Бекки Чейз – Влюбись, если осмелишься! (страница 9)

– Извини, я случайно.

Надеюсь, испуг в голосе звучал естественно.

– Брысь отсюда! – рявкнул он, не сводя взгляда с приближающейся джонки.

Я чуть ли не бегом слетела вниз по лестнице, прижимая к груди заветную трубку. Сатир не бросит штурвал, да и телефона хватится не сразу. Сейчас всем хватает забот с якорем.

Закрыв за собой дверь каюты и прижавшись к ней спиной, я перевела дыхание. Первая часть плана была позади, оставалась вторая, не менее сложная. Набрать номер отца я не решилась и позвонила матери. И, услышав в трубке родной голос, расплакалась.

– Мам, – всхлипнув, я забралась на кровать и прислонилась лбом к холодной раме иллюминатора, – у меня проблемы…

– Ты хоть понимаешь, который час?

Черт. Я совсем забыла про разницу во времени! Но сейчас было не до нее.

– Тейлор, что происходит? – Голос отца прозвучал так неожиданно, что я чуть не выронила телефон. – У нас была договоренность, что ты не покинешь Нью-Йорк без моего разрешения.

– Папа, прости…

Все-таки разговора с отцом не избежать. Ну почему моя мать такая бесчувственная? Я же позвонила ей!

– Тейлор, извинений недостаточно.

– Пап, ты не понимаешь! Меня похитили!

– Это ты не понимаешь. Я тысячу раз закрывал глаза на твои выходки. Мое терпение закончилось. Ты исчезаешь из города, не сказав никому ни слова. А теперь еще выдумываешь историю с похищением! Неужели у вас с Эриком так быстро закончились деньги…

– Папа, я не с Эриком! – отчаянно воскликнула я, ударив кулаком по стене. – Меня держат на какой-то старой яхте… и везут на Филиппины! Мне нужна помощь!

– Филиппины? – с недоверием усмехнулся отец. – А в версии Эрика фигурирует Гоа. Вы бы договорились, прежде чем устраивать розыгрыш.

– Но…

– Достаточно историй, Тейлор! Мне надоела твоя безответственность. Пусть это послужит тебе уроком. Твои кредитки заморожены, и если хочешь вернуться в Нью-Йорк, проси о помощи своих подружек!

Он нажал кнопку отбоя. Все еще не веря в происходящее, я слушала короткие гудки.

– Как же так? – прошептала я, пряча лицо в ладонях.

Наверное, я согрешила в прошлой жизни, раз в этой от меня отказался собственный отец.

Дверь за моей спиной скрипнула. Внизу живота шевельнулся холодок страха. Оборачиваясь, я уже знала, кого сейчас увижу. Сатир опирался ладонью о притолоку и переводил взгляд с моего лица на упавшую на матрас трубку.

– Наговорилась? – язвительно поинтересовался он.

5

Оставшуюся часть пути я проделала, не выходя из каюты: Сатир позаботился, чтобы я носа из нее не могла высунуть. Во время качки меня сильно мутило, но даже это не помогло попасть на палубу. Первое время, стоя на коленях перед унитазом, я чувствовала себя такой несчастной, что принималась рыдать, едва меня выворачивало. Но постепенно жалость к себе вытеснила апатия. Живя словно в тумане, я передвигалась из каюты в туалет и обратно; или равнодушно забрасывала в себя еду, которую теперь приносил Сатир, видимо опасаясь, что я сумею разжалобить Селину.

Начавшиеся месячные усугубили положение, добавив к депрессии дискомфорт. Селина поделилась прокладками – у нас практически совпадали циклы. Вручая мне упаковку, Сатир не удержался от очередной пошлой шутки, но я ее даже не запомнила. Притянув колени к груди, я лежала на матрасе, пережидая очередной спазм.

Я надеялась, что во время критических дней активность соседей будет не такой яростной, но нет, их сексу ничто не мешало. Провоцирующие возбуждение звуки всего лишь переместились из одной части в каюты в другую – Селина с Джейсоном перебралась из спальни в ванную. Иногда мне казалось, что они теперь стали делать это чаще. Быть может, Джейсона возбуждает кровь? Или всему виной моя неудовлетворенность?

Изматывая себя депрессивными мыслями, я частенько забывала поесть. К моменту, когда яхта причалила в порту Манилы, я представляла собой плачевное зрелище: осунувшаяся и усталая, с темными кругами под глазами.

Выглядывая в иллюминатор, я больше не видела ни бескрайних просторов моря, ни тонкой полосы берега на горизонте – вид закрывало пришвартованное рядом рыбацкое судно. Каждое утро его деревянная палуба оживала от топота босых ног, и в каюту долетал запах потных тел. Отчалив, лодка открывала обзор на небольшую часть гавани – вдалеке виднелись вышки кранов и сложенные друг на друга грузовые контейнеры, казавшиеся отсюда цветными игрушечными кубиками. Удушливый запах топлива чувствовался даже здесь. Лежа на матрасе, я слушала гудки круизных лайнеров и грузовых барж. В голове не было ни одной мысли. Равнодушно уставившись в потолок, я ждала.

Мое бездействие прекратил Сатир. Появившись в дверях с очередной порцией еды, он заметил с насмешкой:

– Хреново выглядишь.

Я даже не повернулась в его сторону.

– Лучше поешь, а то в борделе у тебя совсем не будет клиентов, – хмыкнул он, оставляя тарелку на матрасе.

Едва Сатир ушел, я вскочила. Этот сукин сын все-таки меня продал!

Он не запер дверь, планируя провести ближайший час в кают-компании, чтобы потом забрать у меня пустую тарелку. Мимо него не пробраться ни крадучись, ни ползком. Так что же делать? Учитывая, что с каждой минутой промедления риск провести остаток жизни, торгуя телом, возрастает.

Я осторожно выглянула в коридор. Отсюда виднелась лишь часть дивана, на котором развалился Сатир. Пока он лениво перелистывал страницы журнала, я прикидывала: успею ли проскочить мимо и подняться по лестнице, если рвануть с места прямо сейчас? По всем подсчетам получалось, что нет.

Выйдя из каюты, я прижалась к стене напротив. Теперь я видела камбуз и пустую барную стойку, за которой возился капитан, меняя газовый баллон. Пока таец катил его к ступеням, в моей голове созрел план: спрятаться за стойкой и отсидеться за ней, пока Сатир не пойдет забирать посуду. Тогда мне хватит времени, чтобы воспользоваться лестницей. Дождавшись, когда таец закончит с баллоном, я осторожно выглянула из-за угла. Сатир углубился в изучение журнала. Я еле удержалась от пренебрежительного смешка. Да, конечно, покажи, что ты умеешь читать. Снова отступив в коридор, я медленно опустилась на колени и осторожно поползла к стойке. Звук собственного дыхания казался слишком громким, как и удары сердца. Успокоиться я смогла, только когда нас с Сатиром разделил плотный слой дерева.

Оказавшись за барной стойкой, я затаилась, надеясь, что за время моего ожидания Селине или Джейсону не придет в голову спуститься вниз. То ли их сегодня не было на яхте, то ли судьба решила смягчить свои удары, но отсидеться мне удалось. Когда шаги Сатира затихли около каюты, я кинулась к лестнице. Он быстро обнаружил мое исчезновение:

– Эй!

Игнорируя окрик, я выскочила на палубу. Топот за спиной приближался. Казалось, я даже слышу дыхание преследователя.

– А ну, стой!

Ну уж нет! Сегодня ему меня не поймать. Пролетев по трапу, я оказалась в начале длинного пирса и понеслась прочь от яхты. Не замедляя бег, я еле успевала уворачиваться от удивленных прохожих. И молилась об одном: успеть добраться до берега. Там я смогу смешаться с толпой, поймать такси и доехать до консульства. Единственным пробелом в моем плане было отсутствие обуви – бег по бетону царапал ступни.

Через весь причал тянулась территория складов и стройки. Обогнув кучу песка с торчащей из него арматурой, я заметалась и в итоге повернула туда, где начинались жилые районы. Из-за многочисленных навесов из выцветшей ткани, клубков проводов над ними и сохнущего на веревках белья улицы казались совсем тесными. Свободы передвижения не прибавляли велорикши, мопеды и снующие вокруг пешеходы. Возле ближайшей хибары из обломков шифера я увидела щель между мусорными баками. Не задумываясь, я протиснулась в нее и оказалась в еще одном узком переулке. Вдоль длинной стены из кривых кусков железа на обрывках картона, а чаще просто на земле сидели люди и занимались привычным делом: готовили, шили, постригали клиентов, купали детей в облезлых тазах, стирали белье. Около баков, из-за которых я выбралась, в луже с мыльной пеной резвилась группа мальчишек.

Переступая через мусор, валявшийся повсюду, я пошла вперед. Хоть в одном сегодня повезло – я все-таки сбежала. Если, конечно, термин «везение» вообще подходит к моей жизни. Еще месяц назад я могла путешествовать бизнес-классом в самолете в любом направлении, а теперь пробиралась босиком, без денег и документов через филиппинские трущобы. От удушливого запаха нечистот кружилась голова. Зажав нос ладонью, я принялась озираться.

– Только дернись, – сильные пальцы до боли сжали шею, – и я закопаю тебя прямо здесь.

Господи, за что? Свобода была так близко. Глубоко вздохнув, я с трудом удержалась, чтобы не расплакаться. Чувствуя, как меня трясет, Сатир язвительно хмыкнул:

– Помнишь, что я обещал?

Я обреченно закрыла глаза. Теперь моя жизнь закончится в портовом борделе. И никто об этом не узнает. Даже если родители рано или поздно начнут поиски, вряд ли расследование приведет их в Манилу.

Страх сдавил сердце холодными пальцами. Подгоняемая Сатиром, я машинально сделала несколько шагов. И вдруг стена слева пришла в движение – откинулось в сторону дырявое полотнище, заменявшее дверь. На пороге появилась филиппинка с тазом в руках и не глядя выплеснула из него воду. Я едва успела зажмуриться, как в лицо ударила вонючая струя. Сатир смачно выругался, стараясь увернуться… и на миг отпустил мою шею.