Белен Мартинес – Вальс ведьмы (страница 6)

Когда я моргнула и опустила взгляд, подушка покрылась позолотой.

Я душераздирающе вскрикнула, вскочила на ноги и попятилась, пока не уперлась в стену. Золотая подушка упала на пол и издала звон, частично заглушенный толстым ковром.

Я была Черной кровью.

Я была ведьмой.

Как мои знаменитые мать с отцом.

Я ошиблась. Кошмар еще не закончился. Это оказалось только началом.

Остальной мир не должен был узнать об этом.

Я сглотнула. Сердце колотилось в ушах, когда я присела на корточки, оттолкнула золотую подушку и спрятала ее под кружевами и балдахинами, висевшими над моей кроватью. Я уставилась на нее и перевела взгляд на свои руки, но в них, казалось, ничего не изменилось. Может, это была всего лишь ошибка. Еще одна ошибка, которую совершила девочка-разочарование Элиза Кейтлер. Я покачала головой, задула колеблющееся пламя свечей и легла в постель. Несмотря на то что я закрыла глаза, мне так и не удалось заснуть в ту ночь.

На следующее утро я первым же делом опустилась на колени у кровати и заглянула под нее. Увы, подушка все еще была там, слегка поблескивая в тени.

– Мисс Элиза?

Я резко повернулась к Лотте, одной из наших служанок, которая хмуро наблюдала за мной у открытой двери. В руках она держала кувшин с водой, чтобы привести меня в порядок. Я не слышала, как она подошла.

– Что-то не так?

– Нет, ничего, – ответила я, изобразив на лице слабую улыбку.

В то утро я едва позавтракала. Хотя родители обычно не обращали на меня особого внимания, мама спросила, плохо ли я себя чувствую, увидев, что я отодвинула тарелку, к которой едва прикоснулась. Я ограничилась тем, что покачала головой, заставив ее нахмуриться, как это сделала Лотта.

Подойдя к дому леди Констанции, мне едва удалось улыбнуться. Было так страшно, что я не смела ничего трогать, ведь знала, что, как только у меня случится Откровение, не перестану превращать предметы в золото до тех пор, пока меня не внесут в реестр Черных кровей и не дадут Панацею – она лишит меня внезапно обретенной способности, и только тогда я смогу сдержать неукротимую магию, безудержно текущую по моим венам, что даст мне возможность контролировать новые силы.

Я была так отвлечена, что забыла взять с собой ручку.

– В чем дело? – спросила меня мисс Грей, когда увидела, что я не выполняю ее заданий и зависла, глядя на чистый лист тетради.

– Я… я забыла свое перо, – пробормотала я, бледнея.

– Я могу одолжить тебе, – ответила Шарлотта. Она открыла пенал и предложила его мне.

– Нет… в этом нет необходимости, – поспешила сказать я, волоча стул по полу, чтобы отодвинуться от нее подальше.

– Что за ерунду вы говорите? – Мисс Грей сжала губы в нетерпении. – Возьмите перо и начните писать. Не нужно нас задерживать.

В ужасе я смотрела на Шарлотту, как она крепко держалась рукой за меня. Что, если я случайно превращу ее перо в золото?

– Элиза? – спросила она, озадаченная, и придвинулась ко мне.

Я резко отшатнулась в сторону, стараясь ее не касаться. Она секунду смотрела на меня удивленно, после чего сердито хмыкнула и положила перо на стол.

Измученная, я наблюдала, как она сжала руки в кулаки и дрожала, не в силах сдержаться. Затем я очень медленно перевела взгляд на перо, невинно лежащее на деревянном столе рядом с чернильницей.

Я не смела даже прикоснуться к нему.

– Мисс, чего же вы ждете, чтобы начать писать?

Гувернантка выжидательно смотрела на меня, но взгляд Шарлотты был тяжелее. Я почувствовала, как у меня горят щеки, спина стала мокрой от холодного пота, пропитавшего ткань моего пышного желтого платья.

Дрожащей рукой я протянулась к мягкому серому перу и слегка потерла его кончиками пальцев. Я ждала, и сердце бешено колотилось в груди, но ничего не происходило. Перо не трансформировалось, даже когда я крепко сжала его.

Мисс Грей вздохнула и переключила внимание на книгу, которую держала в руках.

Я все еще сидела словно парализованная, с мокрыми от пота пальцами, чувствуя, как перо медленно выскальзывает из них. Не было никакого нового содрогания, подобного тому, что я почувствовала прошлой ночью, и не ощущалось озноба. Разумеется, я старалась никого не трогать. Даже Шарлотту, которая не переставала с подозрением смотреть на меня до самого конца уроков.

После занятий Лотта, горничная, все никак не приходила за мной, хотя она всегда была пунктуальной. Я знала, что не могу уйти в одиночку, даже если живу всего в пятнадцати минутах ходьбы, но и оставаться здесь мне не хотелось. Я боялась очередного разоблачения.

Леди Констанция вошла в библиотеку, где мы проводили занятия, и заговорила с мисс Грей, которая хвалила ее за успехи Шарлотты. Воспользовавшись тем, что они отвлеклись, я соскользнула со стула и подошла к ближайшему окну, чтобы оттуда наблюдать за улицей. Мне хотелось увидеть, как худенькая Лотта повернет за угол.

Шарлотта подошла следом за мной и встала слишком близко. Ее карие глаза вспыхнули, когда она на меня посмотрела.

– Ты больше не хочешь быть моей подругой? – спросила она, плотно сжав губы. – Сегодня ты не позволила мне даже приблизиться к тебе.

Мое сердце замерло, когда я увидела первые слезы в ее глазах.

– Конечно, я хочу быть твоей подругой, – поспешила ответить я.

Шарлотта отвела взгляд и, подняв руки к глазам, вытерла слезы ладонями. Все ее лицо стало ярко-красным, и это привлекло внимание ее матери и мисс Грей, которые прекратили разговор, чтобы незаметно наблюдать за нами.

– Ты врешь, – всхлипнула она.

– Шарлотта, я бы никогда не соврала тебе. Ты очень важна для меня, и…

Я поняла, что совершила большую ошибку, взяв ее за руку. Поняла в тот самый момент, когда ее кожа соприкоснулась с моей, и это вызвало у меня сильный озноб, самый сильный, который я когда-либо чувствовала.

Не знаю, ощутила ли она это тоже, но ее глаза широко раскрылись, и она в ужасе уставилась на меня. Шарлотта попыталась отстраниться, но, прежде чем смогла, уже превратилась в золотую статую.

Я замерла на месте, глядя на нее круглыми глазами, не в силах даже дышать.

Крик донесся до меня словно издалека, несмотря на то что мисс Грей стояла прямо позади.

Я медленно повернулась и увидела, как она резко отбежала спрятаться между книжными полками библиотеки. Сначала она посмотрела на позолоченную статую, в которую я превратила Шарлотту, а затем на меня и закричала. Леди Констанция бросилась на колени к дочери, снова и снова проводя руками по ее личику, застывшему в золотистом оттенке, с приоткрытыми от удивления губами и взглядом, затуманенным от ужаса.

– Что?.. Что ты сделала?!

Они этого не знали, но случайное превращение человека во время Откровения отнюдь не было чем-то необычным, как казалось на первый взгляд. Лирой покрыл своего отца золотом, когда тот пил чай.

Мне следовало бы успокоить их; заверить, что Шарлотте ничего не угрожает, что она не навсегда останется золотой статуей. Но я ничего не сказала. Вместо этого я резко отступила к выходу, не оглядываясь, сбросив несколько цветочных горшков, ваз и книг. Все, чего я касалась, даже случайно, приобретало золотистый оттенок.

Подавив стон, я бросилась бежать.

Я пролетела через огромный коридор и вниз по главной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Выбежав в холл, я столкнулась с дворецким и пронеслась мимо. Ему удалось задержать меня, но, едва он коснулся моей кожи, его постигла та же участь, что и Шарлотту.

Я не взяла пальто, хотя в то утро было холодно, и вылетела на улицу, не сбавляя скорости. Чуть было не сбила с ног пару прохожих, но вовремя остановилась, увернулась и так же бесцельно понеслась дальше. Мне просто хотелось исчезнуть, я ненавидела себя за то, что сделала.

Не знаю, как долго бежала, но постепенно Лондон, который был мне так хорошо знаком, начал исчезать. Широкие белые дома с изящной решеткой и чистыми полами стали превращаться в низкие, коричневые, закопченные. Грязные лужи, моча и разбитые бутылки покрывали землю. Даже воздух стал странным. Но мне было все равно. Я продолжала бежать, пока грудь, казалось, не взорвалась, а колени не согнулись и не стали молить об остановке.

Я подползла к почерневшей лестнице, ведущей в небольшое здание, входная дверь которого была наполовину сломана. Улица оказалась пустой, за исключением нескольких мужчин и пожилой женщины, обращенных ко мне грязными лицами.

Один из мужчин сделал попытку подойти ближе, но пожилая женщина покачала головой.

– Даже не пытайся, – прохрипела она, выплюнув изо рта что-то черное и густое. – Эта девочка проклята.

Мужчина замер на месте, что-то прорычал и наконец попятился от меня. Понятия не имею, хотела ли эта женщина мне помочь или действительно знала, кем я была на самом деле.

В любом случае мне было все равно. Единственное, на что хватило моих сил, – это подняться на лестницу, сесть и обнять себя дрожащими руками. Стиснутые зубы, закрытые глаза и ногти, впившиеся в мою кожу.

Никто не подошел, и я осталась сидеть с плотно сжатыми губами, дрожащая и напуганная. Я ненавидела себя больше, чем когда-либо.

Не знаю, сколько прошло времени, но, когда ощутила чье-то присутствие и подняла голову, чтобы лучше видеть, я почувствовала, что мое тело сковано, а кожа на руках и ногах замерзла.

Вдалеке быстрыми шагами шел мой отец, одетый в элегантное бархатное черное пальто, а его Страж следовал за ним по пятам.