пока не начала биться в истерике.

— По крайней мере я дала ей тему для разговоров с ее высокомерными друзьями.

Мы подошли к скамейке, и я села, Нас примостилась рядом со мной.

— Итак, — начала она, — и что будем делать с этой ситуацией? — Я открыла рот, но она подняла руку, чтобы остановить меня. — Прежде чем ты выскажешься, давай лучше придем к компромиссу.

Я прикусила губу изнутри, пожевала ее немного, пока думала о решении. Вздохнув, я махнула рукой в сторону бутика.

— Мне не нужны подобные вещи. Я не потрачу такую сумму на одно платье. Знаешь, сколько я могла бы прожить на улице на восемьсот баксов?

Ее выражение лица смягчилось, как и тон.

— Сколько ты уже живешь на улице?

— С тех пор как мне было семнадцать, — я быстро подсчитала. — Сейчас мне двадцать четыре, значит, семь лет.

Она медленно кивнула.

— Ты никогда не просила помощи или не ходила в приюты?

Я покачала головой.

— Почему? — поинтересовалась она.