Бекки Чейз – Беги, или умрешь! (страница 22)

– За неделю я и соскучиться по ним не успею.

Если этим Патолог хотел меня утешить, то ему не удалось. Но, судя по тону, он просто издевался.

– Неделю? – ахнула я.

Черт. Я не планировала валяться в лазарете так долго.

– Сильное чувство разлуке не сломить, – продолжал глумиться Патолог. – Заодно проверишь, как быстро по тебе соскучится твой парень.

– Он мне не… – я осеклась и с досадой отвернулась.

Мой статус непонятен мне самой, как я могу объяснить его другому человеку? Тем более тому, кого я знаю не больше часа. Патолог заинтересованно изогнул бровь и принялся оценивающе меня рассматривать. Он явно гадал, кем я себя считаю, и делал собственные прогнозы на мой счет. Не спеша облегчать ему задачу, я отвернулась, проигнорировав немой вопрос во взгляде. Патолог не стал настаивать. Он многозначительно хмыкнул и вышел из пристройки, не забыв перед этим наполнить чайник водой. Я забралась под одеяло, лежавшее на кровати, и расстелила сверху свое. Порошок начинал действовать: меня почти не трясло, а приступы кашля случались все реже. Вирус давал мне передышку, грех было не воспользоваться. Я закрыла глаза и провалилась в сонную полудрему.

Из забытья меня выдернул гул под окнами: тихий и монотонный, временами перерастающий в назойливое завывание. Чертыхнувшись, я села и приоткрыла жалюзи. Прямо за лазаретом находилось еще одно подсобное строение, нечто среднее между гаражом и автомастерской. В открытую дверь я видела работающий точильный станок и периодически возникающую рядом фигуру Механика, который занимался шлифовкой непонятной мне запчасти. Со стоном я накрыла голову подушкой.

Крепко уснуть опять не удалось: мое легкое беспамятство нарушил Патолог, но я быстро его простила, потому что он принес суп. Поесть, правда, разрешил не сразу, а только после того, как я выпила чашку горячего липового чая. Сытое тепло разлилось по телу, вытесняя ломоту; меня разморило и снова потянуло в сон.

В чередовании легкой дремоты и лихорадочных пробуждений прошел весь день. Я так и не увидела Джейсона во время этих коротких проблесков сознания, а вот Патолог заходил довольно часто: измерял температуру и насильно заставлял пить. Не могу сказать, что его усилия пропали даром: я чувствовала себя лучше, а к утру, обильно пропотев за ночь, даже попыталась пройтись по лазарету – вдоль окон и к столу в прихожей. Обычно мой маршрут занимал лишь путь от кровати до туалета. Патолог пресек эту попытку разгуляться и угрозами отобрать шлепки и лишить супа снова загнал под одеяло.

– Завтра опять свалишься, – возражал он в ответ на все мои доводы, что я чувствую себя лучше.

А когда я начала жаловаться, что мне скучно лежать, принес кипу старых медицинских журналов.

– Ты и правда врач? – удивилась я, рассматривая каталог с лекарствами и оборудованием.

Вместо ответа где-то вдалеке с надрывом завыла сирена. Я вздрогнула, роняя журнал.

– Что ты забыл в этом аду? – Я чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы: скоро еще пять человек лишатся жизни.

Патолог нахмурился.

– Ты в Ираке не была, вот там – ад, – бросил он и ретировался во избежание новых вопросов.

Такая реакция заставила всерьез задуматься. Отправиться в Ирак по доброй воле могли лишь военные, журналисты, врачи гуманитарных организаций и туристы-экстремалы. Патолог, хоть и претендовал на звание служителя Гиппократа, внешне не подходил ни под одну из этих категорий. Логическая цепочка провисала, требуя подкреплений фактами, и я занялась их поиском, устроив в лазарете обыск: проверила шкаф, тумбочки, стол в прихожей и даже заглянула под кровати. Единственной и бесполезной находкой стал выглаженный медицинский халат, сиротливо висевший в шкафу. Судя по лохматым островкам пыли на плечах, им давно не пользовались. Прошлое Патолога скрывал не менее плотный слой.

– Кто же ты такой? – разочарованно пробормотала я, обыскав карманы халата, но не найдя там ничего, кроме забытой упаковки от бинта. – И что тебя здесь держит, если ты действительно врач?

Я не собиралась сдаваться и, когда Патолог принес обед, принялась приставать с вопросами в попытке вывести на откровенность и в надежде на новую подсказку.

– Какое у тебя настоящее имя?

– Его я говорю только любовницам, – Патолог с ехидной улыбкой поставил ланч-бокс на тумбочку.

Он думал, что я струшу или застесняюсь и отстану, но просчитался.

– Я сегодня немного не в форме, – я театрально высморкалась в салфетку. – Может, сначала скажешь, а потом закрепим обязательства?

– Извини, сначала аванс.

Снабдив меня каплями для носа, Патолог ушел. Но меня уже было не остановить. Дождавшись следующего визита, я снова кинулась в атаку.

– Симпатичные «кроксы», – задумчиво начала я, покачивая ногами и поигрывая висящими на них шлепками. – Сделано в США. Дома покупал?

– Подарили. – Патолог залил кипятком очередной пакетик с липой.

– А давно? – уцепилась за повод я. – В смысле, когда у тебя день рождения?

– Хочешь поздравить?

– Мечтаю, – кивнула я. – Только не знаю, что на открытке написать. Дорогому… Джо? Нику? Биллу? Или, может быть, Стивену?

– Калигуле, – отрезал Патолог, сунув мне в руки горячую чашку.

Он ушел раздраженным, а я задумалась. Я вовсе не собиралась его злить, но сознательно провоцировала, не зная зачем. Будет большой ошибкой нажить врага, к тому же Патолог являлся единственным, кто со мной разговаривал. Не ставил перед фактом, как Джейсон. И не отмахивался, как Сатир. А именно общался, пусть и неохотно. Мне нужен такой друг. Вот только в попытке его завести я перегнула палку. Проанализировав ошибки, к новой встрече я сменила тактику.

– Прости, что достаю, – начала я, едва Патолог переступил порог лазарета. – Я здесь меньше месяца, но нервы уже ни к черту.

– Антидепрессантов не держим, извини, – он покрутил в руках градусник и неожиданно перешел на заговорщицкий шепот: – Но по доброте душевной могу накапать хлороформа.

Я хмыкнула. Патолог улыбнулся, доливая в чайник воды. Напряженность в общении снова исчезла.

– Если хочешь, я больше ни слова не скажу, – механически гоняя ложкой пакетик с чаем, пообещала я. – Если, конечно, тебе самому не захочется поболтать.

– Почему женщины такие разговорчивые?

– Ну, знаешь, ты тоже не молчун.

– Не испытывай мое терпение и пей, – Патолог шутливо пригрозил мне пальцем.

Изобразив на лице обреченность, я сделала глоток.

– Я пристала с именем, потому что не могу обращаться к тебе, как все остальные… – пояснила я, снова взявшись за ложку. – Это… мрачное прозвище.

– Какое есть, – он пожал плечами. – Но ты можешь называть меня как угодно.

– Доктор Зло? Доктор Кто? Или доктор Хаус? – все еще улыбаясь, я пригубила чай.

– Сойдет. Главное – не «доктор Дик».

Чуть не подавившись, я расхохоталась, расплескав на одеяло половину содержимого чашки. Мы просто обязаны сойтись – с таким другом не соскучишься. Пока Патолог шуршал на столе в прихожей упаковками со шприцами, я выскользнула из-под одеяла и дошла до туалета, по очереди теряя шлепки. Ближайшее окно выходило на соседний барак, где трое широкоплечих парней в камуфляже разгружали пикап с мешками, набитыми грязным бельем.

– Тут даже прачечная есть? – в очередной раз поразилась я обустройству лагеря – организаторы не жалели денег для удобств персонала.

– А ты думала, мы ждем, пока грязь сама отвалится? – усмехнулся из-за перегородки Патолог. – Здесь одних скважин штук пять.

Наблюдая за разгрузкой, я поежилась. Надеюсь, Джейсон сегодня не планирует стирку. Иначе под матрасом его ждет интересная находка. Когда вернусь в трейлер, нужно будет найти тайник понадежнее.

Пока я размышляла у окна, Патолог ушел. Пользуясь свободой, я не стала пить чай и антибиотик и ходила по лазарету, пока не замерзли ноги. С сожалением вспоминая мокнущие в раковине джинсы, я снова юркнула под одеяло. К вечеру подскочила температура – расплата за беспечную прогулку. Растворив в стакане пакетик порошка, я залила в себя лекарство и задремала. Ночью меня то и дело кидало в жар и преследовали бредовые сны: сначала как Патолог, с опаской оборачиваясь, зачем-то вскрывает часть пола, а потом прячет в образовавшуюся яму невесть откуда взявшийся шуршащий снег.

Утром меня разбудил рев мотора – Механик выгнал мотоцикл из гаража и не без удовольствия поворачивал ручку газа, наслаждаясь звуком. Понимая, что под такой аккомпанемент уснуть не удастся, я заварила чай и с ненавистью уставилась в окно. Убивать взглядом у меня получалось плохо – звук не затихал. Шумно прихлебывая, я сделала несколько глотков и потянулась за антибиотиком. Довольно экспериментов, буду лечиться, как и прописано. Вскрыв ногтем блистер, я выцепила таблетку, но не удержала ее – выскользнув, она укатилась под шкаф. Чертыхнувшись, я вылезла из-под одеяла. Можно было, конечно, взять еще одну, но почему-то стало стыдно разбрасываться лекарствами – вдруг потом из-за меня кому-то их не хватит. На ощупь пошарив под шкафом, я не нашла таблетку. Вместо этого пальцы наткнулись на уголок бумажного листа, торчавший из щели в полу. Машинально потянув его к себе, я лишь оторвала часть – находка застряла между досками. Озадаченно покрутив обрывок в руках, я снова заглянула под шкаф и постучала по полу. Одна из досок прилегала неплотно и качалась при каждом ударе.