Бекки Чейз – Ключ от опасной двери (страница 6)

Экран смартфона не высвечивает даже «только экстренные вызовы», и сообщение для Линн зависает в неотправленных.

Что, черт возьми, происходит? Кому понадобилось меня запирать?

– Добрый вечер, Кэтрин, – раздается из-за спины.

Глубокий баритон кажется знакомым, но нервно обернувшись, я не вижу лица собеседника, только силуэт на фоне ночного города.

– Вы знаете, что я не Линн?

В груди крохотной искоркой еще теплится надежда, что меня отпустят. Ведь я не та, кого привыкли видеть как четыреста двенадцатую.

Мужчина выходит на свет, и сердце стремительно проваливается в пустоту. Передо мной тот самый красавчик из бара, только теперь его взгляд вместо ленивого любопытства пропитан опасностью. Он весь – от воротничка сшитого на заказ пиджака до начищенных мысков ботинок – излучает угрозу.

– Подойди ближе.

– Я не… – поежившись, я отступаю в сторону.

Надо бежать. Но куда?

– Подойди. Ближе, – два слова, как два удара хлыстом.

От металлических пугающих ноток у меня подгибаются колени. Не знаю, откуда берутся силы, но я все-таки делаю шаг навстречу.

– Послушайте, мистер… я могу все объяснить…

Меня останавливает взмах ладони.

– Рид.

– Мистер Рид, это недоразумение…

– Просто Рид, – властным жестом он удерживает мое лицо за подбородок, заставляя смотреть в глаза. – И никаких недоразумений нет. Скорее, легкое недопонимание.

Не моргая, я не отвожу взгляда, пока Рид не убирает руку.

– Полагаю, Линнет не до конца объяснила условия, – он с ленцой возвращается к окну, сделав знак следовать за ним.

Что еще она должна была объяснить? Хватит и того, что подставила!

– Пожалуйста, отпустите меня, – жалобно шепчу я. – Я ничего не знаю.

– Красивый вид, не так ли? – Рид в задумчивости смотрит вниз, на утопающий в огнях город. – Но что именно ты видишь?

Резкая смена темы вгоняет меня в ступор.

– Вегас…

Который теперь влечет не так, как прежде.

– А еще?

– Людей? – гадаю я.

– Нет, Кэтрин, – Рид цокает языком, перекатывая на нем мое имя словно конфету. – Это перспективы. И они могут быть как радужными, так и весьма удручающими.

Безошибочно определив угрозу, я отшатываюсь к противоположной стене и вжимаюсь в нее лопатками. Черный мрамор неприятно холодит кожу, усиливая озноб.

– Я… я буду кричать!

– Ты нарушила правило клуба, Кэтрин, – Рид медленно надвигается от окна.

– Так вызовите полицию.

– Это частная территория, – поравнявшись со мной, он ухватывает меня за талию и порывисто разворачивает лицом к стене. – И здесь свои законы.

Прыжок в кроличью нору

Выронив смартфон, я утыкаюсь щекой в гладкую поверхность. Животный страх затягивает в мрачную глубину, как кроличья нора Алису. Зачем я только приехала в Вегас? Сидела бы дома с Зоуи, перемывала косточки Чеду. Нет же, сунулась изображать спонтанность.

Как быть? Смартфон бесполезен, вызвать лифт невозможно, где дверь, я не знаю – мне не сбежать, пока этот рафинированный извращенец не получит свое.

Уловив морской аромат парфюма – легкий и изысканный – я мысленно отмечаю, что теперь всегда буду ненавидеть этот запах, как и вкрадчиво-обольстительный тон. Поверить не могу, что он мог мне понравиться.

– Знаешь, кто выбрал твой лот? – Рид не выпускает меня из капкана рук.

Немыслимо горячих – даже ткань платья не спасает. И крепких – в их стальной хватке не сделать вдох полной грудью. Он же… не сломает мне позвоночник?

Жаркое дыхание щекочет шею, но я боюсь пошевелиться, чтобы не дать ему повода лапать меня и дальше.

– Разве не вы? – я спрашиваю лишь с целью отвлечь его от действий.

Пусть лучше говорит, чем прикасается.

– Я только перекупил.

Скользнув по бедру, его ладонь перемещается к выключателю, и через мгновение пространство перед глазами заливает приглушенный свет. Оказывается, мы не у обычной стены – прямо перед нами, за толстым слоем стекла находится еще одна комната. Повернув выключатель, Рид усиливает в ней освещение, тем самым предоставив возможность рассмотреть движущиеся силуэты.

Лучше бы не видела!

Один из них – лысый здоровяк с пивным брюшком – замахивается плеткой и ударяет по спине связанную девушку, которая распластана перед ним на специальном столе. А потом разводит ее ноги и жестко вонзается сзади.

– Это Вуди, – будничным тоном продолжает Рид, словно зачитывает скучное описание в каталоге. – Наш постоянный клиент. Предпочитает порку, связывание и анал.

Я ожидаю крик или гримасу боли, но девушка лишь закусывает губы и запрокидывает голову назад. Толстяк ускоряется, вдалбливаясь так, что ее худощавое тело содрогается в конвульсиях, но она по-прежнему молчит.

– Пожалуйста, выключите, – не сумев побороть брезгливость, я отворачиваюсь.

Не хочу на это смотреть. От мысли, что Линн проходила через подобное, меня мутит.

– Не поблагодаришь, что избавил от знакомства? – с ехидным смешком Рид возвращает спасительную темноту за стеклом.

– Спасибо…

Господи, как же это забыть?

– Вышло недостаточно искренне, – настойчивые пальцы поддевают лямку платья и стягивают с плеча. – Попробуй еще раз, чтобы я поверил.

Движения неторопливы – он играет со мной. Проверяет на прочность нервную систему. И я проваливаю эту проверку.

– Отпустите! – я пытаюсь вырваться. Должен же быть хоть один довод, который он услышит! И я его нахожу, выложив последний козырь: – Линн сказала, что все по согласию.

– Оно может быть условным, – цинично сообщает Рид. – И там, где нельзя уговорить, можно расслабить препаратами.

Так и знала, что в шампанское что-то подмешали! Иначе не объяснить факт, что я позволяю прикасаться к себе, почти не сопротивляясь.

– Или же, как в твоем случае, предоставить иллюзию выбора, – его ладонь накрывает мою грудь, вызывая волну мурашек. – Ты ведь не хочешь присоединиться к той парочке за стеклом?

– Нет, – меня трясет так, что стучат зубы.

Как же я вляпалась! И все из-за собственной глупости. Не зря же придумали пословицу про кошку и любопытство.16

Не замечая дрожи, Рид обводит сосок через кружевную ткань бюстгальтера. Сжимает, дразня, – и с моих губ срывается сдавленный стон. На стекле остается затуманенный след, медленно тающий под язвительный приговор:

– Тогда, считай, что выбираешь наименьшее из зол.

Пальцы снова терзают сосок, неспешно поглаживая, и тот предательски твердеет. Рид принимается за другой, пока я не всхлипываю еще раз. Грудь разрывает от стыда за собственную безвольность.

Нет! Я не должна позволять!