Бекки Чейз – Отомсти, если хватит сил (страница 22)

Гримм оценил попытку пошутить и улыбнулся:

– Тогда постарайся не хромать.

Я, наконец, отстегнула пряжку, а Гримм придержал меня за локоть, помогая встать. Нога практически не болела – действие анестетика еще не закончилось. Сделав пару шагов по салону и убедившись, что походка не вызывает лишних вопросов, я обернулась:

– Скажи хотя бы, куда мы направляемся?

– Для начала в отель. – Гримм перекинул через плечо ремешок сумки и пояснил, увидев мою скептично приподнятую бровь: – Стыковочный рейс через восемнадцать часов.

Пройдя паспортный контроль, мы загрузились в первое попавшееся такси. На территории аэропорта и поблизости было несколько приличных отелей, однако водитель, пропетляв по проселочным дорогам, привез нас в неприметную гостиницу – нечто среднее между мотелем и хостелом – на окраине безымянного поселка. Гримм сделал предсказуемый, но вполне обоснованный выбор, остановившись в месте, где при необходимости можно убить незаметно. И, также не привлекая внимания, избавиться от тела – в радиусе нескольких десятков километров не наблюдалось ни полицейских участков, ни видеокамер. К отелю даже асфальтированная дорога не вела – обычная грунтовка через лес.

– А ты знаешь, как произвести впечатление на девушку, – усмехнулась я, разглядывая облезлый сайдинг одноэтажного дома.

Ночь прошла беспокойно. Я долго не могла заснуть – отчасти из-за наручников, которыми Гримм приковал меня к себе и к раме кровати; второй причиной бессонницы стали тревожные мысли. Я вспоминала все, что было в досье, проводила параллели между рассказанным Кристой и услышанным в подвале и пыталась вычислить кандидатуру сенатора. Задремать удалось лишь под утро, когда почти рассвело.

Меня разбудил тихий стон. Лежавший рядом Гримм, часто дыша, повернулся на спину и что-то процедил сквозь зубы. Я не разобрала слов и осторожно села, прислушиваясь. Фраза повторилась – Гримм отчеканил ее, судорожно дернувшись. Вот черт! Кажется, он говорил по-арабски. Язык я не знала, но распознать могла – сказались полгода в посольстве Сирии. Гримм снова вздрогнул, отмахиваясь от невидимого врага. Цепь нашего общего наручника натянулась. Какие же внутренние демоны его раздирают? А я еще наивно полагала, что это у меня дурные сны.

– Проснись, – прошептала я, осторожно касаясь его непривычно выбритой щеки.

Рефлекторно сжав мое запястье, Гримм распахнул глаза и рывком выпрямился. И отпустил, только когда я охнула от боли.

– Извини. – Свободной рукой он устало потер лоб и снова откинулся на подушку.

Сейчас Гримм был наиболее уязвим. Я не смогла не воспользоваться шансом узнать, верна ли моя версия.

– Не буду спрашивать, давно ли у тебя эти кошмары, – не сводя с него пристального взгляда, начала я. – Предположу, что они начались после возвращения из Ирака.

– Решила показать, насколько сильна в аналитике?

– «Зеленые береты»? – проигнорировав язвительный тон, я придвинулась ближе. – Или «морские котики»?

По выражению его лица я поняла, что если и не попала в точку, то нахожусь очень близко.

– «Дельта», – нехотя выдохнул Гримм.

А он, оказывается, профи, если не пытается покрасоваться или намеренно не вводит в заблуждение. Но зачем спецназовцу из элитного подразделения понадобилось ехать в российскую глушь? На утвержденную операцию не похоже. Обнаружь военные хоть часть того, что удалось выяснить мне, к делу давно подключилось бы ЦРУ, и сами организаторы сровняли бы базу с землей во избежание огласки.

– Тебя из-за ночных кошмаров отстранили от серьезных миссий?

Гримм устало закрыл глаза – мои вопросы его доконали. Он понимал, что за время перелета я успею ему надоесть еще сильнее, но все равно не спешил отвечать.

– Что ты делал на площадке? – Пусть знает, что я не отстану.

– А что там делала ты? – Гримм приподнялся на локтях и прежде, чем я успела открыть рот и начать оправдываться, подытожил все мои промахи: – Тебе якобы был нужен Джейсон, но при этом ты полезла в почту дочери Фарелли. И хотела получить коды от замка в трейлер. А в багаже привезла флешку с вирусом.

Я отвела глаза. Гримм не переставал удивлять. Что еще он выяснил обо мне? Пока я находилась без сознания, можно было и на железнодорожный вокзал успеть съездить, и номер пробить. Жаль, если они нашли Кристу. Я все еще надеялась добраться до нее первой.

– Пора ехать, – Гримм отстегнул один из браслетов.

Освободившейся ладонью я накрыла его запястье:

– Ты один из немногих, кому бы я хотела все рассказать.

– Так в чем проблема? – рука с ключом замерла.

Он ждал ответа, а я придумывала, как вытащить из него хотя бы крохи информации, чтобы подготовиться к встрече с сенатором. В том, что большой босс захочет поговорить лично, сомнений не было.

– Требуя от меня откровенности, ты сам о многом умалчиваешь, – прошептала я.

Наши губы были на одном уровне. Но даже если я сейчас его поцелую, это не поможет мне втереться в доверие.

– А ты задай вопрос, на который я смогу ответить.

Он улыбнулся, но я знала, что это не компромисс. Гримм не даст мне спросить о важном. Начну издалека, чтобы усыпить бдительность и заодно польстить самолюбию. Пусть думает, что мне это правда интересно.

– Как тебя зовут на самом деле?

– Это слишком личное, – Гримм пытался острить. – Я не могу назвать свое имя первой встречной.

– Как я смогу тебе довериться, не зная элементарной мелочи? – я обиженно отвернулась.

– Тут мы квиты.

Туше. Придется сказать. К тому же он все равно узнает.

– Джордан, – я протянула руку.

Гримм осторожно ее пожал.

– Лукас.

– Лукас? – Я не удержалась от смешка – библейское имя шло ему еще меньше, чем сказочное.

– Миссионерское прошлое, – не обидевшись, отшутился Гримм.

Сбрив щетину, он перестал выглядеть как бывший уголовник; а переодевшись в неброские джинсы и футболку с принтом, издалека, пожалуй, мог даже сойти за обычного туриста, но суровый взгляд карих глаз и пристальное внимание к деталям не вписывались в образ. В аэропорту и в самолете сосредоточенность уступила место напускной вальяжности – я узнавала привычные нотки в его голосе, когда Гримм шутил с представителями авиакомпании, выдававшими нам посадочные талоны на рейс в Нью-Йорк, и кокетничал со стюардессами. Меня не обманула эта показная веселость – я знала, что он следит за каждым моим движением. Стоит лишь резко дернуться в сторону или сказать что-нибудь незапланированное, и улыбка тут же исчезнет с его лица. Гримм с легкостью придушит меня или сломает шею. Не рискнув проверить его готовность убить, я не спала в течение всего перелета, дожидаясь паспортного контроля на территории США: для граждан Евросоюза и американцев в аэропорту Кеннеди разные очереди. Там у меня будет шанс отделиться. Наверняка Гримм просчитал этот шаг, но даже он не в силах изменить правила. Я поняла, что побег не удастся, едва мы зашли под крышу терминала и… свернули в зону для транзитных пассажиров. Нью-Йорк оказался лишь промежуточным пунктом на маршруте.

– Даже не мечтай. – Рука Гримма нежно обвилась вокруг моей талии, но в шепоте звучало мрачное предостережение.

К стыковочным рейсам был единый проход. Не переставая меня обнимать, Гримм виновато улыбнулся пышной афроамериканке из службы охраны аэропорта:

– Мэм, вы не подскажете, в какую нам сторону? Мы сильно опаздываем…

К офицеру иммиграционной службы нас пропустили одними из первых. Без лишних вопросов получив штамп с отметкой о прибытии, я приуныла, но, увидев, как Гримм распечатывает посадочные талоны в автомате самообслуживания, едва не подпрыгнула от радости – мы направлялись в Вашингтон! Круг замкнулся. Я уже и не надеялась, что мне повезет. Во всем мире не существует лучшего места, чтобы избавиться от надоевшего конвоира.

В самолете я притворилась спящей, чтобы без помех обдумать план побега, и сразу отказалась от варианта отделиться в аэропорту – в закрытом пространстве слишком много людей и препятствий. Оказавшись в транспорте, Гримм скорее всего снова воспользуется наручниками и тем самым лишит меня возможности выбить стекло и выскочить на ходу. Придется использовать временное «окно» между выходом с терминала и посадкой в такси.

Выйдя из стеклянных дверей, я наклонилась, поправляя завернувшиеся джинсы и отсчитывая шаги приближавшейся сзади туристки с увесистым чемоданом. Пять, четыре, три… Женщина не успела нас разделить – Гримм рывком заставил меня выпрямиться. Я замахнулась, освобождая локоть, и только тогда почувствовала укол в плечо. Словно обессилев, рука повисла вдоль тела, ноги перестали слушаться.

– Я же предупреждал, – сквозь зубы процедил Гримм, придерживая меня за талию и не давая осесть на асфальт.

Чертово дежавю!

Перед нами притормозил автомобиль с тонированными стеклами. Открыв заднюю дверь, Гримм затолкал меня в салон и, усевшись рядом, дал отмашку водителю:

– Поехали.

Я все еще была в сознании, когда мы тронулись с места, – то ли доза транквилизатора оказалась небольшой, то ли препарат специально подобрали, чтобы блокировать только мышечные рефлексы. Спасибо и на этом, хоть дорогу запомню.

Здание терминала скрылось; мелькавшие за окном деревья быстро сменила река – мы въехали на мост. Рассматривая показавшийся на другом берегу серый шпиль монумента Вашингтона, я подумала, что Гримм вряд ли повезет меня в центр – там слишком людно, – и оказалась права. Мы углубились на северо-запад и, частично обогнув парк, свернули на Массачусетс-авеню. Покружив среди аккуратных особняков Уэсли Хайтс, наш седан притормозил возле кирпичной многоэтажки. Гримм наклонился вперед, пристально изучая фасад здания. Проследив за его взглядом, водитель обернулся и отрапортовал: