Бекки Чейз – Влюбись, если осмелишься! (страница 32)

Второй раз сирена завыла, когда мы с Селиной с энтузиазмом обсуждали разницу менталитетов и она безуспешно пыталась объяснить, что пьянство русских – стереотип, как и американская ковбойская шляпа. Замолчав, как провинившиеся школьницы, мы, насупившись, сидели на диване. Хорошее настроение мигом улетучилось, и даже когда вокруг все стихло, мы не смогли продолжить разговор. Неуютное ощущение не оставляло, и я засобиралась к себе в коттедж, чтобы там дождаться возвращения Сатира, но не успела выйти – он знал, где меня искать, и мы столкнулись на пороге.

– Лесли, останешься на обед? – Не дожидаясь кивка, Селина поднялась с дивана и направилась к полке с посудой.

Пока она наполняла тарелки, Сатир обнял меня сзади, притягивая к себе, и поцеловал в шею. Шутливо отбиваясь, я обернулась. По его взъерошенной шевелюре всегда можно было понять, где он провел утро. Если в монтажной – пряди были чисты, если сопровождал кого-то из охотников – в спутанной челке встречалась паутина или мелкие колючки, словно он напролом пробирался через лес. Сегодня его волосы были без сюрпризов от местной флоры и фауны.

Подтолкнув меня к дивану, Сатир плюхнулся следом и с восторженным возгласом принял из рук Селины тарелку с супом. Пока он с набитым ртом рассыпался в комплиментах, я сделала ему бутерброд, но, обидевшись, что его похвала меня обошла, откусила половину. Джейсон в мокрой куртке появился в коттедже последним.

– Не знал, что в столовой сломалась плита, – равнодушно бросил он с порога и ушел переодеваться в спальню.

– Нет, просто мы знали, что ты всегда рад гостям, – фыркнула я ему вслед, и не думая подниматься с дивана.

Мы редко обедали вчетвером, и когда это случалось, я ловила себя на странном ощущении покоя и комфорта. Сатир то и дело язвил, Джейсон саркастично отвечал с серьезным выражением лица, что делало шутку еще смешнее. Слушая их, Селина улыбалась, расслабленно расправив плечи, и я не могла не признать – мне нравилась эта компания. Мы вели себя как самые обыкновенные люди, словно ни у кого за спиной не было тяжелого груза вины за чужие жизни. В своих мечтах после закрытия шоу я видела наше будущее именно таким – спокойным и свободным от сожалений.

Вечером Сатир увел меня в глубь площадки – по расписанию у нас планировался урок стрельбы. Мне не нравилось брать в руки оружие, но обучение было лишним поводом пообниматься на людях. Прижимаясь спиной к груди Сатира, который помогал мне правильно зафиксировать локоть, я вглядывалась в кружок оптического прицела. Тяжелый приклад давил на плечо, соскальзывая и заставляя меня покачиваться то вправо, то влево.

– Не ерзай по мне, я не каменный, – усмехнулся Сатир, когда я в очередной раз на него оперлась, чтобы удержать винтовку.

– Не зли меня, а то опять схлопочешь по очень важному органу из-за отдачи, – усмехнулась я, тщательно прицеливаясь.

И, задержав дыхание, плавно нажала на спусковой крючок. Эхо выстрела утонуло в моем радостном визге – продырявленная банка из-под пива наконец слетела с подставки.

– Браво! – Аплодируя, к нам подошел один из охотников. Прикурив сигарету и выпустив облако дыма, он добавил, одобрительно кивнув: – Делаешь успехи.

Опустив винтовку, я ответно улыбнулась. Второй причиной, по которой я согласилась практиковаться в меткости, было место, отведенное для тренировок. Для экономии времени Сатир не стал уходить далеко от оружейного склада, выбрав в качестве учебного полигона стойку рядом с навесом, у которого любили собираться охотники, чтобы отметить удачный день и обсудить дальнейшие планы. Их даже расспрашивать было не надо – после пива или его более крепкого эквивалента все охотно делились подробностями из жизни, и мне оставалось лишь запоминать. Нескольких охотников я уже знала. Аплодирующий мне худощавый блондин – Фрост – приезжал второй раз за лето. Я постоянно кокетничала с ним, сначала чтобы подразнить Сатира, потом по привычке. Он не был интересным собеседником, но сигареты покупал отменные и охотно ими делился.

– Время барбекю! – Под навесом появился Вуди с початой бутылкой виски.

В Небраске он был простым учителем географии, лысеющим и неприметным, но его глуповатая улыбка лишь казалась безобидной. Убивал он быстро, как и Фрост, – с первого выстрела, и каждый раз они устраивали состязание в скорости выслеживания. Я знала, что после двух дней охоты была ничья – сначала победа отошла к Вуди, но позавчера Фрост сравнял счет.

– Два – один, Небраска рулит. – Вуди протянул мне бутылку. – Отметим?

Судя по тосту, сегодня он снова вырвался вперед.

– Ей уже достаточно. – Сатир перехватил бутылку, но пригубить не успел – я больно ущипнула его за ягодицу.

В отместку он шутливо меня шлепнул, вызвав смешок у захмелевшего Вуди.

– Давайте отмечать! – Из зарослей к навесу вышел Священник.

Сопровождавший его Молчун с тихим позвякиванием поставил на лавку ящик с пивом. Двое парней в камуфляже, идущих за ним следом, принесли уголь и принялись возиться у жаровни. Передав Молчуну винтовку, я вернулась к столу. Фрост первым откупорил бутылку с пивом и отсалютовал Вуди:

– Мое почтение Небраске!

Демонстративно обойдя Сатира, я присоединилась к тосту. Пока Вуди пьяно шутил, а Фрост тактично не комментировал его скабрезности, я дежурно улыбалась. Подобное времяпрепровождение за два месяца вошло у меня в привычку. Кивая и поддерживая беседу, я запоминала имена, адреса, памятные даты – все, что удавалось вытянуть из охотников во время разговора.

Селина подобные встречи игнорировала, отсиживаясь в коттедже, и присоединилась лишь к одной, в начале лета, когда на площадке появилась смазливая блондинка. Ее приезд вывел обычно спокойную Селину из состояния равновесия – она занервничала, едва услышав имя Кьяры. Сначала я не придала этому значения, пока во время вечеринки в честь первого дня очередной охоты не обнаружила Селину стоящей рядом со мной возле навеса. Ее приход не остался незамеченным, хоть наряд и не был броским или провоцирующим, скорее тщательно продуманным – белая юбка классического покроя, небрежно спущенный с одного плеча свитер и дизайнерские балетки, о наличии которых в ее гардеробе я не подозревала. Все было к месту: прическа, открывающая шею, макияж – яркий, но не вульгарный – и простые на первый взгляд украшения из плетеного серебра, в которых при ближайшем рассмотрении угадывалась ручная работа. Кьяра заметно сникла и принялась рассказывать истории из жизни, полные пикантных моментов, но ими заинтересовался только Механик. Никогда больше я не видела такого самодовольного выражения лица у Джейсона, как в тот вечер. Они с Селиной не касались друг друга, даже когда стояли рядом, но, казалось, воздух между ними вот-вот заискрит. Оба рано ушли, оставив Кьяру с ее пошлыми анекдотами на наше попечение. Отлучаясь от праздничного стола, я видела, что Джейсон все-таки дотронулся до Селины, когда взвалил к себе на плечо, занося в коттедж. Кьяра попыталась кокетничать и с Сатиром, но я быстро поставила ее на место. Блондинка переключилась на Механика, к дикому восторгу последнего, а у меня появился повод для капризов в постели.

– Оставь пиво, мы уходим.

Сделав вид, что не услышала Сатира, я произнесла новый тост за Вуди. Он уже еле держался на ногах, но сумел чокнуться со мной горлышком бутылки.

– Тейлор, не искушай судьбу, – прорычал Сатир мне на ухо.

Одной рукой он отобрал у меня пиво, а второй притянул к себе за талию.

– Ты не подождешь стейки? – Я изобразила наивность.

Более унылой вечеринки давно не было, и мне самой не терпелось уйти, но я не могла не подразнить Сатира. Не убирая руку с моей талии, он кивнул Священнику, оставляя на его попечение зевающего Фроста и пытающегося пританцовывать Вуди.

По дороге в коттедж мы молчали, но я чувствовала, что Сатир все еще раздражен. Назревала ссора.

– Тебе не надоело меня провоцировать? – начал он, когда мы оказались в спальне.

Вместо ответа я принялась раздеваться. Обычно этого хватало для примирения, но сегодня Сатир был не в духе и не двинулся с места, даже когда я стянула трусики. Скрестив руки на груди, он молча наблюдал за мной.

– Мне умолять о прощении? – Я опустилась на колени, приподнимая его футболку.

Татуировка на животе – чуть ниже и правее пупка – сообщала: «Собственность Тейлор Фарелли». Я потянулась к ней губами, но поцеловать не смогла – Сатир стянул мои волосы в кулак и заставил подняться. Я видела по его взгляду, что мой игривый настрой продолжает действовать успокаивающе, и принялась расстегивать пряжку ремня на брюках. Сатир меня не останавливал, но и лекцию с претензиями заканчивать не спешил.

– Я не мальчишка, чтобы бегать за тобой и повторять все несколько раз. А потом еще терпеливо ждать, пока ты меня услышишь.

– Так ты хочешь скучную домохозяйку? – Расстегнув ремень, я взялась за «молнию». – Без проблем! Буду послушно сидеть в коттедже, готовить обед… и принимать тебя в постели строго по вечерам и только в миссионерской позиции.

– Помечтай, – хохотнул Сатир, развернув меня лицом к кровати и уложив на живот.

Я бы не возражала оказаться сверху, но сегодня этого не будет – Сатиру надо доказать, что он главный. И он сделает это агрессивно и немного жестковато – все как я люблю.