Бекки Чейз – Отомсти, если хватит сил (страница 14)

Случай проверить выдержку представился очень быстро, едва мы миновали ельник и свернули к ручью, вдалеке появилось белое пятно – чья-то футболка. Я подняла винтовку, упирая приклад в плечо, и рассмотрела цель. Стоявший на коленях мужчина устало прислонился лбом к стволу дерева. Я хорошо видела его сгорбившуюся спину и плечи, тяжело поднимавшиеся при каждом вдохе. Он – затравленный зверь, я – хищник. Вдох. Выдох. Вдох… Господи! Я не смогу… Смирившись с необходимостью добавить в список проблем подозрительность Священника, я привычно прикрыла левый глаз. Дышать сразу стало легче. Центральная точка сетки прицела остановилась над согнутой шеей мужчины, с запасом оставляя место, если он надумает поднять голову. Сегодня вечером мне снова не избежать ехидных шуточек. Мисс Мазила снова с вами. Задержав дыхание, я плавно нажала на спусковой крючок, приготовившись сокрушаться, но за какую-то долю секунды до выстрела моя мишень испуганно дернулась!

Пуля пробила затылок, и тело грузно завалилось на бок. На несколько секунд опешив, я смотрела вперед, не опуская винтовки, но, быстро сориентировавшись, показала в ближайшую камеру большой палец. Пританцовывая, я изображала восторг, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

Тэд подхватил меня за талию и закружил:

– Поздравляю!

– Священник вызывает Сатира. Дил и Манчини закончили, возвращаемся.

– Полоса неудач закончена! – выдавив улыбку, я поспешила обратно в лагерь, то и дело вырываясь вперед, чтобы никто не увидел, как дрожат мои руки.

Я только что убила человека.

Остаток дня я провела в коттедже, ссылаясь на простуду и игнорируя обед, ужин и Тэда, который настаивал, что я обязана посетить хотя бы вечеринку.

– Mi dispiace, – закашлявшись, пробормотала я. – Извини, я плохо себя чувствую. Этот чертов климат меня доконал.

Тут я не лгала – воротило от одной мысли о веселье.

Постояв у двери, Тэд ушел, а я снова поплелась к дивану и, закутавшись в плед, долго сидела на полу, уставившись в одну точку. Бутылка с остатками виски стояла рядом, но у меня не было желания к ней притрагиваться. Глаза болели от слез. Я много раз видела чужую смерть – поэтому с легкостью согласилась оставить работу в «полях» и ушла в аналитику, – но никогда не убивала сама. На удивление это оказалось слишком просто. И так страшно…

Я потеряла счет времени, когда за спиной неожиданно скрипнул металл – прокручивалась дверная ручка.

– Или ты открываешь, пока я считаю до трех, или я к чертям ее выбью! – голос Гримма окончательно вырвал меня из состояния оцепенения.

Мысленно застонав, я откинула плед. Скандалы мне не нужны.

– Раз…

Я рывком поднялась с пола.

– Два…

В четыре шага преодолев расстояние до двери, я повернула ручку и, не дожидаясь, пока Гримм зайдет, направилась к раковине, чтобы умыться. Прийти в себя это не поможет, но хоть лицо немного освежит. Спиной ощущая чужое присутствие, я склонялась над раковиной вдвое дольше, чем требовалось. Но обернуться все равно пришлось:

– Что тебе нужно?

Пока я умывалась, Гримм успел дойти до дивана и вальяжно на нем развалиться.

– Я тут подумал, – начал он, закидывая ноги на журнальный столик, все еще хранивший кокаиновую пыльцу: – Наш аргонавт парень непростой, что, если при перевозке он пострадает?

Забыв о рефлексии, мозг приступил к анализу. Гримм намекал на дополнительные затраты? Или узнал про имплант?

– Ты хочешь больше денег? – прислонившись к столешнице за спиной, я игриво наклонила голову. – Тогда просто назови цену.

– Просто уточняю формулировку твоего… заказа, – он равнодушно пожал плечами. – Чтобы ненароком не привезти тело не в том формате.

– Хоть по частям его доставляй. Главное, чтобы одна из них была в состоянии говорить осмысленно.

Гримм кивнул, изображая согласие, а я нахмурилась – он задавал слишком много ненужных вопросов. Неужели осознал, что задачка ему не по зубам, и теперь завуалированно пытался отказаться? Мне не нравилась подобная тактика, но вторая вероятная причина излишней разговорчивости напрягала еще сильнее – на Гримме мог быть микрофон. И пусть это не самый быстрый способ сдать меня Джейсону, но зато самый действенный.

– Раздевайся, – подойдя к дивану, я скрестила руки на груди.

Гримм вопросительно изогнул бровь.

– Ты меня слышал.

– А как же предварительные ласки? – он вытянул руки над головой и довольно хрустнул суставами. – Может, начнем с пары поцелуев?

– К черту прелюдии – не могу ждать, – с сарказмом бросила я, вглядываясь в складки ткани под темной ветровкой.

Он медленно поднялся и сбросил куртку. Наплечная кобура отправилась следом. Предусмотрительно отодвинув ее ногой под диван, чтобы мне было сложнее дотянуться до пистолета, Гримм снял футболку, обнажая торс. Я обошла его со спины – микрофона не было. Зато вдоль лопаток тянулись едва заметные царапины – напоминания о моих ногтях. Я невольно поежилась, снова осознавая свою недавнюю слабость.

– В штанах тоже смотреть будешь? – Гримм все-таки понял, что я его проверяю.

– Обойдусь.

– А я настаиваю, – он расстегнул пряжку ремня. – Раз уж ты сегодня в настроении.

Не комментируя издевку, я снова отошла к раковине, чтобы лишний раз не провоцировать. Сбросив ботинки и стянув брюки, под которыми тоже не обнаружилось микрофона, Гримм двинулся ко мне.

– Твоя очередь, – он подошел вплотную и уперся ладонями в столешницу с обеих сторон от моих бедер, лишая возможности отступить. – Помочь?

Наши лица находились всего в нескольких дюймах друг от друга. Наблюдая за его губами, изогнувшимися в ехидной улыбке, я мысленно злилась: он снова нарушал все привычные шаблоны! Вчера я была уверена, что требование физической близости – лишь еще один психологический крючок. Вполне профессиональный способ для дополнительного прессинга жертвы. Догадку лишний раз подтвердил тот факт, что мне удалось выпроводить Гримма без лишней суеты и намека на немедленное выполнение обязательств. Он потребовал, но не воспользовался, чтобы надо мной довлело ожидание. И вот теперь, когда я слегка переиграла с подозрительностью, Гримм действовал как любитель, поддавшись на провокацию и решив меня проучить.

– Или ты разденешься только в присутствии Джейсона?

Я мгновенно считала угрозу – Гримм знал мою болевую точку. И бил четко в нее.

– Постоянно будешь напоминать мне о нем? – Сжав пальцами его подбородок, я ехидно прищурилась, выдерживая не менее язвительный взгляд: – И к нам в спальню ты его тоже планируешь пригласить?

Я осеклась и мысленно отругала себя – «нам» обозначало согласие с намерениями. Которое я не планировала давать. Гримм, конечно же, уцепился за фразу и саркастично поднял бровь, ухмыляясь все шире.

– Я предпочитаю не делить своих женщин ни с кем, – сообщил он, прижимаясь ко мне и вдавливая в столешницу.

Уже «своих»? Отлично. Добавим к его характеристике завышенную самооценку. Если, конечно, через пару минут он не сделает что-нибудь, снова не вписывающееся в схему.

Его ладони собственнически легли на мои ягодицы и стали медленно подниматься выше. Горячее дыхание щекотало кожу. Гримм не спешил целовать, только трогал, но я уже чувствовала приятную истому – слабые отголоски того, чт было в трейлере. Не имея возможности его оттолкнуть, я старательно отворачивала лицо – открытое проявление агрессии лишит меня единственного союзника. Да и незачем лишний раз демонстрировать, что я начинаю заводиться от его прикосновений.

– Ты этого хочешь.

– Ты себе льстишь, – не удержавшись от язвительного комментария, я нашла в себе смелость посмотреть ему в глаза.

Надеюсь, этого ехидства достаточно для мелкой обиды. Если повезет – мы не поругаемся, но его пыл это слегка остудит. Если нет – придется снова налаживать мосты. Но мне не повезло вдвойне – Гримм не просто не обиделся, он решил доказать мне, что я не права. Самодовольно улыбнувшись, он скользнул рукой ко мне в лосины. Я испуганно дернулась. Волоски на спине встали дыбом. Еще немного – и Гримм получит наглядное подтверждение, что я не контролирую ситуацию. Предательский стон сорвался с губ раньше, чем я смогла его удержать. От ритмичных поглаживаний внизу живота пульсировало приятное тепло. Судорожно сжав плечо Гримма и чуть ли не впиваясь в него ногтями, я закусила губу. Он не должен видеть, что мне нравится. Хотя я уже показала это понятнее некуда.

– Не здесь, – умоляюще выдохнула я, понимая, что еще немного, и я кончу прямо на его пальцы.

Гримм остановился и убрал руку, а я попыталась перевести дыхание, но зря – подхватив под ягодицы, он отнес меня к дивану и, опустившись на колени, уложил на кожаные подушки. Я снова застонала – в этот раз от бессилия. Гримм рывком снял с меня лосины и, удержав ногу за щиколотку, уложил себе на плечо. Пока он ее целовал, спускаясь от колена по внутренней стороне бедра, я пыталась собрать осколки самообладания в подобие чего-то единого. Чертовы прелюдии. Они так расслабляют! А я должна быть сосредоточенна. С другой стороны – мне снова не придется притворяться, и это сведет на нет вопросы недоверия. С тщеславием проще работать, чем с сомнением.

Легкий укус заставил меня охнуть.

– Не смей оставлять на мне свои чертовы метки! – прошипела я, приподнимаясь на локтях. – Слышишь?

Вместо ответа Гримм потянул бретельки топа в стороны, спуская их ниже и обнажая грудь. Следом он стянул с меня трусики, наклонился к сброшенным у дивана брюкам и достал из кармана презерватив – в этот раз все-таки подготовился, – но я смотрела не на цветную упаковку, а на прикрепленную к поясу магнитную карточку на эластичном шнурке. Сегодня ключ у него с собой. Нужно будет отстегнуть, когда Гримм заснет.